Чтение онлайн

***

— Я так понимаю, — невесело усмехнулся Крим, — что сказочным "а после жили они долго и счастливо" здесь и не пахнет?

— Нет, — старик тяжело вздохнул и ссутулился, — Они сбежали ночью.

Эти события происходили буквально на глазах деда Мирхея, затрагивали близких ему людей, бередили до конца не закрытые раны. Старик нервно сплетал-расплетал пальцы, а потом сцепил руки, до боли в побелевших суставах.

— Мои внук вывел их за приделы леса, — медленно продолжил Мирхеи, словно через силу выталкивая слова, — до самого побережья довел, да так ловко, что даже лучшие следопыты с собаками не смогли найти. А потом забрал семью, и перебрался в Ригор. Меня звал, а я отказался, старый дурак! Это случилось семь лет назад… Сначала-то все испугались: вдруг Анкан всю удачу с собой увезла, и посыплются теперь на деревню сплошные беды да несчастья. Но нет, прошел месяц, за ним другой, а жизнь шла себе и шла, может не лучше чем у прочих, зато и не хуже. Подумаешь, купец с богатым товаром завернул на постои в соседнюю деревню, а не к ним. Зато и волки в зиму скотину не задрали. Постепенно все выровнялось, быт наладился, люди научились жить в соответствии с изменившейся действительностью. Человек ко всему привыкает. Даже Дарей, который ненавидел, когда ему перечили, смог пережить болезненный щелчок по гордости, постепенно остыл и смерился с выбором дочери.

Дед Мирхей невесело усмехнулся.

— Но как оказалось, не до конца смерился. Прошло лет пять, и он вдруг вспомнил старые обиды и возжелал вернуть Анкан во что бы то не стало. Даже мага-поисковика нанял за большие деньги, который нашел и привез дочь старосты, да не одну, а с четырехлетней внучкой. Что случилось с Шорном, никто не знал, но не сомневаюсь — ничего хорошего.

Старик опять замолчал. Сейчас у него был такой подавленный вид, что даже Ханар не посмел торопить с продолжением рассказа.

— Я, словно увидел события двухсотлетней давности, — наконец глухо проговорил дед, так и не оторвав взгляда от нервно сцепленных рук. Слова его падали, словно тяжелые камни в рыхлый песок. — Те же пустые, словно растерявшие всю синеву глаза, на прекрасном, но слишком бледном лице. Она слишком была похожа на свою прабабку…

— Вот теперь мне действительно стало интересно, кто Вы? — прервав рассказ Ханар. Остальные, казалось, боялись даже вздохнуть, тон рассказчика пронял слушателей до дрожи. — Почему рассказываете так, словно события окончания войны, для Вас столь же близки, как и сегодняшнего утра?

Дед Мирхей, посмотрел на мага долгим взглядом, словно раздумывая отвечать или нет, и, наконец, произнес:

— Тот Хранитель, про которого я рассказывал, мой предок. Вы ведь знаете, господин Наритан, что на всех Хранителей накладывается необратимое заклятье "Беспрерывная память". Оно меняет саму структуру разума, который получает способность вместить в себя не просто знания, но и воспоминания, включая эмоциональную составляющую, всех предыдущих Хранителей.

— Я, конечно, знаю, — кивнул чародеи, — но не думал, что эта способность продолжается в детях. По правилам, вся память магически передается от учителя к ученику, и то лишь после полного обучения и сдачи экзамена. По-другому Хранителем знаний не стать… Хотя, может именно по этому, закон запрещает им жениться…

— Я не знаю, догадывался ли предок о такой возможности или нет, — пожал плечами дед, — Если верить его воспоминаниям, он решил: раз мир едва не рухнул в пустоту Хаоса, то и старые правила действовать прекращают. К тому же собственные магические способности после войны уменьшились настолько, что даже людей из поисковых отрядов мой предок не заинтересовал. А в потомках дар проявлялся не в каждом поколении. Вон Сой, например, — взгляд старика, потеплел, — вообще единственный в ком проснулась магия, зато память не проявилась, в отличие от меня и бывших прежде.

