Чтение онлайн

Потушив сигарету, Кристиан лишь устало пожал плечами. Изабель обернулась и внимательно посмотрела на него. Ее взгляд скользнул в сторону объемной светящейся голограммы, которая выходила из небольшого сенсорного экрана на столе и подрагивала в воздухе небольшой рябью. Она чуть прищурилась, пытаясь разглядеть, что там написано.

– Новые списки… – озадаченно вздохнула Изабель, когда поняла, что перед ней. Даже не видев имен, она уже знала, что ненавидит каждого из тех, кто есть в перечне.

Повстанческое движение, поднявшееся два года назад в Кристанской империи, было прецедентом. В разных частях галактики регулярно возникали вспышки массовых протестов низших каст – все к этому привыкли. Но в Кристании восстание произошло в лиделиуме – правящем слое населения.

Сто пятьдесят восемь лет назад в результате Третьей Вселенской войны Кристанская империя под предводительством дома Диспенсеров присоединила к своим территориям соседнюю Рианскую империю, а также еще несколько менее крупных государств. Семьи лиделиума порабощенных держав присягнули на верность Диспенсерам и кристанскому правительству, но спустя десятилетия ситуация сильно изменилась. Знатные дома были недовольны невыгодными для них условиями побежденных и тем, что в руках Диспенсеров была сосредоточена власть почти над половиной галактики. Осознав угрозу расширения монопольного мира Диспенсеров, многие в лиделиуме сначала тихо, а потом все громче говорили о недопустимости этой ситуации.

Наибольшее возмущение проявляла знать бывшей Рианской империи. Однако на протяжении десятилетий это были лишь разговоры, не представляющие серьезной угрозы. До тех пор, пока у этого недовольства не появилось лицо, обладающее достаточной властью, авторитетом и отвагой безумца для формирования настоящего восстания. И таким лицом стал герцог Нейк Брей – в прошлом правая рука последнего императора Кристании Александра Диспенсера и по совместительству его лучший друг.

С тех пор одна за другой семьи лиделиума, взвесив все риски и шансы, предстали перед выбором в надвигающейся войне за независимость, и регулярно будущий император Кристиан Диспенсер получал новые списки людей, предавших его страну и семью.

Изабель подошла к столу, увеличила голограмму и внимательно просмотрела имена, пролистывая их одно за другим.

– Рекардо, Бренвеллы и… Дефью, – приподняла брови девушка, бросив ироничный взгляд в сторону Кристиана. От подобной нелепости она едва не расхохоталась. – Очень смело с их стороны. Как я понимаю, в продуктовом импорте с Элиота и Кетавры Дефью больше не нуждаются: кормиться они предпочитают в ближайшее время исключительно обещаниями Нейка Брея, а войска кристанских миротворцев будут отпугивать своими густыми усами. – Изабель театрально нахмурилась, приставив пальцы правой руки к верхней губе, на что юноша слабо улыбнулся. – Бренвеллы, конечно, более существенная потеря, – задумчиво добавила она. – Но, если честно, я ожидала, что будет хуже.

Кристиан горько усмехнулся.

– Я каждый день ожидаю, что будет хуже.

Подойдя ближе, Изабель нежно погладила его правую руку, все еще лежащую на перилах.

– Ты знал, что будет не просто, – тихо сказала она. – Но, если дипломатия не работает, может, пришло время говорить на языке, который все понимают?

Кристиан задумался. В чем-то Изабель была безусловно права – язык силы, боли и крови понимали все и всегда, вне зависимости от сословия, культуры и национальности.

– Рикардо – это не семья. Бренвеллы – не семья. Даже убогие Дефью – не семья, – задумчиво сказал он. – Это звездные системы: территории, ресурсы и миллиарды человеческих жизней. Это богатство и власть.

– И?

– Сейчас не время этим рисковать. Пока еще не время.

– И каков твой план? – повернувшись спиной к перилам, Изабель с интересом обратилась к Кристиану. – Выжидать?

– Почему нет? – слегка улыбнулся он. – Правда, думаю, есть и другие способы… Ты хорошо знаешь Бренвеллов?

Изабель задумалась.

– Вскользь, – пожала плечами она после минутного размышления. – А что?

Кристиан кивнул.

– Хочу сделать им хорошее предложение.

