Чтение онлайн

– Как это?

– Вот так, но и это ещё не всё. Приготовьтесь… - Светлана выдержала паузу, - Готовы?

– Господи, к чему?

– К тому, что я скажу сейчас, готовы? Крепко сидите?

– Да говорите уже…

– Шахова мертва.

У Ирины расширились глаза до такой степени, что фраза – глаза как блюдца, была бы не очень сильным преувеличением.

– Кккак мертва?

– Не знаю как, автомобильная авария.

– Вы это серьёзно?

– Когда я шутила? Конечно, серьёзно. Более того, она погибла на следующий день, после того, как наняла меня. – то что погибло ещё два человека Светлана решила не говорить, - Ну как, довольны моими ответами?

– Не знаю что сказать… - растерянно отозвалась Ирина.

– Не знаете, что сказать? Ну, скажите, например, чем же вас так напугала Кашина, когда позвонила?

– Сказала, что вокруг рисунка стали происходить странные вещи, что пока она не может вернуть его, но, как только сможет, то его надо будет обязательно спрятать. И чтобы мы, ни с кем больше на эту тему не общались, особенно с Шаховой. Несколько раз повторила эту фамилию, чтобы мы запомнили, – сказала Ирина и замолчала.

– Всё?

– Всё.

– Не густо. А что значит «не могу вернуть»? Почему не может, не объяснила?

– Нет.

Светлана обдумала, услышанное.

– А сколько времени прошло между тем, как она забрала рисунок и её звонком к вам?

– Несколько дней, может, даже неделя… Я точно не помню.

– А откуда звонила? Из Москвы?

– Хм… Думаю да. Я не спрашивала, но думаю да, из Москвы.

– Что-то здесь не бьётся… - задумчиво проговорила Светлана, больше для себя, - Шахова сказала, что Кашина пропала, после того как сообщила о поездке к вам. А вы говорите, что она почти неделю, уже с рисунком на руках, находилась в Москве, да ещё и на связь выходила. Мда, надо обдумать это.

Следующий день больница.

На следующий день в больницу к Лидии Петровне пришли Светлана, и Надя из музея Лермонтова. Ирина побежала на работу, но предупредила, что если понадобиться, то тоже подскочит. Лидия Петровна выглядела плоховато, хоть и старалась не показывать этого.

– Давайте начну я, а вы дополните по необходимости. Итак, - посмотрела она на Надежду, которая сидела, скептически поджав губы, - около месяца назад, меня наняла, Шахова, для поиска пропавшей Кашиной. С её слов, фонд «Культурное наследие», вице-президентом, которого она была, решил провести выставку иллюстраций Врубеля, к поэме Лермонтова «Демон». Куратором выставки, была выбрана Кашина, и прекрасно справлялась со своими обязанностями, пока не пропала. Перед исчезновением, она позвонила Шаховой, сообщила ей, что знает, где находится недостающий рисунок, и что поедет смотреть его. Всё, больше Шахова ничего не знала - Кашина исчезла. Куда она поехала, посмотрела рисунок или нет – ничего не было известно. Они подали в розыск, и видимо сами предприняли какие-то шаги для поиска, а когда зашли в тупик, то наняли меня. Но это только присказка, сказка как говорится впереди. На следующий день, после разговора со мной, Шахова погибла в автомобильной аварии. Так что все вопросы, которые к ней есть задать уже некому. Тем не менее, выставка готовиться, и в московском музее Лермонтова всё идёт по плану, экспонаты собраны и никакой привязки к этому оставшемуся рисунку нет. Хотя, кстати, когда Шахова вводила меня в курс дела, она говорила, что для них имеет принципиальное значение наличие всех рисунков на выставке. В плоть до того, что они не будут проводить её, пока не соберут их все. И вот, ситуация изменилась, может, что-то поменялось в позиции «Культурного наследия», в связи с гибелью Шаховой. Это то, с чем я приехала к вам в Пятигорск три дня назад, теперь новые для меня факты, при условии, что я правильно всё поняла:

1. Кашина приехала сюда в поисках рисунка, и работала в архиве музея.

2. Вы Надежда, подсказали ей, что рисунок находится в семье Ильиных.