— Хорошо, с этим более-менее понятно, — подвел итог Ханар, вновь ставший невозмутимый, — Вернемся к девушке. Привезли старосте дочку с внучкой, и?

— Ну, сначала… — вернулся к воспоминаниям дед Мирхей.

***

…Многие надеялись, что стоит Анкан вновь поселиться в деревне, и процветание с удачей тут же вернуться. Но время шло, а жизнь лучше не становилась, наоборот, каждый последующий день был хуже предыдущего.

Неудачи подбирались незаметно, прятались за случайностями: кто-то ногу подвернул на ровном месте, у кого-то нож вывернулся и руку рассек чуть ли не до кости, или вдруг ступню скрутило судорогой, да так, что и на мелководье едва не захлебнулся.

Анкан практически не показывалась из дому. Изредка ее можно было увидать тихо бредущую куда-то по улице: бледную, с потухшим взором. Обычно рядом семенила ее дочь: не в меру любопытная, самостоятельная девчушка, с мамиными синими газами. Канамэ — так ее звали. Дарей, опасаясь непонятно чего, сразу же переодел внучку в мальчика, обрезал ей волосы и велел всем в деревне звать мужским именем Кан.

Незаметно минул год.

Пошли слухи, что Анкан заболела, за приделами дома ее теперь совсем не видели. Но это уже мало кого волновало, дела в деревне и ее окрестностях становились все хуже.

На домашний скот напала неизвестная хворь, овощи и фрукты гнили прямо на корню, а на людей накатывала порой такая апатия, что руки опускались в буквальном смысле и желание что-либо делать, сразу пропадало.

Жители деревни стали чаще болеть. Неприятности множились, перерастали в несчастья и беды, и вот уже то один, то другой принимался критиковать политику старосты. Дарей ходил мрачный и злой, по малейшему поводу, а часто и без такового, срывался на окружающих, а потом пропал на несколько дней.

Сейчас я осознал, что именно по его возвращению, в людях вдруг проснулась религиозность, граничащая с фанатизмом. Место веры, давно уже заброшенное и растерявшее последние крупицы магии, стало очень популярным в первую очередь среди семейной молодежи от двадцати до двадцати пяти лет.

Так незаметно прошел еще год, и я заметил, что Малую кость за это время не посетил ни один новый человека, словно купцы, да и просто путники, позабыли дорогу к нам. Я пытался обратить на это внимание Дарея, но тот только отмахнулся. Тогда, на свой страх и риск, я отправил Соя в город к моему старшему внуку, но мальчишка, проплутав два дня в лесу, который знал, как свои пять пальцев, вернулся, так и не найдя дороги из него.

Пора было бить тревогу, но староста четко дал мне понять, что бы я не совал свой нос не в свое дело. После стало не до того. Неизвестно откуда появились призраки, почти сразу Анкан умерла, но никто этого словно не заметил. После ее смерти, вокруг деревни образовалась граница, которую призраки пересечь не могли.

И из других деревень, в поисках более спокойной жизни, стали переселятся люди. Перебирались целыми семьями, подселялись к родственникам, и практически сразу, становясь приверженцами новой веры. Собираясь в ближайшем будущем построить отдельные дома.

Кан тоже оказалась забыта. Ее уже скорее по привычке выдавали за мальчика, и прятали от чужих.

Сразу после смерти дочери, Дарей объяви во всеуслышание, что его внучка к благословенью не имеет никакого отношения, нет в ней дара, что был в ее матери. А что бы исправить ситуацию и победить свалившиеся на деревню беды, стоит усиленнее молиться новым богам, а не верить в старые бабушкины сказки.

***

— Стоп, — Ханар поднял руку, прерывая рассказчика, — что случилось раньше: смерть женщины или приход призраков?