Чтение онлайн

– Шесть человек, - выдавил я.

– Чего?
– Херминия перестала возиться со мной и с тревогой посмотрела мне в глаза.

– Капсула рассчитана на шесть человек. Ну или трупов, если не повезёт.

– О, значит, пытаемся шутить, так держать! А сейчас мы будем играть в доктора. Ты боишься уколов?
– всё это Херминия говорила, роясь в бортовой аптечке. Теперь уже я оставлял её вопросы без ответа, но не в отместку, а понимая, что говорит она исключительно для того чтобы я не отключился, заставляя реагировать на внешние раздражители. Я молча наблюдал, как она перебирает содержимое аптечки и как с её лица уходит деланно весёлое выражение.

Прежде чем заняться моей раной Херминия разрезала тупоконечными ножницами насквозь пропитанный моей кровью рукав мундира и аккуратно стащила его с меня. Тоже она повторила и с рубашкой, а затем, сделав мне пару инъекций, убрала обратно оказавшийся бесполезным в моём случае жгут и занялась обработкой раны. Стараясь сдерживаться, я лишь со свистом втягивал воздух сквозь плотно сжатые зубы, но немногим позже почувствовал, что боль притупляется и уже не так сильно беспокоит меня. Профессионально точные и ловкие движения с которыми Херминия манипулировала медицинскими принадлежностями не оставляли сомнения в том, что делать это ей приходится не в первый раз. Пока она занималась моим плечом, я разглядывал её. Странно, сперва, пока Алита не разъяснила, кем на самом деле является Херминия, я считал их ровесницами, затем думал, что она, возможно, чуть старше меня. Сейчас же глядя ей в лицо, я гадал, а не ошибся ли я в очередной раз. Почувствовав мой настойчиво изучающий её взгляд, Херминия прекратив меня бинтовать, в ответ посмотрела мне прямо в глаза. Поддавшись внезапному интуитивному порыву, я спросил:

– Как тебя зовут?

От удивления её брови резко поднялись вверх, образовав несколько горизонтальных морщинок на лбу, и лицо приняло даже несколько обиженное выражение, которое, впрочем, очень быстро исчезло, и лукавая улыбка заиграла на её губах.

– Ты можешь звать меня Фернандой* (имя имеет значение "подготовленная к поездке", "отважная путешественница").

– Это твоё настоящее имя?

– Нет, но поверь мне оно ничем не хуже прежнего.

Её ответ я принял как должное, будучи видимо уже внутренне готов к чему-то подобному.

– А, Алита...* (имя имеет значение "благородная")– и я так и не окончил фразу, но Херминия или теперь уже Фернанда поняла меня без лишних слов.

– Да, она была настоящей, как и её имя.

При воспоминании об Алите у меня в горле встал ком, дыхание перехватило, и на глазах выступили слёзы. Устыдившись несдержанности своих чувств, я, забывшись, порывисто отвернулся и сорвавшиеся с век капельки, подрагивая на лету, поплыли по отсеку. Делая вид, что ничего этого не видит, девушка закончила перевязку и занялась инспектированием капсулы. Длительная пауза повисла между нами. В то время, как я сидел с головой погрузившись в свои горестные мысли; Херминия проверила запас пищевых концентратов и воды, повертелась у небольшого иллюминатора пытаясь что-то в него высмотреть, после чего расположилась в кресле напротив меня защёлкнув на талии ремень безопасности. Мне и самому надлежало не пребывать в прострации, а воспользоваться интерфейсом капсулы и проверить показания бортовых приборов, но я не мог найти в себе достаточного количества сил для этого. Перед моим мысленным взором то и дело всплывали детали трагических событий этого дня.

Наше затянувшееся молчание прервала Херминия.

– Дэвид, я могу себе представить, что ты чувствуешь и о чём думаешь.

