Чтение онлайн

— Всегда рад, капитан.

Розенберг прошел вслед за капитаном из тени дома на солнечную сторону рядом с бассейном. Он обратил внимание на то, что ему не предложили выпить, и его стали одолевать дурные предчувствия.

— Подождите здесь, пожалуйста, — сказал капитан. Он прошел через раздвижные стеклянные двери в дом и вернулся с небольшим пакетом. — Я получил важную для вас информацию.

— Какая-нибудь проблема?

— Это скажете мне вы, — капитан раскрыл пакет и достал оттуда большую черно-белую фотографию. Он подал ее Розенбергу. Сердце Арона сжалось от страха.

— Не понимаю, — он поднял глаза на Чавеса. — Зачем вы показываете мне фотографию нацистского солдата времен второй мировой воины?

— Не просто солдата, офицера. Могу назвать ранг — прошу прощения за мой немецкий, — обер-фюрер, или старший полковник. Один из Totenkopfverbande, дивизии “Мертвая голова”. Видите серебряный череп на его фуражке? Вы также можете заметить двойную молнию на рукаве его кителя — символ SS. Фотография настолько подробная, что даже можно увидеть на пряжке ремня клятву этой части, дававшуюся фюреру: “Моя верность — моя честь”. Обратите, пожалуйста, внимание на фон — горы трупов. Дивизия “Мертвая голова” несет ответственность за массовое уничтожение евреев.

— Вам незачем рассказывать мне об уничтожении, — надулся Розенберг. — Почему вы показываете мне эту фотографию?

— Вы не узнаете этого офицера?

— Конечно, нет. Почему, собственно…

— Потому что он имеет поразительное сходство с вашим отцом, фотографию которого вы мне дали, чтобы я расследовал дело о его исчезновении несколько месяцев тому назад.

— Этот человек не мой отец.

— Не лгите мне! — резко сказал Чавес. — Я тщательнейшим образом сравнил фотографии! Прибавил морщины на лице! Убрал немного волос! Оставшиеся сделал седыми! Допустил незначительное вмешательство пластической хирургии! Этот человек — ваш отец!

— Как еврей может быть офицером SS?

— Ваш отец не еврей, и вы тоже! Ваша настоящая фамилия Роденбах! Имя вашего отца Отто! Ваше — Карл! — Чавес вытащил из пакета документы. — Это фото офицера на удостоверении и на иммиграционной карте, когда он приехал в Мехико. Хотя фамилии разные — лицо одно и то же. Скоро властям станет известно, кто он на самом деле! И властям США тоже, а мы оба знаем, что США поддерживают отношения с Израилем, изображая нетерпимость к нацистским военным преступникам!

Розенберг не мог даже пошевелиться.

— Кто вам все это рассказал?

— Вы думаете, что я выдам вам свои источники, — Чавес доброжелательно развел руки в стороны. — Но меня интересует, сколько вы заплатите за то, чтобы я нейтрализовал свои источники и убедил власти в том, что это ошибка.

Розенберга затошнило. Шантаж никогда не кончится. Можно лишь купить время, но это лимитируемые поставки. Они будут продолжаться, пока у него есть деньги. Он подумал о товаре на корабле, идущем в Средиземное море, и пришел к выводу, что теперь это реальная опасность.

— Сколько вы хотите? — спросил Розенберг.

Блеск в черных как уголь глазах капитана не успокоил его.

Сент-Пол, Миннесота.

Пересекая коктейль-холл в направлении мужчины в левой кабинке у задней стены зала, Уильям Миллер старательно изображал приветственную улыбку.

По телефону мужчина представился как Слоэн. Он сказал, что работает на “Ассошиэйтед Пресс” и хотел бы поговорить от отце Миллера.

Слоэн имитировал улыбку Миллера и встал, протягивая ему руку.

Они оглядели друг друга.

— Что вам прислали? — спросил Слоэн. — По телефону вы сказали что-то о мерзости.

— Вы действительно репортер?

— Вот вам крест.

— Дерьмо, — Миллер сглотнул, он был отвратителен сам себе. — Извините, когда вы позвонили, я вышел из себя. Я подумал…

— Именно поэтому я здесь. Чтобы поговорить об этом. — Слоэн указал на кабинку.

Они сели друг против друга. Слоэну было около тридцати пяти лет, это был невысокий человек с широкой грудью, редкими черными волосами и умными глазами.

— Что вы имели в виду под мерзостью? — спросил он.

— Фотографии.

— Чего?

— Нацистских концлагерей. Трупы, пепел, — Миллер потер лоб. — Боже. Мой отец исчез. Потом кто-то нарисовал череп на дне моего бассейна.

— Череп?

— Теперь появляетесь вы…

— И вы решили…

— Хорошо, а разве вы не решили? Моя жена не знает о фотографиях.

— Спокойнее, — сказал Слоэн. — То, о чем вы говорите, связано с целью моего прихода. Я выложу вам то, что есть у меня, и тогда посмотрим, к чему мы придем.

— Ваши “верительные грамоты”?

— Что?

— Вы репортер “Ассошиэйтед Пресс”. Докажите это.

Слоэн вздохнул и вытащил из кармана удостоверение репортера.

— Такой бумажкой любой может обзавестись, — сказал Миллер.

— Здесь имеется номер телефона. Центральный офис агентства.

— И всякий может нанять голос, который заявит, что это офис агентства.

— Верно. У вас наверняка есть масса изумительных теорий об убийстве Кеннеди. О том, что ООН контролируется торговцами наркотиками. А тяжелый рок — порождение сатаны.

Миллер неохотно рассмеялся.

— Хорошо, — сказал Слоэн. — Пока вы можете смеяться над собой, с вами все в порядке.

— Иногда я бываю любознателен. Вы сказали, что хотите поговорить о моем отце. Почему?

— Я контактирую с министерством юстиции. Оказываю им услуги — пишу статьи, раздувающие их общественный имидж. Они оказывают услуги мне — информируют меня, когда работают над чем-то, что я могу использовать.

— Я все еще не понимаю. Какое отношение министерство юстиции имеет к моему отцу?

— Кто-то прислал им документы, после изучения которых они решили открыть на него дело.

Миллер так сжал бокал, что он чуть не треснул у него в руке.

— Это все больше и больше походит на безумие.

— И раз уж ваш отец исчез…

— Вы уже знаете об этом?

— Я решил, что единственный человек, с кем можно поговорить об этом, — вы.

— Хорошо, — слабо произнес Миллер. — Выкладывайте наконец самое худшее. Сразу с конца.

— Вашего отца зовут Фрэнк Миллер. Теория такова: его настоящее имя — Франц Мюллер, во время второй мировой войны он был офицером немецкой армии. Предполагается, что он был оберштурмбанфюрером, — немецкое слово Слоэн произнес запинаясь. — Что соответствует английскому — лейтенант-полковник. Франц Мюллер командовал соединением, известным под названием Einsatzgruppen [9] . Они подняли специальную задачу, следовали за регулярными частями нацистской армии на вновь завоеванных территориях, таких, например, как Чехословакия, Польша и Россия. Там они уничтожали каждого еврея, которого могли найти. Расстреливали на месте или сталкивали в яму, чтобы легче было захоронить, после того как расстрельная команда заканчивала работу. Только в России уничтожено полмиллиона.