Чтение онлайн

Царевич Алексей Петрович по природе своей был именно представителем этих образованных русских людей, которым деятельность Петра так же не нравилась, как и раскольникам, но которые относительно нравственности побуждений своих уступали жителям Выгорецкого скита и Керженских лесов. Царевич Алексей Петрович был умен и любознателен, как был умен и любознателен дед его — царь Алексей Михайлович или дядя — царь Федор Алексеевич; но, подобно им, он был тяжел на подъем, не способен к напряженной деятельности, к движению без устали, которыми отличался отец его; он был ленив физически и потому домосед, любивший узнавать любопытные вещи из книги, из разговора только; оттого ему так нравились русские образованные люди второй половины XVII века, оттого и он им так нравился… Сын по природе своей жаждал покоя и ненавидел все то, что требовало движения, выхода из привычного положения и окружения; отец, которому по природе его были более всего противны домоседство и лежебокость, во имя настоящего и будущего России требовал от сына внимания к тем средствам, которые могли обеспечить России приобретенное ею могущество, а для этого нужна была практическая деятельность, движение постоянное, необходимое по значению русского царя, по форме русского правления. Вследствие этих требований, с одной стороны, и естественного неодолимого отвращения к выполнению их — с другой, и возникали изначала печальные отношения между отцом и сыном, отношения между мучителем и жертвою, ибо нет более сильного мучительства, как требование переменить свою природу, а этого именно и требовал Петр от сына».

По возвращении из Европы царь поинтересовался, не забыл ли царевич, чему учился, и тут же велел принести чертежи. Испугавшись, что отец заставит что-нибудь начертить в своем присутствии, царевич «умыслил испортить себе правую руку» выстрелом в ладонь. Выстрела не получилось, он только обжег руку, но был избавлен от экзамена. Петр стал презирать его еще сильнее.

Сын или внук?

14 октября 1711 года состоялась подготовленная Петром женитьба Алексея на Шарлотте Христине-Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской, сестра которой была замужем за австрийским императором. Перед этим Петр рассчитывал женить царевича на Марии-Жозефе, старшей дочери императора Иосифа I, на что австрийский двор не пошел. Эти матримониальные планы свидетельствуют о намерении царя продолжить свой род через сына, через его потомство. Брак наследника российского престола с Шарлоттой значительно усиливал позиции России в Европе, а в дальнейшем мог привести к сближению с Австрией.

Происходившая из старинного германского рода Вельфов, Шарлотта была высока, по русским меркам худа, кожу на лице несколько портили оспинки. Но при всем том она была прелестна со своими очаровательными темными глазами и манерами, полными грации и изящества. Юный герцог Курляндский Фридрих-Вильгельм был в нее нежно влюблен, но политические резоны не позволили им соединиться.

По одной исторической версии, Алексею невеста не понравилась. Он якобы просил отца избавить его от этого брака, потом умолял предоставить право выбора между несколькими претендентками. Сам царь выбрал себе спутницу жизни не из политических выгод, а по собственному расположению. Почему Алексей не может жениться по любви? Но Петр неумолим. Свадьба состоялась в Торгау, во дворце польской королевы, крестной матери невесты, в присутствии царя.

Согласно другой версии, царевич сам нашел себе жену по вкусу и сильно рассердился на Меншикова, неодобрительно отозвавшегося о ее внешности. Этот брак, возможно, мог стать счастливым или хотя бы терпимым. Но Петр, чуждый сантиментов, пошутив насчет первой брачной ночи в своей обычной манере, отправил сына «служить» далеко от молодой жены. Почти два года Алексей провел практически в дороге, выполняя поручения отца: заготавливая продовольствие, отвозя секретные депеши Меншикову, курируя судостроительство на Ладожском озере. При этом никто не позаботился как-то обеспечить молодую женщину, и она в прямом смысле голодала. В отчаянии она писала родителям, что вышла замуж за человека, никогда ее не любившего. Но стоило состояться короткой встрече с мужем, она уже на седьмом небе и уверена, что «он ее любит страстно». Однако в 1713 году она вынуждена вернуться в родительский дом, чтобы не умереть с голоду. Только тогда Петр спохватился и вернул Шарлотту в лоно семьи.

Царевич в это время поправлял здоровье в Карлсбаде.

Алексея менее всего следует рассматривать как бедную овечку. Он был сын своего времени: настолько пристрастился к спиртному, что стал пить много и систематически. Крайняя набожность в византийском духе уживалась с развращенностью нравов. Он завел себе любовницу Ефросинью, крепостную девку своего наставника Никифора Вяземского; на бедную Шарлотту не раз поднимал руку. Но подобным образом себя вели и многие благородные европейские принцы…

У Шарлотты и Алексея часто бывали и добрые минуты. Принцесса была воспитана в хороших правилах. Она старалась угодить мужу, вызвать его расположение. «Я люблю его неистово», — утверждала она.

