Чтение онлайн

Через сорок минут в музее Лермонтова.

– Вот, список тех, кто сдал экспонаты для выставки. – Мария протянула листочек с информацией Светлане.

– Небольшой. – С сожалением отметила та, глядя на короткий список.
– И вы говорите, что дали Шаховой точно такой же?

– Да, точно такой же.

– И что?

– Не знаю, но раз она, после этого пригласила вас, то, скорее всего, ничего полезного в этом списке не оказалось.

– Мда… - Светлана делала вид, что рассматривает листок, а сама краем глаза с удовольствием смотрела на ножки девушки. – А почему вы сегодня не в бальном платье?

– В смысле? В каком бальном платье?

– Ну в старинном, старинном, у меня оно с бальным ассоциируется.

– А. Не успела ещё, группы будут после трёх, вот тогда и переоденусь.

– Ясно. – Светлана соображала, чтобы такого ещё попросить, чтобы не заканчивать встречу так быстро. – Вы сказали, что можете показать мне рисунки Врубеля.

– Да, могу, они сейчас в хранилище, пойдёмте.

Пока они шли, Светлана, наконец, сообразила о чём можно поговорить с Марией.

– Я тут увлеклась изучением обстоятельств дуэли Лермонтова и, честно говоря, вопросов всё больше и больше.

– Например?

– Например? Да, хоть причина. По-моему причин для дуэли не было. Общепринятая, что Мартынов обиделся на безобидную шутку Лермонтова, не выдерживает никакой критики.

– Ой ли?

– Конечно. Что обидного в словах - «Берегитесь этого горца с большим кинжалом»? Тем более, что Мартынов действительно был одет в горский костюм, и действительно был с большим кинжалом?

– Иногда, имеют значения не слова, а тон. («О, как я согласна». – Пронеслось в голове у Светланы). И если тон был издевательским, то даже самые безобидные слова могут быть оскорбительными.

– Это как шутка про Сечина?

– Что за шутка, я не знаю?

– В газету раздаётся звонок. Секретарь снимает трубку, и слышит сердитый строгий голос: - Это пресс-служба Игоря Ивановича Сечина.

– Очень приятно… - начинает секретарь, но голос обрывает её:

– Что вы себе позволяете? Почему вы так пишите об Игоре Ивановиче?

Секретарь растерялась и испугалась напора:

– А как мы пишем? Мы вроде, ничего такого не писали…

– Вы написали вчера (И тут голос перешёл на карикатурный издевательский тон): - Игорь Иванович Сечин.

– А надо было как?

В голосе послышалась сталь, как будто молотом стали бить по наковальне: - Игорь, Иванович, Сечин.

Последние слова Светлана произнесла грубым, хамоватым голосом, передавая значимость и важность государственного мужа и соратника президента.

– Да, забавно, и именно то, что я хотела сказать. – Согласилась Мария. – Тон имеет значение, а если добавить сюда, то, что со слов очевидцев, Лермонтов издевался и подшучивал над Мартыновым уже какое-то время, то безобидная шутка, могла быть последней каплей. Вы знаете, что Лермонтовым была нарисована целая тетрадка злых и неприличных карикатур, на всё «водяное Общество» Пятигорска?

– Нет, конечно.

 - Так вот, большая часть карикатур в ней, была посвящена Мартынову. Например, одна из них изображала его в женском корсете, всё с тем же огромным кинжалом.

– Ого! И где эта тетрадь? Было бы интересно посмотреть.

– К сожалению, пропала, и мы знаем о её существовании, только со слов очевидцев тех событий.

– Жаль. Но, всё-таки, это косвенные свидетельства, то ли там было что-то, то ли не было. Лермонтов хорошо рисовал?

– Прекрасно, на уровне первоклассных художников. Да Вы и сами можете убедиться. – Они остановились возле одной из картин на стене. На ней был изображён красивый горный пейзаж.

– Это Лермонтов?

– Да.

– Понятно.

– Поэтому злые карикатуры в его исполнении, со скабрёзными подписями к ним, могли быть очень болезненными, тем более похожесть в них была гарантирована. Уж что-что, а обижать Лермонтов умел. Например, знаете ли вы, что, на самом деле, обидело Николая Первого, в знаменитом стихотворении «На смерть поэта»?

– Как что? Там весь текст был обидным. – И она процитировала всем известные строки:

Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,

– Дальше, извините, не помню. – Она напряглась вспоминая. – Вот, вот:

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

– Да, да, это. Ну и что тут обидного для царя? – Повторила свой вопрос Мария.

– Ну как что…

– Да, ничего. – Ответила за Светлану девушка.
– Ну, стоят какие-то надменные потомки, ну и что?

– Известные подлостью отцов.

– Ну и что? Что здесь обидного для царя?

– Хмм. – Только и нашлась, что ответить Светлана.

– И кстати, вы зачитали первые четыре строки из шестнадцати, которые Лермонтов дописал позже. Основной текст появился на несколько дней раньше, и был посвящён горю от утраты гения, никакого обличения основ в нём не было, а уж тем более царского строя.

– Вот как? – Опять удивилась Светлана, с удовольствием наблюдая за девушкой, и больше отмечая её темперамент, чем вслушиваясь в слова.

– Да, и в этих добавленных строках Лермонтов очень конкретно указывал на тех, кого он считал виновными в гибели Пушкина. Это сейчас нам надо исследовать кто это, да что это, а тогда всем было всё ясно, прямо пофамильно.

– А почему Лермонтов добавил эти строки известно?

– Да, конечно. После дуэли многие в высшем обществе встали на сторону Дантеса, оправдывая его поступок. А последней каплей стала ссора Лермонтова со своим родственником камер-юнкером Столыпиным, который пересказал ему эти настроения, и тоже попытался оправдать противника Пушкина.

– Ну хорошо, а при чём здесь царь?

– Вот причём. С одной стороны он был поборник морали и семейных ценностей, а с другой приличный ходок на сторону.

– Опа.

– Да, и как говорят злые языки, мимо его внимания не прошла ни одна красавица высшего света.

– Вот сволочь, ну что за страна, во все времена, сплошные двойные стандарты. Тогда боролись за нравственность, а сами трахались на право, и на лево. Сейчас всё время борются с коррупцией, и при этом воруют как ненормальные. Ну как с этим жить? Ладно, ну а царица, что же?