3. Она забрала его для участия в выставке.

4. Через несколько дней позвонила, с сообщением, что вокруг рисунка что-то происходит и, что его надо спрятать, когда она вернёт его. Особенно предупреждала, ничего не говорить Шаховой.

– Да? Всё верно?

– Более ли менее, - ответила та, и за себя, и за Лидию Петровну.

– Вам нечего мне добавить?
– Светлана в упор смотрела, на Надежду, своим неприятным цепким взглядом.

– Нечего, - недовольным тоном, типа «отвяжитесь вы уже от меня», огрызнулась женщина.
– И не надо на меня так смотреть.

– А как мне на вас надо смотреть? Нежно? Вы тут валяете дурака, темните, скрываете что-то, а мне что, улыбаться вам? А если бы я уехала? Что бы вы делали тогда? Сидели бы сейчас, как сычи на ветке, хлопали глазами? Рисунок-то пропал вместе с Кашиной… Почему вы ей поверили? Почему подсказали, где он находится?

– Вы меня в чём-то обвиняете? Вы кто? Следователь? – попыталась перейти в атаку Надежда, - Как вы-то узнали, кто ей дал рисунок, если никто об этом не знал?

– Секрет фирмы, за это мне и деньги платят, чтобы я искала и находила. А вы что, со следователем желаете пообщаться?

– Тоже мне напугала, да я с ним уже общалась… Кто ты такая, чтобы угрожать мне?

– Девочки, прекратите, - вмешалась в назревающий скандал пожилая женщина, - убавьте тон, что это такое?

– Извините, - Надежда, тут же приглушила эмоции.

– А вот про следователя было интересно. Когда вы с ним общались, и зачем? – Светлана нисколько не смутилась вспышкой женщины.

– Он выяснял, не приезжала ли к нам Кашина.

– И что вы ответили?

– Правду, что же ещё? Ответила, что приезжала, что работала с архивами, приложила справку с какими, и всё.

– А почему ВЫ, отвечали?

– Потому, что у меня должность такая. Я юрисконсульт музея.

– О, понятно, теперь всё понятно.. То-то я смотрю вы на музейного сотрудника не очень похожи… Теперь, всё встало на свои места. И какая должность была у следователя? Чем он объяснил свой запрос?

– Ничем.

– Как это? А зачем вы отвечали тогда? Мало ли кто, что спрашивает?

– Отвечала, потому что я его знаю…

– Ого! – Светлана вся подалась вперёд, - Продолжайте.

– И ничего не ого, это был наш местный сотрудник ФСБ, в звании…, - она задумалась, - не знаю, майор, наверное уже.

– Он вам что? Не показал документы?

– Показал, но я не разглядывала особо, я же говорю, я его знаю. Он пришёл, как бы неофициально. Сказал, что коллеги из Москвы просили навести справки, не приезжала ли к нам Кашина, и если да, то что искала и с кем контактировала.

– Тааак, и что?

– И ничего, как я уже сказала, я дала ему справку, с перечнем архивов, с которыми работала Лиза и всё. Больше, ничего.

– А почему? Вас не встревожило, что ею заинтересовалось ФСБ ? И вы не попытались с ней связаться, выяснить что происходит?

– Во-первых, попыталась, а во-вторых – она предупреждала, что рисунок будут искать, и возможно с привлечением кого-то из силовых структур.

– Ни хрена себе… И вас это не смутило?

– Смутило, конечно.

– Почему же вы не рассказали фэ-эс-бэшнику всё как есть? Что была, что взяла рисунок?

– Потому что он не спрашивал про рисунок, и при этом действовал неофициально. Вот если бы он мне показал официальный запрос, вот тогда бы был другой разговор. А так мало ли кто и что выясняет…

– И тем не менее, ситуация явно была странной, вы привели чужого человека в дом к своим знакомым, те, доверяя вам, отдали ей дорогую веешь, девушка пропала, ею интересуется ФСБ, а вы что?

– Может быть, она не пропала, а прячется…

– Ого… час от часу не легче. От кого?

– Откуда я знаю, возможно, от тех, кто хочет заполучить рисунок.