Чтение онлайн

Сполна.

Все то, что заслужил.

Хоть плохого, хоть хорошего.

В этом суть оптимизма.

Противостоящего и противодействующего как уныло-занудному пессимизму, так и бравурно-безответственному авантюризму.

Бессильным и безвольным сопутствуют лишь неудачи.

Именно поэтому лидеров-пессимистов не было, нет, и не будет.

Их просто не может быть, потому что люди никогда не хотели, не хотят и не захотят идти за теми, от кого веет бессилием, безволием и, как следствие – неудачливостью.

Пессимист притягивает к себе черноту неудачи, как магнит – опилки черных металлов, отталкивая от себя и удачу, и потенциальных последователей.

Его-то и притягивает – на его же беду – абсолютный оптимист – тот, кто в могильных крестах видит одни сплошные плюсы.

Он – лидер-волюнтарист.

Из него энергия и воля бьют фонтаном.

Он чрезвычайно инициативен.

Невероятно активен.

И, как правило, глуп.

Подминая под себя и давя всмятку и любые живые ростки человеческого достоинства, и людские судьбы – как многотонный танк – грязь, лидер-волюнтарист прет по жизни, изрыгая из своего perpetuum mobile грохот, гарь и вонь, отравляя продуктами своей кипучей деятельности всю окружающую среду.

Парадокс лидера-волюнтариста: его, как правило, ненавидят, но ему обычно подчиняются.

Как сказал когда-то один из самых одиозных правителей в Истории – Калигула, – «oderint dum probent» – «пусть ненавидят, лишь бы боялись», а, убоявшись – подчинялись.

Если девиз лидера-авантюриста: «Авось пронесет!», – то у лидера-волюнтариста этот лозунг трансформируется в бравурное, как парадный марш NSDAP «Horst Wessel»: «Пронесет! Обязательно! С шумом и пылью!».

То есть, лидер-волюнтарист глубоко убежден, что ему «любое море по колено» и «любые горы по плечу».

Своей убежденностью он заражает – как вирусоноситель – окружающих, требуя от них неукоснительного выполнения своих горячечно-бредовых прожектов.

Любую неудачу в реализации своих идиотских задумок-придумок он приписывает проискам врагов, которыми он объявляет всякого не согласного с ним.

От врагов же он всегда требует одного: сдаться на милость победителя.

То есть – его.

Лично.

«Кто не с нами – тот против нас!», – провозглашает лидер-волюнтарист, имея в виду под «нами» и «нас», естественно, себя.

Лично.

«Кто против нас (см. выше), тот наш враг».

«Если враг не сдается, его уничтожают».

Такова «логика» лидера-волюнтариста.

Это логика танка, на полном ходу несущегося в пропасть.

Вместе со всем своим экипажем.

Она – предел его сумасбродных устремлений.

Она – его удел.

Лидер-волюнтарист как тип имеет два подтипа: волюнтарист– слепень и волюнтарист– глухарь.

Первый, как и его тезка-насекомое, вонзив свой кровососущий хоботок в тело своей жертвы, начисто утрачивает способность что-либо видеть вокруг себя, испытывая пароксизм самодовольства от самого акта сосания.

Ухватив Жар-Птицу за ее хвостовое перо, волюнтарист-слепень впадает в экстаз самоуверенности в том, что он ухватил Бога за бороду.

Раз и навсегда.

Отныне и вовеки веков.

Теперь – по его, волюнтариста-слепня «глубокому убеждению», – ему можно расслабиться и получать заслуженное им удовольствие, и если и двигаться, то только по инерции: в раз и навсегда определенном им самим направлении.

Туда же лидер-волюнтарист-слепень тянет и всех следующих за ним (см. репродукцию).

Для ведомых лидером-волюнтаристом страшна не так его физическая, как умственная слепота.

При бельме на «глазу разума» лидера-волюнтариста-слепня не только он, но и все следующие за ним, и доверившиеся ему, наткнувшись на любую мало-мальски глубокую яму (канаву, колдобину), обречены на неизбежное падение с более чем вероятным последующим членовредительством.

Мировой Истории известны различные великие.

Великий Слепой – Гомер.

Великий Немой – дозвуковой кинематограф эпохи Чарли Чаплина, Мери Пикфорд и Дугласа Фербенкса.

Великий Хромой – Талейран.

Не было только в Истории Великого Тупого.

Такого История не зафиксировала.

По-видимому, от беспредельного стыда за него.

Ведь именно они – тупоголовые лидеры, слепые на главный – «третий глаз», которым является око человеческого Разума, процируют и инициируют подавляющее нас всех число всех наших бед и напастей.

Второй подтип лидера-волюнтариста – лидер-волюнтарист-глухарь.

Он ведет себя в точности так, как пернатый глухарь на току.

Тот, находясь в процессе самозабвенного ухаживания за вожделенной им самкой, растопыривает перья своего хвоста и перестает что-либо слышать, кроме своего собственного голоса, становясь тем самым предельно уязвимым перед лицом любых объективно возникающих неблагоприятных обстоятельств.

И – подставляя под «удар судьбы» заслушавшуюся его самку.

Лидер-волюнтарист-глухарь ведет себя ничуть не лучше.

Слушая и слыша только себя, он упивается исключительно своим витийствующим краснобайством, не воспринимая даже самых кричащих сигналов опасности и для него, и для всех ведомых им.

Объединяет же лидера-волюнтариста-слепня и лидера-волюнтариста-глухаря то, что в обеих своих ипостасях лидер-волюнтарист – «человек с убеждениями».

На первый взгляд это делает ему честь как человеку мыслящему и домыслившемуся аж до убеждений.

Но это – только на первый, и притом – поверхностный взгляд.

Марк Аврелий же призывал всех мыслящих не довольствоваться поверхностным взглядом, а проникать чудесным оком Разума в глубинную суть каждой интересующей вещи, будь то предмет, явление или процесс.

По сути же своей убеждение отнюдь не относится к формам мысли.

Павел Васильевич Копнин, – пожалуй, самый авторитетный специалист в области мыслеведения, по крайней мере, за последних пятьдесят лет, формами мысли как результата или же мышления как процесса называл: понятие; суждение (как связь понятий); умозаключение (как связь суждений); идею (как единство объективного знания и субъективной цели); гипотезу (как предположение) и принцип (как стержневую идею, пронизывающую собой всю структуру каждой концепции или доктрины).