В ответ ей я лишь саркастически ухмыльнулся. Глядя на неё у меня создалось чёткое ощущение того, что всё случившееся с нами в последние два часа, она воспринимает поверхностно и как-то не всерьёз. За всю свою жизнь я не видел ни одного настоящего убийства, не выдуманного и срежессированного постановщиками головизионных шоу, с эффектом присутствия и полного погружения в излишне кровавые подробности и смакуемые детали, должные вызывать у зрителя щекочущее нервы чувство эмпатии, а реального убийства живого человека. Ныне же я стал очевидцем пяти смертей, и одной из жертв была Алита.

– Тебе её совсем не жаль?

Упрёк, прозвучавший в моём вопросе, неожиданно сильно задел Херминию.

– Не жаль?!
– Громко и с издёвкой переспросила она, - А что ты вкладываешь в это слово "жаль", мальчик? Пускание соплей и страдальческие мины? Или может пафосные речи над телом безвременно погибшей и единственной навеки любимой? Возможно твоё "жаль" это скорбные вздохи и клятвы мести? Если всё это так, то прости, я никак не смогу разделить с тобою твоё "жаль".

Не ожидавший такого словесного отпора от этой маленькой девушки отчитывающей меня как зарвавшегося мальчишку, я ошарашенно умолк.

– Я потратила на этого ребёнка год своей жизни. Питала на неё надежды гораздо большие чем её отец, вложивший в неё целое состояние, и всё рухнуло в одно мгновение только потому, что одному безмозглому и влюбчивому юнцу приспичило разбить своё сердце у её ног этим злосчастным утром. Не допусти она сегодня одну нелепую случайность, ты бы сейчас лежал почивший героической смертью, верный сын Федерации, с отчаянной храбростью вступивший в неравный бой с её врагами, а Алита была бы здесь и сейчас, со мной. Думаешь она вспоминала бы о тебе? Ты слишком переоцениваешь свою роль. Как было бы приятно спихнуть всю вину за её смерть на тебя, но нет, во всём виновата только я...
– язвительная желчь в голосе Херминии сменилась на горечь сожаления - Граф отправил дочь не прохлаждаться на курорте, как возможно подумалось тебе: "Ах, эта праздная аристократия, пустые прожигатели жизни". Девочке была уготована другая судьба, и она прекрасно несла свой крест. Полезные знакомства, нужные связи, богатый опыт, удачное замужество - всё, что только может принести пользу её семье, всё что поможет ей подняться ещё выше, заняв более высокую иерархическую ступень. Она была не менее амбициозна, чем её отец и не в пример умнее и жёстче его. Ты и вправду считаешь, что мог хоть чем-то её привлечь? Что ты знаешь о её мире? Только то что вбивали вам в головы на лекциях по политологии? Характерные черты упадка феодальной и родословной формы правления в отсталых мирах вне сферы влияния Федерации, крайне неэффективная система управления и производства, политическая раздробленность и внутрисистемные распри. Можешь не отвечать, я знаю весь этот бред получше твоего. Это я настояла на том, чтобы она не упустила удачного случая попрактиковаться и поверь, мне пришлось убедить её в том, чтобы пойти на лёгкий флирт с тобой. Кем ты был в её глазах? "Необразованный дикарь" - говорила она. "Нет, неискушённый юноша" - отвечала ей я. "Самовлюблённый болван!". "Нет, просто жаждущий внимания" - смягчала я. "Безвкусный попугай!". "Нет, пожалуй, симпатичный провинциальный простак". "Как бы то ни было", настаивала я: "Это прекрасный случай добиться своего, когда удовольствие может принести только сам результат. Кроме того, он следует на Яньян первым классом, кто знает, может мальчик не так уж и прост?". И она согласилась со мной.

Каждая её фраза больно жалила моё сердце, каждое сказанное слово жестоко хлестало наотмашь, а я не мог даже увернуться от этих ударов. Я верил и одновременно не верил ей, но последнее было скорее защитной реакцией организма.

– Что ты хотел предложить ей, Дэвид? Простую, но честную жизнь? Что думал бросить к её ногам? Свой белый нарядный мундир? Гордая, вспыльчивая девочка она так и не научилась полностью контролировать себя. Будь ты в своём признании в любви не так тривиален и скучен, она бы дослушала тебя до конца, не отвлекаясь по мелочам. Она была бы жива.

