Чтение онлайн

Когда мальчик подрос, количество работы выросло вместе с ним – к уже существующим обязанностям добавлялись все новые и новые. Конечно же, когда другие дети играли, Том был вынужден без конца заниматься тем, что ему поручали. Его любимыми игрушками стали тряпочки и щетки, и, пока никто не видел, он играл этими незамысловатыми предметами.

Стоило Тому повзрослеть еще чуть-чуть, и у него прибавилось ума, чтобы порой под предлогом выполнения какой-нибудь работы ускальзывать никем не замеченным в какое-нибудь укромное место.

Но вот беда – отец Ирарий везде находил мальчика, и тогда было не миновать самой настоящей порки освященными розгами.

Но вот, однажды, Тому пришло в голову, что отлынивая от своей ежедневной работы, он мог бы спрятаться на колокольне, и оттуда полюбоваться на раскинувшийся внизу дивный вид. Однако дотошный отец Ирарий настиг парнишку и там. Пыхтя и отдуваясь от тяжело подъема по крутой лестнице колокольни, священник, достигнув вершины, не на шутку разозлился.

– Вот как, значит, пока другие трудятся, не покладая рук, ты, мальчик, прохлаждаешься на звонарне! Весьма похвально! Ничего не скажешь! Думается мне, что пора бы тебя пристроить к делу, в положительной степени важному: станешь звонарем. Нет-нет, это отнюдь не означает, что от остальных своих обязанностей ты будешь свободен. Пусть наш звонарь сперва поучит тебя, не долго, а потом отправляется на покой. То будет весьма экономно, и на благо нашему приходу!

Делать было нечего, да и какой был у Тома выбор?

Получив пару оплеух крепкой рукой отца Ирария, Том поплелся вниз, где его ждала масса работы, и, уже ставшее регулярным, наказание розгами.

Зиму сменяла весна, за ней шло лето, что неумолимо остывало, уступая осени, и вновь в свои права вступало холодное время года. Том рос, овладев нехитрым, но приятным, ремеслом звонаря. Ему полюбилось подниматься на вершину колокольни, и, что есть мочи, трезвонить в колокола. Это было то единственное время, когда он был предоставлен самому себе.

С другими делами мальчик справлялся как обычно, получая бесконечные тычки, оплеухи и наказания от гневливого священника. Однако, справедливости ради, надо сказать, что звонарем он стал отменным, и даже отец Ирарий стал подумывать, не заказать ли в самом Труро еще парочку маленьких колоколов – ведь, чем интереснее будет перезвон, зазывающий людей на службы, тем больше будет прихожан, а чем больше будет прихожан, тем плотнее набьется пожертвованиями казна храма.

Ох и любил же отец Ирарий проводить время в созерцании накопленных средств! Запершись в притворе храма, он стоически пересчитывал собранные деньги, по несколько раз, рассчитывал, на что их можно потратить, и как лучше разделить прибыль между нуждами прихода и его собственными, так, чтобы это было как можно незаметнее. О, отец Ирарий был весьма неглуп, и все, что он приобретал на деньги прихожан, обычно либо сразу выпивалось, либо съедалось. В остальном же, ему приходилось себе отказывать, чтобы въедливые прихожане не заметили, что крыша его дома лучше, чем у всех, что ряса его – из дорогих тканей, а обувь зимой подбита лучшим мехом…

Но, и здесь находчивый пастор не растерялся: раз нельзя было в открытую наслаждаться всеми этими удобствами дома, то вдали от знакомых мест, где его никто не знает, можно было наслаждаться вдоволь.

Потому, отец Ирарий зачастил в различные поездки по делам церкви и прихода, порой будучи настолько скромным, что даже переодевался в дорогие мирские платья, чтобы его никто не узнал.

Хорошо же ему жилось, пусть и время от времени, в прославленных тавернах и постоялых дворах по всему Уэльсу, а порой и за его пределами. Чтобы вредные прихожане не донесли на него, отец Ирарий нашел себе наместника, молодого и сговорчивого семинариста, которого изгнали из рядов студентов за разгульный образ жизни. В деревне-то никто и не поймет, священник этот юнец или нет – по-латыни говорить умеет, службы ведет, охотно исповедует, особливо молоденьких женщин, а главное – за свои услуги брал он не так уж и много.

Конец ознакомительного фрагмента.