Чтение онлайн

– Взгляните теперь. Это он?

Хозяин гостиницы морщится, щурит глаза, смотрит на него, склоняя голову то влево, то вправо.

Не выдержав, Жюльен насмешливо спрашивает:

– Ну что, это я?

Матильда, оскорбившись, тут же отвечает:

– Никакого сомнения! Это он.

Но Шарль покусывает губы, Матильда настаивает:

– Ну, говори, ты же видишь… вспомни…

– Ох! Ну что ты хочешь, ведь он все время выбирал темные уголки, – разводит руками Шарль, – отворачивал лицо. Ты ж сама знаешь! Он прятался, он не хотел, чтобы его видели! Ты сама сказала, что он, должно быть, с любовницей… и что поэтому он…

– Видишь, как ты ошибаешься, – прерывает его Матильда. – Не из-за этого он прятал лицо.

– О, пожалуйста, не делайте выводов, – кричит адвокат.

– Мадам права, – резко обрывает его следователь. – Куртуа готовился к преступлению и не желал впоследствии быть узнанным…

Они яростно спорят. Матильда самоуверенно вмешивается в разговор. Она все время улыбается с таким видом, будто хочет сказать: мы с вами, господин следователь, умные люди и понимаем друг друга… Жюльен чувствует, что в последнем выводе следователя что-то хромает… Наконец-то! Нашел!

– Вы позволите? Если я правильно понял, следствие установило, что туристы приехали в воскресенье утром. Как же я в таком случае «готовился к преступлению» уже в субботу вечером?

Жюльен доволен собой, и ему неясно, почему его адвокат вдруг смотрит как побитая собака, почему следователь не может сдержать улыбку, почему направляется к нему с самодовольным и хитроватым выражением на лице.

– Значит, вы признаете, что были в Марли?

– Ничего подобного! Я хотел сказать совсем не это.

– Простое предположение, а не утверждение, господин следователь, – вопит адвокат.

– Ваш подзащитный выдал себя, мэтр.

– Нет! Нет! Нет! – кричит Жюльен до потери голоса.

Он делает над собой усилие. Адвокат явно слаб, и он должен быть чрезвычайно внимателен, потому что его спасение зависит только от него самого.

– Господин следователь… Все же вы не ответили на мой вопрос.

– Допустим, что вы готовились к преступлению. Это просто.

Жюльен как бы раздваивается. Одна его часть яростно старается разрушить стройную цепь выдвинутых против него обвинений. Вторая, уверенная в своей правоте, забавляется, наблюдая за тем, как люди серьезно занимаются каким-то недоразумением. Это смешно, черт возьми! Скоро они обнаружат ошибку.

Он машинально крутит пуговицы на своем плаще и вдруг восклицает:

– Не хватает одной пуговицы!

Адвокат снова подскакивает.

– Не беспокойтесь, – говорит следователь слащавым голоском, – мы ее нашли.

– А! В машине?

– Нет. В руке одной из жертв.

Жюльен бледнеет. Следователь обращается к Шарлю:

– Ну хватит спорить. Вы не уверены, что узнаёте обвиняемого. Но одежду, которая была на нем, вы узнаёте?

– Это да. В последний раз я даже заметил, что плащ разорван.

– Когда вы это заметили?

– В последний раз. Ночью в воскресенье.

– Точнее, он хочет сказать, утром в понедельник, – добавляет Матильда.

– Спасибо, мадам. Что касается этого момента, вы единодушны: вначале плащ не был порван?

– Нет, – говорит Шарль. – Я даже подумал, когда увидел его в первый раз: вот такой плащик мне бы подошел.

– Его плащ уже в таком виде… – прибавляет Матильда.

– На этом мы закончим. Благодарю вас.

Матильда явно недовольна, что все так быстро завершилось. Она выходит вместе с мужем. Хлопает дверь. Жюльен подскакивает и садится опять.

– Ну что ж, мэтр, теперь у нас есть веские основания полагать, что убийство было преднамеренным, – говорит следователь вкрадчивым голосом.

Адвокат возражает, ссылаясь на ненадежность свидетельских показаний, а следователь вновь говорит о плаще.

Жюльена уводят.

Его приводят вновь. Он решил пойти на уступку:

– Я сказал неправду: во время уик-энда я не надевал плащ.

Пальто, должно быть, уже давно почищено.

Следователь улыбается и приглашает в кабинет Денизу. Она неисправима: кокетничает, демонстрируя свои ножки.

– Я думала, что он уйдет в пальто. Ничего подобного. В понедельник утром я увидела его записку…

Из ее заявления явствует, что в понедельник утром пальто находилось в конторе, а не на Жюльене. Денизе ясно: значит, он ушел в плаще. «Правосудие» благодарит Денизу.

Жюльен провожает ее взглядом и, мстя ей про себя, мысленно отмечает, что у нее низкий зад и тощие икры. Затем он поворачивается к своему мучителю.

– Ваше заключение было бы правильным, если б в понедельник утром я не пришел в контору раньше Денизы.

– Ну-ну…

Следователь не позволяет ему продолжать. Его уводят. В тюрьме Жюльен размышляет о том, что делает все больше уступок. Пальто, возвращение в контору… разве это не опасно вот так одну за другой сдавать свои позиции?

Его приводят опять, и на этот раз он встречается с Альбером.

– Альбер Ширье, вы видели, как в субботу, в половине седьмого вечера, Куртуа вышел из здания. Во что он был одет: пальто или плащ?

Привратник подпирает подбородок рукой, прикрывает глаза и выпячивает губы.

– Скажу вам прямо, господин следователь, я не знаю!

– Постарайтесь…

– Я стараюсь, только вот месье Куртуа всегда носит серое, поэтому трудно заметить… И в это время было темно…

– Ночью все кошки серы! – шутит адвокат.

Жюльен благодарит его взглядом. Но следователь недоволен.

– Подумайте как следует, Ширье…

– Знаете, господин следователь, у меня такое впечатление, что он был в плаще!

Следователь хлопает ладонью по столу. Жюльен подскакивает.

– Всего лишь впечатление свидетеля, начитавшегося газет! – оживляется адвокат. – Обвинение должно основываться на точных фактах!

– На точных фактах? – сердится следователь. – Может быть, их недостаточно? А оружие, которым было совершено убийство? А машина? А пуговица от плаща?

Адвокат хочет что-то сказать, но следователь останавливает его жестом, и адвоката это, кажется, устраивает.

– Почему Куртуа сразу не сказал, что был в пальто? Только когда его опознали в плаще, когда этот плащ стал тем самым фактом, которые вы требуете, он вспомнил, что надел пальто.

Внезапно он успокаивается и наносит последний удар: