Чтение онлайн

— Исчезни, Тернел, это дамская комната, войдешь сюда, когда на тебе будет платье, — возмутилась Вероника.

Взлохмаченная челка вместе с просиявшей физиономией Эвила пропала, а девушка снова уставилась на меня.

— А что за шутка с первым рядом? Почему там никто не сидит? — воспользовавшись моментом, спросила я.

— Первый ряд для смертников. Традиция такая, еще со времен, когда на занятиях вместо демонстрационного экрана использовали натуральный материал. Будто у тебя на родине дурацких традиций нет, в которых логики чуть, но все соблюдают.

— То есть я могу сесть повыше?

— Если свободное место будет. Наверное, сможешь.

— На занятии у профессора Шурп первый ряд был занят.

— Она же гномка, они ничьих традиций не чтят, кроме своих собственных. Идем. А то и правда придется полы мыть, как простолюдинкам. Между нами, в общежитии всегда можно договориться за небольшую плату, чтобы кто-то из плебеек сделал это за тебя. Витравен следит за исполнением, только если ему лично самолюбие прищемить. Ты не думай, Адамина, я к тебе в подруги не набиваюсь, но можно ведь общаться и без всего этого.

Я сомневалась, прежде чем кивнуть. В Тафае была традиция по четвергам посыпать порог солью. Непонятно, почему в четверг и почему соль должна быть непременно розовая. Считалось, что это отпугивает от дома дурное. На мой взгляд, толку никакого, только сор в прихожую носится. Но мы исправно посыпали. И чем ярче соль — тем надежнее защита. Сейчас, глядя на радушие Вероники, мне как раз хотелось посыпать вокруг себя солью поярче. Лучше вообще красной. Ей бы пошло красное, с такой кожей.

Когда мы пришли в аудиторию, сопровождаемые плетущимся в хвосте Тернелом, я подумала и села, как прежде, на первом ряду. Никто не пихает локтем, не возится, не отвлекает разговорами. Я и не отвлекалась.

Как быстро идут занятия, когда ты понимаешь, о чем речь. Не то что на лекции декана. То, что было после нее, вообще за гранью. Особенно обещание попробовать в другой раз. Зачем Мортравену прорицатель-недоучка, если он в любой момент может обратиться за прогнозом или предсказанием к магистрам ясновидения? Но ему была интересна именно я. В воспылавшего внезапной страстью к малознакомой девице взрослого мужчину я не верила. Кто вообще в такое верит? На поклонника декан был похож в последнюю очередь. Куратор и то больше, когда мои щиколотки оценивал.

Наверное, то, что я вошла в аудиторию с Вероникой, было знаком для остальных, что со мной вполне можно говорить без последствий.

Причиной разговора снова стали щиколотки. На них изучающе посмотрел спустившийся с верхнего ряда адепт Денер, что в свете только закончившегося занятия по анатомии выглядело немного пугающе, и посоветовал сходить переодеться.

— После часового перерыва на ужин у нас практика по проклятиям, а на минус пятом, где заклинательные залы, прохладно и сквозит.

Подобное я бы скорее от Эвила ждала услышать, но недоэльфа на лекции не было. Если он всегда так прогуливает, не удивительно, что по два года на каждом курсе торчит.

Меж тем совет был дельный. Я задумалась, прислушиваясь к себе. Выбирать между отсутствием насморка и возможным чувством голода та еще задача. Интуиция подсказывала, что совместить не выйдет, и я сделала выбор в пользу брюк и ботинок, отказав Веронике с еще одной девушкой, веснушчатой шатенкой, пойти в столовую с ними. У меня в комнате еще осталось печенье, а за чаем всегда можно спуститься на этаж к Эвилу. Или вообще сделать разгрузочный день.

Помнится, Рис, страстно заботящаяся о фигуре, просила меня составить ей компанию. Мы весь вечер страдали о несъеденном ужине и как гарпии набрасывались утром на завтрак.

С соседкой было бы веселее, чем с призраком, уж точно, но лучше Триш, чем Вероника. С такой если и дружить, то на расстоянии.

Размышляя о подругах и диетах, я вошла в общежитие, миновала пустой холл, поднялась по лестнице на свой этаж. Почти поднялась. Триш выскочила из пола, растопырив руки. Ее вуаль и платье развевались взбудораженным клочковатым облаком, глаза были по блюдцу, рот приоткрыт. Она бы еще цепями позвенела для полноты образа. Но впечатление произвела. Кто угодно впечатлится, если из-под ног такое выскочит.

— Толку от тебя, — укорила я, отпуская перила, за которые схватилась, чтобы не скатиться с лестницы от внезапного появления призрачной дамочки. — Про первый ряд мне ничего не рассказала, про трудности перевода промолчала, пугаешь теперь. Что за страсти?

— Ужас, кромешный ужас. Не ходи! — запричитала Триш, дрожа ресницами.

— Это еще почему?

— Там Мортравен, — замогильным голосом тихо-тихо провыла она и пошла мелкой рябью, будто одно лишь имя декана темного факультета было способно изгонять бродячие души.

Пожалуй, его имя способно изгнать и вполне живую душу — мою. Лучше бы я ужинать пошла. Теперь стою на площадке ни туда ни сюда. Дверь в мою комнату приоткрыта и свет горит. Может, это я забыла погасить?

Покосилась на Триш. Призрак продолжала панически трепетать. Она влипла наполовину в столбик лестницы, прикрывая рот ладошками.

Единственный способ выяснить, не разыгрывает ли меня заскучавший «фамильяр» — войти.

— Адептка Айдин, — произнес стоящий посреди комнаты мужчина, лишая меня всяких надежд, что Триш пошутила. — Я надеялся, что вы придете сюда в перерыв.

На стоящем вполоборота декане был черный костюм, верхняя пуговица рубашки расстегнута, в вырезе поблескивали какие-то амулеты. Мантию он снял, повесив на спинку стула, и приоткрыл окно. Ему жарко? Осень на дворе. Комнату выстудил. Вламываться вот так нормально? Даже и не возмутишься. Вдруг есть какой-то отдельный Устав для темного факультета, где записаны все эти дурацкие правила о первых рядах в аудиториях и самовольных посещениях комнат учеников?

Залетающий ветер поскрипывал распахнутой дверцей шкафа, будто Мортравен именно сквозь нее в комнату попал, и играл серебристо-белыми прядями. Когда я вошла, сквозняк дунул сильнее, и волосы взвились вихрем. Настоящий снежный ураган. Они настолько светлые или всё же седые?

Мне стало неловко за небрежно убранную постель, за небольшой, но заметный беспорядок в шкафу, который я оставила открытым, и за неровную стопку книг на столе, где, помимо моих вещей, теперь лежали две толстые тетради. Наверное, поэтому я повела себя не слишком гостеприимно: не поздоровалась, не предложила сесть или чаю.

Здороваться было абсурдно, мы виделись вот только в коридоре учебного корпуса. Сесть Мортравен мог и сам и наверняка уже сидел, потому что стул был развернут спинкой к постели, а не к шкафу, как я его оставила. Что до чая…