Чтение онлайн

— Я не могу оставить Орина сейчас…

***

Совсем крохотный ребёнок, куда слабее остальных. Он постоянно кашлял, и казалось, не выживет снаружи и минуты. Синье, для которой Орин был чудом — ребёнком, рождённым тогда, когда она уже не надеялась стать матерью, — не отходила от него ни на шаг и теперь не могла помогать другим женщинам на полях.

А Дайнар… он совсем ничего не мог. Только сражаться, как и я. И хотя он устанавливал множество ловушек, проверять их не успевал — с его ногой он передвигался слишком медленно.

Я рассматривала Орина как диковинку — никогда прежде не видела таких маленьких детей. Если даже ребёнок, рождённый в клане, нормальный ребёнок аборигенов, был таким слабым — что же ждало полукровок? И как выходили нас с Райленом, если доктор Ларссон без конца твердил, что мы слабее самого ничтожного ребёнка аборигенов?

Орин снова закашлял, и Синье вновь устремилась к нему с отваром. Это происходило каждый час, а иногда и чаще — женщина едва спала.

Какие у неё шансы добыть налог для ярла?

За три дня пребывания здесь я поняла, насколько серьёзные проблемы у этих людей, тех, кто с дури, не иначе, решили не проезжать мимо раненой грязной девицы в кустах.

— Я могу отправиться на охоту, — произнесла я. — Добыть вам шкур и мяса. Хотя бы частично отплатить за вашу доброту.

***

— У меня не получается найти работу в этом клане, — сказала я семье, что приютила меня, просто так, думая, что я исчезну через пару дней.

А исчезать мне не хотелось. Куда мне было идти?

Впервые за много месяцев я спала под крышей и ела что-то, кроме жареного мяса, добытого мной же. Но главное — я не должна была каждую секунду ждать нападения.

— Не торопись, ничего страшного. Ты уже очень помогаешь нам с охотой, — Синье пожала плечами с улыбкой, и я впервые заметила, что мешки под её глазами слегка разгладились а улыбка теперь касалась глаз.

После того как мы отдали ярлу Гудруну первую партию мяса, жизнь этой семьи стала куда спокойнее. А уж когда они получили первые высушенные шкуры…

— Рано или поздно охотники клана меня остановят. В последний раз они уже поглядывали недовольно. Думаю, до этого не жаловались только потому, что я женщина.

Я узнавала эти взгляды — в конце концов, за месяцы скитаний меня выкинули уже из трёх кланов, заявив, что я охочусь на чужих территориях.

— Мне нужно найти другую работу.

***

— Даниэла? — Синье подсела ко мне почти бесшумно, наблюдая, как я мучаюсь с одеждой — мужской одеждой, выданной мне ещё мастером. — Давай я покажу тебе, как надо.

Шить я не умела, хотя мастер пытался меня научить. Но его одежда и сама трещала по швам, и новую он чаще покупал, и для себя, и для Андора.

Стоял прекрасный летний день. Я всей грудью вдыхала насыщенный запах мха, исходящий из леса, совершенно не желая думать о будущем. Сидела на скамейке рядом с домом, наблюдая за бегающими вдалеке детьми, зная, что Орина в такой же круг не примут, если ничего не изменить.

Мне хотелось остаться здесь, в этом клане, в этой семье. Возможно, даже работать в полях и со скотиной, но Эрика, жена ярла, не желала принимать дополнительную пару рук.

Сначала я не понимала почему, а потом заметила, что Скор каждый день пытался заговорить со мной — и позволял себе пошлые намёки. Теперь, когда я отмылась, и Синье даже приодела меня, многие мужчины косились уже совсем по-другому…

— Давайте, — вежливо ответила я, передавая женщине платье.

— Обращайся ко мне на «ты». Вот смотри, это очень просто. Ты соединяешь ткань… Держи шаг одинаковым, а для крепости делай половину стежка назад — таким перекрестьем добьёшься особой прочности. Не затягивай слишком сильно, как здесь, иначе ткань стянется.

Она объясняла медленно, показывала сама, поправляла, если было нужно. В какой-то момент даже взяла мою руку в свои, и вид её сухих, натруженных ладоней напротив моих — молодых, без единой мозоли — сломал что-то во мне.

***

А сегодня я смотрела на остатки скамейки, что стояла рядом с домом, и не могла сдержать дрожь, сотрясавшую всё моё тело.

— Дайнар никогда бы не оставил клан и всегда следовал приказам! Даже без ноги он был сильнее половины воинов нашего ярла! — Гроа, одна из наших соседок, следовала за мной с самой середины деревни… точнее, того, что от неё осталось. Её собственный дом, как и все остальные, был уничтожен.

— Разве ярл Гудрун не присягнул Райлену Объединяющему добровольно? — хрипло, едва слышно, произнесла я.

— Наш ярл никогда бы так не поступил, ты же знаешь. Они готовили ловушку.

Ловушку… Как же плохо такие ловушки заканчивались для других.

— Он был здесь? Ярл Райлен?

— Нет, конечно! Послал своих воинов. А те даже не стали слушать крики обычных жителей — вырезали всех, кто был у них на пути! Разве нам жеж есть разница, кто наш ярл? Может, этот новый Объединяющий и получше был бы!

Женщина осеклась, увидев моё выражение, и тут же прижала ладонь ко рту.

— Прости… Конечно же, воины не предают своих. И Дайнар не предавал, несмотря на все конфликты! Мне сказали, что он погиб как герой… А Синье пыталась убежать…

Я зажала руками уши, не желая слышать её дальше, и согнулась пополам.

Разве возможна такая боль?

Мир стал огромным, холодным, чужим и пустым. Я никогда больше не услышу материнских наставлений Синье. Никогда не услышу, как Дайнар защищает меня от Скора, как говорит, что я достойна большего, и что он никогда не даст своего благословения на брак с этим ублюдком. Никогда не услышу, как Синье ругает Дайнара за то, что он называет себя бесполезным.