Чтение онлайн

Прошло уже около месяца с момента моего появления на пороге темного факультета. Я начала привыкать. Новый распорядок, новые предметы, новые сокурсники потеряли новизну, превратившись в обычное и привычное.

Когда утром бывало скучно, а Триш ныла, как по покойнику, я брала свой завтрак и спускалась на этаж к Эвилу. Мы варили кашу вскладчину, менялись десертами и перемывали косточки преподавателям.

— Чего было велосипед изобретать с наказанием? — жаловался Тернел, размахивая половинкой рогалика и возмущенно поднимая брови, от чего действительно становился похожим на эльфа. — Чего не двигатель внутреннего этого, как его, возгорания сразу? Взял, говорит, лопату и копай. Можно подумать, последний день бы настал, если бы я не покопал именно вчера. Некромантия — моя любовь! Теперь от этой любви спину ломит, будто у прадедушки. Ну выперся в преподавательскую столовку, как стриптизер с кинжалом в зубах и без всего. Сколько там тех стринг… Или стрингов? Шляпа еще.

— Зачем? — я ошалела настолько, что едва чай носом не пошел.

— Шляпа?

— Всё. То есть зачем без всего?

— Да в карты продул просто! И вот копаю и думаю, чего копать сразу, а не полы мыть, холодильник в анатомичке или утилизаторы дезраствором обрабатывать? А она взглядом сверлит, как надсмотрщица на рисовой плантации, и приговаривает: «Копайте, Тернел, копайте». А я такой: «Копаю я, копаю, профессор Шмель! Не жужж…» И вдруг понимаю, что я это вслух сказал. Так что всё, прощай свобода. Всё свежевскопанное, что ты отныне увидишь на нашем тренировочном беспокойном кладбище, будет свежевскопано мною.

Сам факт наказания не вызывал удивления, Эвил вечно что-то отмачивал, будто задался целью снискать лавры самого неугомонного адепта Академии. Но голышом в зал, где обедают преподаватели?

— Надолго? Копать?

— Лерда Шмель обозначила как отсюда и до рассвета.

Я заулыбалась. Профессор по темным рунам и землекопательной практике вызывала у меня симпатию, являя собой пример сильной и независимой женщины. У нее имелась коллекция лопат и целый ворох специфических выражений, больше подходящих гвардейцу, чем лерде.

Выглядела профессор Шмель соответственно. Носила брюки и ботинки везде и в любую погоду, коротко стригла жесткие густые русые волосы, и в руки, вместо журнала посещений, ей даже не лопата просилась, а внушительный обоюдоострый меч.

— Весело тебе? — укорил приятель. — У меня уже все ладони в мозолях. Глаза заро… тьфу, закрою и вижу, как лопата в землю вбуравливается, хрясь — пополам.

— Лопата?

— Корешки, червячки…

— Фу… Придурок. Я же ем!

— Ешь, кто тебе мешает? Но страшно не это, а то, что куратор меня теперь за любой проступок лерде Шмель сдает, как рабочие руки внаем. Кстати, ты чего до сих пор на первом ряду сидишь, полыхая шевелюрой? Не видишь, как Витравена перекашивает?

— Вижу. В том и смысл. Я не стану в угоду чьих бы то ни было комплексов перекрашиваться, как сделали двое девушек с первого курса, а согнать с лица куратора выражение принимающего подношения восточного царька вообще в удовольствие. Как такой может нравиться?

— Ну-у-у, — протянул Эвил, — с тобой бы многие поспорили. Выходит, ты в лагере Я?

— Чего?

— Темнота, тебе бы с сокурсницами больше общаться. Это факты известные и традиционные: лагерь «И» — поклонницы куратора, лагерь «Я» — пускающие слюни по декану.

— Предпочитаю нейтралитет и здоровые отношения со сверстниками плюс-минус, без этого… фанатизма.

— Айдин, тебе говорили, что ты жуткая зануда и заучка? Где взрыв эмоций, фонтан чувств и феерия страстей?

— У меня сейчас лекция по «Основам нежизни», и всего, что ты перечислил, там будет в избытке, — сказала я и собрала чашки с тарелками.

Сегодня был мой черед наводить порядок после совместного завтрака.

— Угу-угу, — ерничал Эвил, — и так ясно, раз Айдин распустила гриву на полспины — точно к Витравену на урок. Доиграешься. Либо Витравен не выдержит, либо поклонницы.

— А поточнее?

— Кто из нас прорицатель? Вот и наясновидь. Но лучше бы тебе пересесть. Отражающий экран идет за первым рядом, а не перед ним, так что если что-то брызнет, я тебе не завидую.

— Что за нелепое расположение?

— Магический косяк при постройке учебного корпуса. Учти, я тебе сейчас страшную некротайну выдал. Будут пытать — не признавайся, что я. По правилам тебе надлежало пройти боевое крещение. Но так как с тобой водятся главзмеи курса, считай, что ты его прошла. Не опоздаешь?

— А ты?

— А у меня дневных уроков нет. Я не отстающий, — поддел парень.

— А я всегда прихожу вовремя на дневные уроки. И я тоже не отстающая. Не моя вина, что они меня такую неподготовленную перевели.

После завтрака я убегала.

Я так и не решилась спросить у Эвила про конспект. Ничего такого, если бы он был его, а если нет — от вопросов любопытного парня было бы не отделаться. Мне и так хватало.

На каждое занятие куратора я отправлялась как на турнирный бой. Пока что установилась шаткая ничья. Я не опаздывала, не грубила, вообще молчала, разве что мне задавали прямой вопрос, но так и осталась сидеть на первом ряду, полыхая шевелюрой.

Одно занятие в неделю я исправно посещала в юбке, пока девчонки из упомянутого Эвилом лагеря «И» не подошли после урока и не попросили больше так не делать, потому что «душечка куратор Инис» превращается в язвительное чудовище.

Если не брать во внимание едкие замечания по любому поводу, преподавал Витравен довольно увлекательно. Куда живее декана. И мне было бы вполне комфортно, даже с учетом неприятия, если бы куратор не имел обыкновения расхаживать между рядами и в особенности перед первым.

Эта его манера наградила меня нытьем в шее. Ведь когда он, кривясь, проходил мимо, мне приходилось высоко поднимать голову, чтобы смотреть ему в лицо, иначе получалось не слишком прилично. Хотя пялился же он мне на… ноги?

Помимо прочего, куратор был большой любитель внезапных контрольных. Задавал пару вопросов и давал время до конца занятия. Во время выполнения можно было пользоваться конспектом, а со звуком гонга листок следовало сдать.

Витравен всегда сам собирал работы. У всех, кроме меня. Делал вид, что меня просто нет, и уходил. Вот как сейчас, например, вынуждая почти бежать за ним, чтобы…

— Вы снова меня преследуете, Айдин? — сказал Витравен, резко разворачиваясь.

Упс… В этот раз мне не так повезло, как в несколько предыдущих, и я, не успев затормозить, боднула мужчину в подбородок.

Я охнула, куратор скрипнул ушибленной челюстью. Впрочем, сам виноват.

— И в мыслях не было бегать за вами, профессор, — как можно нейтральнее сказала я, даже не думая извиняться за столкновение, — но вас все чаще одолевает забывчивость. Вот моя работа.