Чтение онлайн

– Ты сделаешь все, что можно, хорошо, Магнус? Я ведь говорил уже, сэр Джеймс Брум хочет, чтобы этот фестиваль стал сенсацией. И смотри, не пропусти завтра вечером лекцию о цензуре.

– Дискуссию, – поправил его Магнус, впадая в ярость от сознания, что и без него знает свою проклятую работу. Но его смутила настойчивость в голосе Риссела. – Что-нибудь особенное по поводу завтрашнего вечера? – добавил он.

– Это касается того, что ты приехал выяснить. Просто смотри в оба.

Магнус начал усиленно соображать, хотя и был пьян. Это были те же самые слова, которые произнесла Майя в отеле «Парк» менее получаса назад. И пока он стоял, привалившись к стене, в голову ему пришла мысль, которая заставила его резко выпрямится, а сжимающие трубку ладони вспотеть. Майя и Хью Риссел, оба указывают, как ему поработать. Сначала эта девушка, вытащившая его с приема и заявившая, что он поставил себя перед Платтом и остальными в глупое положение. А теперь еще и Риссел, срочно требующий материал, чтобы осветить фестиваль живого искусства для праздных читателей «Пейпер». Во всем этом вроде бы не было смысла. Или был?

Но Риссел уже повесил трубку. Магнус поднялся в свою комнату на третьем этаже, где посидел немного, ломая голову над тем, о чем можно было бы написать. Как поточнее назвать работы Берни Берлинера? «Противные», может быть? Или лучше «совсем не противные»?

Без четверти семь он был в гостинице «Ройял» и заказал разговор с «Пейпер». К семи двадцати пяти он закончил диктовать и опять поговорил с Рисселом, который, казалось, был вполне удовлетворен и даже посоветовал развлечься.

Теперь в соответствии с советом Риссела он сидел перед коктейлем с шампанским и ждал молодую польку по имени Майя.

Час спустя, уже за пятым коктейлем, он отнюдь не развлекался. Каждые десять минут он проверял у конторки, нет ли для него сообщений, а теперь еще стал на всякий случай звонить в «Бьют»: может быть, она пыталась связаться с ним там. На первый звонок ответил старый портье-валлиец, который был заинтригован муками Магнуса, а на третий – сердитый голос сказал, что ничего нет, и трубку повесили. Магнус решил, что это ночной портье.

Он вернулся на свое место в бар с чувством ярости, разочарования и некоторого беспокойства. Он не мог поверить, что она так проведет его. Весь день был невероятным, сумасшедшим и запутанным, так с какой стати он должен быть логично завершен? Тем не менее Магнус был встревожен. Его самолюбие и, наверное, инстинкт не допускали того, что Майя нашла на этот вечер что-нибудь лучшее, либо была слишком занята или ленива, чтобы связаться с ним.

Он заказал еще один коктейль и сэндвичи, а потом с достоинством пошел к конторке и опять спросил, нет ли для него сообщений. Ответ был тот же самый. На улице, где недавно кого-то стошнило прямо на мостовую, какой-то человек пел: «Манна небесная! Питай меня, пока не бу-у-у-ду сыт!»

Он пошел назад, в сторону железнодорожных путей. Миновал вокзал; после городского центра он выглядел спокойным и темным. Дверь «Бьюта» была не заперта. Над пустой конторкой горел свет. Даже ночной портье ушел с дежурства. Неизвестно, до чего дошли Гарт Скаммел со своими друзьями, но они либо занимались этим где-нибудь в другом месте, либо оставили свои занятия на потом, когда все закроется.

Магнус в последний раз пошел узнать, есть ли какие-нибудь известия. Ничего не было. Он потянулся за ключом и обратил внимание на то, что почти все ключи висели на стойке. Он взял свой и направился к лестнице. Было темно, а он не знал, где расположен выключатель. Помимо лампы над конторкой свет горел только в маленьком холле, расположенном дальше по коридору.

Магнус успел сделать лишь несколько шагов и вдруг понял, что боится. Он замер, прислушиваясь к тишине. Кто-то совсем рядом тихо дышал.

Магнус немного прошел вперед и заглянул в холл.