Как бы ни был я обижен и ошеломлён открывшейся мне внезапной истиной, я не мог не заметить слёз в её глазах, когда она окончила говорить. По привычке Херминия подняла к глазам руки, чтобы смахнуть слезинки, но они испуганно вспорхнув, сорвались с её пальцев и заплясали в воздухе. Безотчётно я провожал взглядом их полёт.

Высказавшись, Херминия потеряла ко мне интерес и вскоре уснула или просто сделала вид, что спит.

Предоставленный сам себе, по мере того как прекращалось действие обезболивающего я получил очередной жизненный урок. Оказалось, что терзания духа не имеют особого преимущества перед муками плоти. Чтобы хоть как-то отвлечься я вошёл в меню управления капсулы. Мой допуск был подтверждён и запустив самодиагностику я убедился в том, что сигнал бедствия деактивирован ввиду отсутствия блока приёма-передачи данных. Правильно, его отключила Херминия, но зачем всё ещё оставалось для меня загадкой. Переведя обзор на внешние сенсоры, я не поверил своим глазам. Едва различимый без увеличения силуэт "Лейклэнда" по-прежнему висел в пространстве. Судя по всему, судовые двигатели были выключены, корабль обездвижен и лишь приданное капсуле при катапультировании ускорение постепенно всё дальше удаляло нас от него. Хотел бы я знать, что там происходит и не поторопилась ли Херминия с эвакуацией, заодно втянув в поспешное бегство и меня. Оглядев ещё раз ближайшее пространство, я не смог визуально засечь ни одной спасательной капсулы. То, что "Лейклэнд" до сих пор остаётся на месте и не покинул систему, пожалуй, следует отнести к хорошим новостям. Скорее всего, пираты или кто бы это ни был, уже схвачены или заблокированы и ожидается подход команды спасателей и оперативной группы сектора.

В любое другое время я непременно полюбовался бы на это огромное и мощное судно, но в данный момент мне было не до созерцания красот, да и смотреть было особо не на что. Корабль был виден лишь едва. Мы находились с его теневой стороны, и даже оптическое увеличение не позволяло ничего толком рассмотреть. Повесив окошко так, чтобы не упустить ни малейших изменений в окружающей обстановке, я принялся производить расчёты, стараясь определить, сколько может потребоваться времени на прибытие оперативников. Выходили весьма оптимистичные показатели. Надо будет, как только они подойдут для стыковки с "Лейклэндом" сказать Херминии, чтобы она вставила обратно блок связи. Впрочем, лучше скажу ей это сразу, как она проснётся или... От неожиданности я не смог удержать свой вскрик. Яркая вспышка полыхнула на том месте, где только что неподвижно висел наш корабль. Херминия спросонок дёрнулась, ремни тут же натянулись и вернули её тело обратно в сидячее положение. Вопросительно уставившись на меня, она поймала мой расфокусированный взгляд и через секунду её взор также затуманился, перейдя на внутренний интерфейс. Но смотреть было уже не на что. Разлетающиеся обломки и мусорное облако в эпицентре того, что совсем недавно было одним из самых крупных в Галактике гражданских судов, королём грузовых и пассажирских перевозок, гордостью имперского кораблестроения, кораблём класса "Балейна".

Не выказав ни малейшего удивления Херминия подплыла к аптечке выудила из неё скальпель, заставив меня невольно напрячься, а затем, расстегнув стягивающий её талию декоративный пояс, начала распарывать его на части. Кто-то из нас двоих явно тронулся рассудком, но несмотря на то что творящиеся со мною сегодня события всё больше напоминали горячечный бред и мой разум временами отказывался верить в происходящее, я готов был спорить на то, что пока ещё не сошёл с ума. Однако, как выяснилось, в действиях Херминии крылось здравое зерно. Разделавшись с поясом, она выудила из него наружу маленькую полупрозрачную плату и начала подсоединять её к блоку управления. Вскоре тревожно мерцавшие красным огоньки индикаторов погасли, и интерфейс выдал сообщение, что функционирование блока связи восстановлено. Капсула начала вещание сигнала бедствия, только использовалось для этого отнюдь не штатное устройство.