Чтение онлайн

В мареве его грез ему чудится, что жизнь, в которой он так ловко управляется со своими проблемами за счет других благодаря собственной подлости, которую он называет умением жить, ему удалась.

Ан, нет.

Не будет рыдать над его гробом «молодая безутешная вдова с персидскими глазами», норовя ринуться в могилу вслед за уже остывшим трупом своего суженым.

У нее насчет своей дальнейшей биографии совсем иные планы.

Не даром же все время своего замужества она терпела все выходки «этого козла», – как она его про себя называла, – в чем боялась признаться даже своим подругам.

Особенно – лучшим.

И детишки-переростки – от более ранних его браков – не прольют горько-соленую слезу по своему «папаше-муд…», называя его точно не мудрецом.

Вздохнет украдкой горничная, вспоминая про подаренное ей колечко ее похотливым благодетелем – свежее/преставившимся покойником, да и та в сердцах вспомнит про все обещанные им ей и так и не подаренные подарки.

Приторно-притворно скорбящие «друзья-соратники» – по бизнесу, по партии, по государственным делам с неизменно личным интересом, – конечно же, выспренно произнесут заунывные речи срывающимися от якобы неизбывной печали голосами, после чего за поминальным столом осушат бокалы: «Спи спокойно, братело, земля тебе прахом!», – а затем, как шакалы над тушкой своего собрата, устроят «пир духа» по разделке его «активов» и прочих «ценных бумаг», кромсая ставшие временно бесхозными утраченные усопшим хозяином права и полномочия.

Некролог напечатают.

Это – как водится.

Непременно.

В траурной рамке.

Дорогущей!

С виньетками и прочими загогулинами.

Обязательно.

Назовут в нем покойника всякими казенно-слащавыми словесами.

Которым все равно никто не поверит.

Не принято у нас верить словам из дорогостоящих некрологов.

И – поделом.

И не будет к усопшему подлецу ни жалости, ни сочувствия, ни сострадания.

Одна злость.

От того, что для того, что он сделал, он слишком долго прожил.

От того, что он слишком многим нагадил за свою гаденькую жизнь.

Последнее дело – быть первым среди тех, кого впоследствии проклянут.

Тем же лидерам или претендентам на лидерство, которые не возжелают подобного финала своего жизненного пути, волей-неволей доведется отказаться от подлости как способа решения проблем.

Наотрез.

Раз и навсегда.

И придется им искать иные средства проблемо/разрешения.

За пределами подлости.

По ту ее сторону.

Из любой неожиданности для человека есть, как минимум, два выхода: достойный и недостойный.

Выбирая первый, человек теряет.

Нечто.

Соблазнительное.

Привлекательное.

Заманчивое.

Искусительное.

Выбирая второй, он теряет все то, ради чего стоит жить, не посрамляя себя прожитым.

Решая проблемы, в том числе и самые неожиданные, лидеру в любом случае есть из чего выбирать.

Окончательное право выбора остается за ним.

За остальными остается право выбора того, как к нему, лидеру, относиться.

Судьба лидера определяется отношением к нему возглавляемых им.

Они – его обвинители, защитники и судьи.

Если в звене истребителей хвост самолета ведущего надежно прикрывается ведомым, то судьба будет благосклонна к пилоту-лидеру: он заслужил на это право.

Настоящий Лидер – это пилот, чей полет, даже прерванный для него лично (вспомним Антуана де Сент-Экзюпери и его «Прерванный полет»), никогда не прекращается, продолжаясь продолжателями Ст'oящего Дела Настоящего Лидера.

Настоящий Лидер – всегда первый в преодолении.

Любых испытаний, трудностей, опасностей и невзгод.

Если что не удастся успеть ему самому, успеют другие.

Прикрывающие его тыл и следующие за ним в затылок.

Те, кто сменят его на боевом посту Настоящего Лидера.

Лидер всегда в полете.

Иначе он – не Лидер.

Но его полет осуществляется не по принципу: «Куда и как хочу, туда и так полечу!».

Все по-плечу Лидеру, чей полет – управляемый.

Его Всемогуществом Пониманием.

Того, «почему?».

То есть, «почему есть именно так, а не иначе?».

Только из предельно точного ответа именно на этот, первостепенный вопрос могут и должны родиться безошибочно меткие ответы на все другие – второ-и-третье-степенные вопросы, как то: «куда?», «зачем?», «как?», и т. д.

Почему управляемый пилотом первого класса авиалайнер отклоняется от установленного полетным заданием курса?

Потому что прямо по курсу – опасный грозовой фронт, например.

Или же – какая-либо иная угроза.

Поэтому в своем полете к цели командир авиалайнера вынужден лавировать.

Между различными требованиями к нему: экономить горючее; соблюдать график полета, обеспечить безопасность пассажиров и экипажа, и т. д, и т. п.

И все это нужно.

Одним – одно, другим – другое, третьим – и то, и другое, и третье сразу, плюс еще «четвертое», «пятое», «энное».

Руководству авиакомпании – «кровь из носу!» – нужно экономить горючее: «Вы же знаете, какие сейчас цены!».

Пассажирам же авиалайнера эта проблема – «до лампочки!», – той, что подсвечивает угрожающую надпись: «No smoking!», исходящую, по-видимому, из тех соображений, что «грамм никотина убивает лошадь».

Лошадей в пассижирских самолетах не перевозят.

А вот людей – «таки да».

Причем – разных.

Одному просто позарез нужно успеть в головной столичный офис своей компании: на совещание «в верхах», где будет рассматриваться его кандидатура на резкое повышение в должности, и для него опоздать – как «серпом по… молоту».

Пожилой супружеской чете приходится – «на всех пар'aх» – спешить на свадьбу единственной дочери, и так уже давно засидевшейся в невестах. Для них неявка на регистрацию бракосочетания любимой дочурки означает смертельную опасность потерять вот-вот зятя, потому что он – «лицо национальности кавказских кровей», не привыкшей прощать кровных обид.

А в кресле рядом с упомянутой парой уютно умостился и сладко посапывает и похрапывает изрядно «принявший на грудь» пассажир, которому сейчас любое беспокойство, в том числе и объявлением о близящейся посадке – «как обухом по голове».