Представляется, что единственной точкой напряжения между молодыми было вероисповедание. Еще до свадьбы на вопрос о его отношении к протестантской вере жены он «отвечал с доверчивой улыбкой: «Я ее теперь не принуждаю к нашей православной вере; но когда мы приедем с нею в Москву, и она увидит нашу святую соборную и апостольскую церковь… и всякое церковное благолепие и благочиние, — тогда, думаю, и сама без принуждения возжелает воссоединиться с православной Христовой церковью»». Может быть, так и случилось бы, будь Шарлотте отпущено больше времени.

В Петербурге она попала в своеобразную придворную атмосферу, созданную Петром и его женой-простолюдинкой. Шарлотта была в ужасе. Особенно пугала ее Екатерина. «Она хуже всех», — писала принцесса о царице. Что еще она могла чувствовать, если бывшая служанка, стремясь не допустить наследования престола потомством Алексея, распускала слухи о его сомнительном отцовстве.

В 1714 году Шарлотта родила дочь, названную Натальей, а 12 октября 1715 года — сына Петра и, не оправившись после родов, умерла 22 октября.

Во время первой беременности Шарлотты Петр делал все, чтобы, с одной стороны, не допустить подмены младенца (например, мертвого — живым, девочки — мальчиком), с другой — уберечь невестку от недоброжелателей.

Перед разрешением кронпринцессы от бремени он приставил к ней двух доверенных женщин, госпожу Брюс и князь-игуменью Ржевскую.

«Я не хотел бы вас трудить, — написал он невестке с корабля из-под Ревеля, — но отлучение ради супруга вашего, моего сына, принуждает меня к тому, дабы предварить лаятельство необузданных языков, которые обыкли истину превращать в ложь… дабы о том некоторый аншальт учинить, о чем вам донесет г. канцлер, граф Головкин, по которому извольте неотменно учинить, дабы тем всем, ложь любящим, уста заграждены были».

«По указу вашему, у ее величества у кронпринцессы, я и Брюсова жена живем и ни на час не отступаем», — отчитывалась Ржевская.

Кроткая принцесса все поняла правильно. Она отвечала царю, что ей и в ум не приходили мысли о подлоге, была удивлена и огорчена, но желанию свекра перечить не посмела.

Но первым ее ребенком была девочка.

Во время второй беременности Шарлотты царица уже не скрывала своей ненависти к невестке — ведь сама она тоже ожидала ребенка. Бедная принцесса могла только жаловаться родителям: «Моя свекровь ко мне такова, как я всегда ее себе представляла и даже хуже». По требованию двора она вынуждена была отослать присланную родителями немецкую акушерку.

Наверное, рождение внука стало бы одним из самых радостных событий в царской семье, если бы Екатерина Алексеевна через 17 дней не родила царю долгожданного сына, названного Петром, Пиотрушкой. Сбылась заветная мечта царя. Теперь был наследник, которому можно оставить государство. Поэтому вместо радости по поводу рождения внука «замечали при царском дворе зависть за то, что кронпринцесса родила принца, и знали, что царица тайно старалась ее преследовать, вследствие чего она была постоянно огорчена… Деньги, назначенные на ее содержание, выдавались очень скупо и с затруднениями… Смерти принцессы много способствовали разнородные огорчения, которые она испытывала», — комментировал Плейер.

Действительно, Екатерина воспринимала рождение детей царевича Алексея как прямую угрозу ее собственным и вела войну на уничтожение пасынка.

Первой жертвой пала Шарлотта. «Бедное, слабое, грациозное создание, на которое жалко было смотреть, как оно запуталось, как птица в западне, охваченное мрачной подготовлявшейся драмой, неспособное даже понять, что случилось», — писал К. Валишевский о несчастной Шарлотте[27].

Теперь следовало разобраться с Алексеем.

Царь не привык откладывать дело в долгий ящик. В день похорон Шарлотты (28 октября 1715 года), когда Алексей дважды терял сознание, Петр прислал ему письмо с требованием «нелицемерно исправиться… Ежели же ни, то известен будь, что я весьма тебя наследства лишу, яко уд гангрезный, и не мни себе, что один ты у меня сын и что я сие только в устрастку пишу: воистину исполню…». Действительно, на следующий день Екатерина разродилась сыном — многочисленные приметы уже давно указывали, что она носит мальчика.