В деревянном кресле сидел мужчина с закрытыми глазами; его светлые волосы касались стены. Он сидел, положив на колени большие руки ладонями вверх; сквозь незашторенное окно в комнату проникал свет от уличного фонаря и подал на длинное лицо человека, придавая ему неестественную призрачную безмятежность.

Шагая на цыпочках, Магнус старался продвигаться в темноте как можно быстрее. Пошарив в поисках выключателя, он отыскал ощупью ступеньки, придерживаясь за стены, наконец добрался до первой площадки, не услышав за собой ни единого звука. Теперь второй пролет… а всего их три. В гостинице, как обычно, было тихо. Он прикинул, сколько жильцов может быть сейчас в отеле. Вопрос был не праздным; ему не хотелось нынешней ночью оставаться здесь в одиночестве.

Однажды, после поединка в среднем весе с пьяным коротышкой по имени Джадд, он уже встречался со спящим внизу человеком. Магнус познакомился с ним в присутствии переодетого полицейского офицера, и потом Джон Остин Кейн назвал его боевым героем. Это был Том Мередит из Кардиффа, на бицепсах которого над надписью «Virtus Vincit» («Добродетель побеждает») был изображен лев, вступивший в схватку со змеей.

Его комната выглядела так же, как раньше. Никаких оснований для противоположного заключения не было. Тем не менее, заперев дверь, Магнус принял меры предосторожности, поставив на дверную ручку стул и таким образом заклинив ее. Верхняя часть окна была открыта на несколько дюймов, но оно выходило во двор, и ночью было бы трудно открыть его снаружи.

Он разделся и лег, но не уснул. Он долго лежал без сна, прислушиваясь к стонущим звукам, которые издавали трубы водопровода, и однообразному шуму поездов.

Было далеко за полночь, когда Магнус наконец задремал, но всего на несколько минут. Он проснулся весь в поту, ринулся к столу за настольной лампой и уронил ее на пол. Ему показалось, что возле постели кто-то стоит.

Он нагнулся, поднял и поставил на место лампу, включил ее, подошел к умывальнику и выпил воды из-под крана. Он одурел от короткого сна и почти забыл о человеке внизу.

Когда он проснулся опять, прошло несколько часов. На этот раз он знал, что ему не мерещится. Было все еще темно, и несколько секунд он полулежал, опираясь на подушку. В коридоре были слышны шаги, и они приближались.

Шаги приблизились медленно, совершенно беззвучно, если не считать скрипа половиц. Кто-то поздно возвращается, подумал он, причем не хочет беспокоить других. Вряд ли это Скаммел или Берлинер со своей бандой.

Дошли до его двери. Он закрыл глаза в ожидании следующего шага. Вот скрипнула половица, очень тихо, – на этот раз, как ему показалось, совсем рядом с дверью – и наступила тишина. Он открыл глаза и услышал, как ключ поворачивается в замке соседней двери.

В тишине звук казался совсем близким. Потом несколько минут, длившиеся вечностью, ничего не было слышно. Наконец, ключ опять повернулся в замке: дверь снова закрыли.

Шаги удалялись быстрее, с большим шумом. На лестнице они стали стихать, потом наступила полная тишина.

Прежде чем снова лечь, он опять поставил стул под дверь и оставил свет включенным.

Магнус проснулся поздно. Лампа возле кровати по-прежнему горела, а за окном светило солнце. Первые несколько минут, пока он вставал и открывал кран с горячей водой, чтобы побриться, события прошедшей ночи были вытеснены ощущением головной боли. Вода, льющаяся в раковину, занимала его больше. Бритье получилось неудачным, и он потерял несколько минут, прижигая порезы по краям шрама.

Магнус убрал из-под дверной ручки стул только после того, как оделся, и, прежде чем спуститься вниз, запер за собой дверь. С площадки второго этажа он услышал внизу веселые уэльсские голоса. Они доносились из маленького холла, где накануне ночью он видел Мередита. Холл был залит солнцем, женщина натирала полы, а старик-портье подбоченившись стоял и наблюдал за ней. Он увидел Магнуса и подмигнул.

– Поздновато встаете, а, мистер Оуэн? Погуляли ночку?

В сопровождении портье Магнус подошел к конторке и увидел, что все ключи висели на своих местах. Он вручил портье свой ключ и полкроны.