Чтение онлайн

Чувствовал, что она не уверена, ошеломлена произошедшим, стесняется себя и своих желаний, но тем дороже было ее доверие, и Ян… увлекся. Ощущение гладкой кожи под ладонями, срывающиеся с губ стоны и эти губы, мягкие, податливые…

Другому она доверилась также, оперлась на грудь, склонила головку на плечо, открываясь для поцелуев и ласк, более откровенных, чем те, с которых начал он сам…

А потом пришло время, и остался только другой.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Это всё равно что к самому себе ревновать. Сумасшествие…

Ян не был аскетом и не отказывал себе в удовольствиях общения с противоположным полом. Но временные подруги не задевали сердца так, как это сделала рыжая девчонка. Чем? Сложно сказать. Возможно, память о прошлом сыграла роль, дернув давнее, давно отгоревшее и отболевшее чувство.

Страсть, влюбленность, любовь… Общие интересы, амбиции, увлечения… Помолвка, планы, опасный и увлекательный эксперимент… И неудача.

Такого результата никто не ждал, и что с этим делать, Ян догадался далеко не сразу. Сразу был шок. Отчуждение. Попытка всё исправить. Неудача. Отчаяние.

Снова поиски, подготовка, новая встреча, новая попытка. Яну казалось, что он нащупал нужный путь и… Бессмысленно. Так она сказала. А ещё — смирись.

Эта встреча была последней. Она, уже зная, что уйдет, пыталась утешить, а он, понимая, что она уйдет, сделал вид, что поверил. Принял утешения, наслаждаясь последними, и оттого необычайно яркими, минутами близости. Потом сказал, что догадался о причинах внезапного порыва после всего. Она тоже много чего сказала. Ему и другому, потому что наступил рассвет. Другому досталось больше.

Не то прокляла, не то предсказала. Ему, Яну, — спасение, другому — погибель.

Медиум-призывающий, провидица-интуит с темным даром. Рыжая, как огонь. Красивая, злая, талантливая, умная, желанная.

Разрыв. Помолвки и вообще всяких отношений. Почти предательство, если разобраться. Она винила его в сомнениях в момент ритуала, он ее — в честном и понятном, в общем-то, желании держаться от него такого подальше.

— Одного тебя мне было достаточно. Двое — это перебор.

Хлопнула дверь, эхо раскатилось по холлу вмиг опустевшего фамильного гнезда Мортравенов. Будто сердца лишился, а значит, теперь придется…

Выспренная фраза «собирать себя по кускам», пришедшая в тот момент в голову, вызвала смех. И он посмеялся. Потом успокоился. И принял предложение давнего друга отца Келума Асмарда возглавить факультет темной магии в Академии, в которой когда-то учился сам.

— Рад, что вы согласились, Ян. Теперь всё как положено. Это не дело, когда в Академии, основанной Мортравеном, нет ни одного Мортравена, — скупо улыбнулся ректор.

Асмарду пришлось рассказать. Он еще и пошутил, что получил двух преподавателей вместо одного. Позволил искать способ избавиться от… неприятности, однако предостерег по поводу экспериментов. Не то чтобы запретил, адепты даже на первом курсе уже в том возрасте, когда законодательно могут сами принимать решения, но для участия в возможном ритуале требовалось однозначное согласие с полным осознанием последствий.

Здесь и был скрыт камень преткновения. Ян не мог открыть посреднику его роль. Если медиум будет знать, что произойдет, не произойдет ничего.

Основа любого ритуала единения — доверие. В случае с Яном доверие должно быть безусловным.

Хотел бы он отмотать назад эти десять лет до момента, когда ответил согласием на эксперимент? Да. И несомненно отказался бы. Почему согласился тогда? Молодость, амбиции, а также страсть, влюбленность и прочее. Стать сильнее, могущественнее, снискать славу… Какая чушь.

Это не равноценно нескольким минутам всеобъемлющей власти над тонким девичьим телом, трогательной нежности и твоего имени, срывающегося с податливых мягких губ.

Миг абсолютного доверия — вот что важно.

Еще более важно, чтобы Адамина доверилась не только ему, но и другому . А доверится ли ей другой — неизвестно.

С каждым прожитым годом часть личности, именующая себя Инисом Витравеном, становилась всё более самостоятельной. Он неохотно делится событиями дня, предпочитая сухие заметки в ежедневнике, касающиеся, в основном, работы, оставляя эмоции себе. Тоже понятно. Ему нравится жить. А кому бы не понравилось? И он не хочет снова становиться частью. Это нежелание тоже влияет на результат.

Последняя попытка была интеграцией призыва. По факту, Ян призывал сам себя. Девочка-медиум видела сон, а потому верила без оглядки. Как знать, не ворвись в ритуальный зал Асмард с Максхером и другими, возможно, он уже привыкал бы к себе прежнему заново, а не делил сознание на Яниса и Иниса по двенадцать часов в сутки.

Где же решение?

Только ли в доверии? Или желание стать одним целым должно происходить от тела и духа всех участников ритуала? Примерно так, как нечаянно, в результате глупой шутки вышло тем утром? Рассвет после ночи Взгляда Ясности…

И Плест сказал: «Все ответы перед глазами».

Ян встал и прошел к окну, распахнул шторы, впуская в кабинет мягкий свет осеннего солнца. Внизу, по дорожке, гневно прижимая к себе сумку с оборвавшимся ремнем и вколачивая каблуки ботиночек так, что только искры не летели, шествовала сердитая адептка Айдин. Увеличить ей вечерних занятий? Индивидуальных? Она ведь отстает. Немного.

Раньше я не совсем понимала, что значит смешанные чувства. В полной мере осознать и прочувствовать я сумела, оказавшись на факультете темной магии. Жалкое зрелище. Триш даже не рыдала. Просто смотрела с сочувствием и таскалась тайком меня провожать, если я забывала проверить карманы на наличие в них призрачных платков. А я забывала, и частенько, потому что владели мною эти самые смешанные чувства.

К примеру. Новость о скорой встрече с ректором Академии, которой я так упорно и методично добивалась, мне сообщил человек, при виде которого мне хотелось провалиться сквозь землю, или чтобы он подошел поближе, а дальше начинался полный беспредел.

Что показательно, после самой встречи, впечатлившей меня как самим этим фактом, так и результатом — отрицательным, как мне и предвещали, — первый, кого я встретила, был куратор Витравен. Одна из причин моего состояния. Да-да, именно в тот момент, когда у меня глаза были на мокром месте и больше всего хотелось утешений.

Слез избежать не удалось, но это были слезы бешенства.

— Я же говорил, — сказала эта язва и так прошлась взглядом от макушки до щиколоток, что я воспылала жаждой убийства. Разорвать в клочки, как минимум.

Увы, пострадала только моя сумка для тетрадей и самолюбие. Явившаяся сквозь зеленую изгородь призрачная дама смотрела с уважением. Она вообще уважала слезы в любых количествах, но слезы бешенства, как она сказала, — это высший пилотаж. Даже платочек протянула.

Занятия превратились в эмоциональную пытку. Невыносимую. Невыносимо чувственную пытку. Смотреть без возможности прикоснуться. На одного, затем на другого. Меня одинаково тянуло к обоим.