Чтение онлайн

Хотя, стоп! Что это?

Я удивленно встаю с постели и понимаю, что нахожусь среди руин. Опускаю глаза и понимаю, что моя нога стоит на воздухе в месте где-то когда-то был пол.

Взвизгиваю и выдыхаю. Открываю удивленным образом сохранившуюся дверь и спускаюсь по лестнице. В некогда прекрасном зале теперь лежит груда из досок и камней, что когда-то были домом.

Сворачиваю чтобы дойти до кабинета Георга, по пути встречаю лежащего Роберта.

— Спит или нет? — спрашиваю я у себя.

Переступаю через тело и вхожу в кабинет.

В глазах будто рябит, то становится ярко как когда-то было, то снова серо и убого, будто кто-то высосал всю жизнь и красоту из этого места.

Вдруг, я замечаю свою маму, сгорбившуюся в углу. Она держит себя за колени, и будто бы плачет.

— Мама, где Георг? — произношу я тихо. Вдруг чувствую лезвие у горла и громкий чуть безумный голос Максимилана.

— Мы убьем чудовище!

Я резко просыпаюсь и присаживаюсь на кровати. Теперь разбери что это, страхи, фантазии или… или будущее?

Утром не нахожу себе места. Надеваю наспех длинное белое, облегающее платье. Нахожу Георга еще до завтрака и прошу возможности поговорить. Он бросает на меня странный взгляд, и мы идем в его кабинет, где я быстро рассказываю сон.

— Прошлый сон сбылся, понимаешь? По частям, по элементам, но сбылся. А что, если этот тоже?

Георг вздыхает и слегка щурясь ухмыляется. Меня даже раздражает эта улыбка — он думает, что все настолько несерьезно?

— Малышка, сны могут значить что угодно. Это может быть и пророчество, и как я говорил — чьи-то страхи, фантазии. А может быть смесью всего этого.

— И что мне делать с этим? — спрашиваю я, понимая, что внутри кипит возмущение от его спокойной физиономии.

— Просто будь осторожна. В том числе с матерью, её ты тоже видела во сне. Возможно это предупреждение. А может и нет. Просто будь осторожна, это никогда не повредит.

Георг подходит ко мне и медленно касается губами моего лба, я замираю, и вся злость тут же проходит от этой внезапной нежности.

— Будь осторожна, малышка, — слышу его шепот.

— Буду.

Сердце неприятно колет, когда за окном машины я замечаю знакомые с детства двухэтажные домики, проезжаю мимо своей школы и мозг услужливо выдает мне воспоминание о первом поцелуе вот за тем деревом.

Я уехала так недавно, а чувствую себя дома практически изгоем. «Зверь» останавливается у дома моих родителей. Я решила не звонить заранее, тем более что нужно поговорить только с мамой. Не хочу сейчас видеть отца, и он должен быть занят по делам своего автомобильного бизнеса.

Осторожно ступаю к дому, стучусь в деревянную дверь. Слышу шорох, то, как лязгают замки. Открывается дверь и в проеме показывается мама. Её глаза резко округляются, а на губах появляется улыбка.

— Ты вернулась? — спрашивает она чуть не плача.

— Нет, мам. Я в гости, мне надо поговорить с тобой.

— Конечно-конечно. Дверь отпирается полностью, и я захожу в родной дом. Чувствую запах свежего супа из зелени.

— Хочешь есть? Только-только сварился.

— Да, — улыбаюсь я.

— Отлично, садись, начинает она хлопотать на кухне, а я присаживаюсь на светлый угловой диванчик рядом. — Расскажи, как ты? Как твой новый знакомый?

— Нормально. — уклончиво отвечаю я, — Мам, обнаружилось кое-что. Ну, я это давно знала, но не говорила тебе, зная, что это… что это плохо. Но теперь все немного изменилось, и мне нужна правда.

— Правда о чем? — оборачивается мама.

— Я обладаю способностями, я вижу энергию, вижу вещие сны и даже один раз прочитала мысли. Мне кажется, эта сила только разрастается, но я не знаю… что это и откуда взялось во мне. Мне сказали, что ты можешь ответить.

Мама замирает, неловко мнет маленькое розовое полотенце.

— Кто сказал?

— Тоже тот, кому видно больше, чем обычному человеку. Мам, это не так…

— И давно у тебя… «способности» как ты выражаешься?

— Став подростком, я стала видеть энергию. Недавно стали сниться сны, что сбываются, а ещё я залезла в голову одному типу, не желая этого. Откуда это? Ты тоже… такая? Ты ведьма?

— Нет-нет, ты что? — отмахивается она, — Это не от меня у тебя. Правильно делала, что молчала и отцу не говорила. А то бы он больше злился на тебя, ты знаешь его, знаешь Томаса, ведь…

Томас, мой отец злился на меня? Я даже не знала об этом.

— А он злился? — удивляюсь я.

— Он хороший человек, он относился к тебе действительно как к родной дочери, — в этот момент я хватаюсь руками за виски и закрываю глаза, «как к родной». — На мой взгляд, строго, но, учитывая его ненависть ко всем мистикам… Понимаешь, ты же не знаешь, почему мы не общаемся с моими родственниками?

Качаю головой.

— Вроде бы, они далеко живут и у вас не лучшие отношения, что-то такое.

— Мы не общаемся, потому что они требовали убить тебя.

Поднимаю глаза.

— Что?!

— Я выросла в семье очень строгих нравов, особенно касательно отношения ко всем, кто обладает силой. Любой. Эти демоны, ведьмы, которые так открыто себя ведут… Они пугали моих родителей и они, когда меня еще не было, вступили в подобие общины. Мой отец стал там лидером, после смерти предыдущего и я, как единственная дочь должна была быть примером благочестия. Меня собирались выдать замуж за Томаса, но я…

— Встретила другого?

— И влюбилась. Я ходила в обычную школу, и моей задачей была в том числе пропаганда ненависти к тем, кто отличается. Даже если это просто какая-нибудь провидица. И вот, в выпускном классе я встретила твоего отца. Он был такой красивый! Светлые локоны, чистые, пронзительные глаза… Он выглядел как ангел и я просто голову потеряла. Мы были осторожны, но… если это запланировано где-то наверху, ребенок все равно будет. И я забеременела тобой.

— Твой отец был недоволен? — догадываюсь я.

— Мы хотели сбежать, но не успели. Эдгар проговорился о своих силах одному, тот еще кому-то, и в результате, мои братья в общине решили его поймать и убить. Это преступление бы связало кровью даже тех, кто хотел сбежать. Никто не знал, что у нас с ним были отношения. Я пришла к нему, когда он сидел у нас в подвале и он сказал мне… сказал мне обвинить его в изнасиловании. Сказать, будто он меня изнасиловал, а я скрывала из-за стыдливости. И потому беременна.

— Они поверили?

— Женщины нет, они все поняли. А мужчины да, особенно меня жалел Томас. Мои братья и вся община. Мы убили твоего отца, обвинение в том, что он насильник звучало главным.