– Интересно… – Когда Изабель весело прищурилась, у ее рта появились еле заметные ямочки, и Кристиан вновь подумал о том, как она красива. С мелкой россыпью веснушек на гладкой, словно фарфоровой, коже, пышными, небрежно уложенными волосами и в шелковой ночной рубашке, через которую в первых лучах Данлии просвечивались рельефы изящного тела. – Поделишься?

Он нежно коснулся рукой ее щеки:

– Обязательно, но не сейчас. Иди в кровать, у нас осталась пара часов для сна.

Изабель игриво нахмурилась, после чего, устало зевнув, сдалась.

– Даю тебе пять минут, чтобы пообщаться с красным солнцем и вернуться ко мне, – бросила она, покидая балкон. Проводив ее взглядом, Кристиан улыбнулся.

Когда он вновь остался один, то подумал, что все действительно не так уж и плохо. В конце концов, у него есть семья, Изабель и прекрасные рассветы Данлии, которые возвращали его в детство, где он был абсолютно счастлив. Как и четырнадцать лет назад, Кристиан ловил себя на мысли, что не может оторвать глаз от пробуждающейся природы. Отец научил его видеть красоту, чувствовать ее и понимать, обращая внимание на детали, которые для всех остальных оставались скрыты. И даже несмотря на то, что его силы Александр Диспенсер до последнего дня считал проклятием, теперь, благодаря вниманию к миру, привитому отцом, Кристиан почти смог преобразовать проклятие в дар.

– Мне тоже всегда нравился этот вид.

При звуке женского голоса Кристиан обернулся.

– Изабель, я же сказал… – Он не договорил – рядом никого не было.

Откинув занавеску и вернувшись в комнату, он обнаружил Изабель в кровати: она лежала лицом к нему, забывшись в крепком сне.

– Кажется, я не вовремя. – Когда голос повторился, Кристиан вздрогнул. – Прошу прощения, что отвлекаю от личных дел, но, к сожалению, я крайне ограничена во времени.

– С кем я говорю? – В кромешной тишине юноша слышал биение собственного сердца. Он окинул комнату беглым взглядом. Это действительно происходит в реальности или он сходит с ума?

– С другом, – помедлив, ответил голос в его голове.

– Что это значит? Где вы?

– На данный момент на Мельнисе, на третьей планете звездной системы Каас.

Кристиан ощущал, как страх, с которым он научился бороться за столько лет, медленно парализует тело.

– Как это возможно?

Казалось, голос был разочарован:

– Вы знаете ответ, Ваше Высочество… Вам наверняка известно, что в этом мире есть только один человек, способный общаться с вами вот так.

Сердце Кристиана пропустило удар.

– Герцогиня Понтешен, – еле слышно произнес он.

Голос остался доволен:

– Кажется, пришло время познакомиться. Так уж сложилось, что нас с вами многое объединяет. Уверена, мы найдем общий язык.

На Мельнисе всегда царил холод. В своем блоке я не отключала отопление круглый год и все же, из раза в раз засыпая под кипой термоодеял, чувствовала, как, пробираясь по пальцам ног, он медленно сковывал тело. Возможно, поэтому еще до того, как открыть глаза, я вдруг осознала, что что-то идет не так. На смену холоду вдруг пришел жар, а по-настоящему тепло мне не было очень давно. Как минимум последние два года, что я провела на этой ледяной планете.

Круглогодичный холод и тухлый запах серы, что не могла выветрить ни одна кондиционерная система, – два главных атрибута Мельниса. Это почему-то я помнила хорошо, в отличие от последних часов жизни, которые были словно стерты, вырваны из памяти.

«Правда отбрасывает длинные тени».

Я содрогнулась. Голос в голове был далеким и едва разборчивым, словно кто-то взывал ко мне из глубины памяти.

При малейшем движении тело ломило так, что было больно дышать. Я открыла глаза, и они моментально заслезились от яркого света. Чем яснее становилась картина, тем четче я понимала, что место, в котором проснулась, имеет мало общего с моим домом. Игнорируя сильную головную боль и звон в ушах, я постаралась вспомнить, где нахожусь и как здесь оказалась, но каждая попытка собраться с мыслями будто еще больше их рассеивала. А еще мне невыносимо хотелось пить.