Чтение онлайн

— Вот! А Ломакина, как я выяснил, жизнь тоже хорошо во все зубы пожевала. Так чего же он в побег сорвался в конце сентября, да еще семь мальчишек несмышленых с собой прихватил? Они ведь ему не подмогой, а только обузой были.

— Понял я, о чем ты, — покивал Егорович. — Они ему для количества нужны были, чтобы скандал погромче получился. Зотова бы тогда с треском сняли, а Зойка на его место села.

— Только скандала не получилось, потому что цену Ломакину все хорошо знали. Зотов сам понял, что не его это — с детьми работать, и ушел, а Зойка не без твоей помощи до власти дорвалась.

— Ты на больной мозоли не прыгай, — огрызнулся старик.

— Так ведь и это еще не все! — выразительно проговорил Крячко. — Как только Зойка директрисой стала, она тут же всех восьмерых в другой детдом перевела. Вот представь себе, Егорыч, что ты полсрока в одном лагере отмотал, где всех и все знаешь, связи налажены и никакие неожиданности тебе не грозят. А тут тебя — раз! И в другой лагерь переводят, где ты за новенького, никого и ничего не знаешь и каждая «шестерка» тебя гнобить пытается. Каково тебе будет?

— Сука она! — процедил Егорыч сквозь зубы.

— А ты знаешь, зачем она это сделала?

— Чтобы Ломакин не проболтался, а остальных — просто за компанию, чтобы подозрений не вызывать, — тихо произнес Сидоркин-младший.

— Правильно, Михаил Ильич! — кивнул Стас. — Она их в Воскресенский детдом, что в Рязанской области, сплавила, документы якобы в архиве водой залило, а то, что у нее оставалось, приехавший навестить детей Зотов забрал! Он, как узнал, что она натворила, так чуть не убил ее.

— Ты насчет Зойки не волнуйся, я с ней по-свойски потолкую! — успокоил его старик, пристукнув кулаком по столу.

— Егорыч, а ты не помнишь, кто говорил, что женщин бить нельзя? — насмешливо заметил Крячко.

— Ты, полковник, хрен с пальцем не путай! Есть женщины, а есть суки рваные! А про них речи не было! Ты ешь давай! Зря, что ли, Настя старалась! Да и мы с сыном тоже повечеряем.

Стас вышел от Сидоркиных сытый и успокоившийся насчет детдома — Зойка там явно долго не задержится. Посмотрев на часы, он понял, что идти в управление уже поздно, и отправился в гостиницу. О том, что он вдрызг разругался с Гуровым и перебрался в другой номер, он не жалел — в конце концов, должен же был хоть кто-то сказать ему правду в глаза. А если Лева так ничего и не поймет, значит, так тому и быть! В гостинице он вошел в уже свой номер, разделся и лег спать — прошлой ночью практически ведь и не спал.

А вот у отца и сына Сидоркиных, когда он ушел, разговор еще не закончился.

— Папа, я Зотова хорошо помню и ничего не забыл, — сказал Михаил. — И не простил! Но на фоне Зойки он выглядит человеком порядочным. Он-то, по крайней мере, не врал, не подличал, не воровал и детей действительно любил.

— Да найдем мы на место Зойки хорошего человека, — успокоил его отец. — Поищем и найдем.

— Папа, ты этому полковнику веришь?

— Не абсолютно, но да, — кивнул старик. — Он, конечно, хитрит, но у него ведь служба такая. Да и какой настоящий русский мужик без хитрецы? Без нее и черта в дурачка не обыграешь, и сам можешь в дураках остаться.

— А что ты о Гурове думаешь?

— Не знаю пока, я же его не видел. Справки я о нем навел — тот еще волчара, но мужик вроде бы порядочный, подлостей никому не делает да и начальству не кланяется. Слава о нем, во всяком случае, именно такая идет. Но гонору, все говорят, как у сучки блох, аж впереди него бежит. Ошибки свои признать для него — нож острый. Вот Крячко, например, сначала человек, а уже только потом мент, а Гуров — наоборот: он по сути своей мент, может, даже родился таким, а уже только потом — человек. Несчастный он! Жизнь свою не прожил, а прослужил! Он ее, по сути, и не видел.

— Знаешь, у меня парнишка есть один, из новеньких… Ну, тот, что мне насчет останков позвонил. Так он Гурова тоже несчастным назвал.

— Так это только слепой не увидит, — отмахнулся Егорыч и раздраженно спросил: — Ты мне все-таки скажи, почему не приказал те останки закопать?

— Папа! Если бы был один, я бы так и сделал, собственными руками. Но там были таджики, которые со временем выучат русский язык и обязательно кому-нибудь об этом расскажут, да и охрана моя. Сегодня они мне служат, а завтра — другому, ему и доложат. Зачем же кому-то козыри против себя давать? — объяснил Михаил. — Я безусловно верю только тебе, маме и жене.

— Трудно тебе, сынок, — вздохнул Егорыч. — Мне-то было на кого опереться — время было другое, да и люди моего поколения более честными были, а вот тебе все приходится одному тащить.

— Ничего, папа, я справлюсь, — улыбнулся ему Михаил. — Когда ты рядом, мне ничего не страшно.

Он, как в детстве, прижался головой к плечу отца, и лицо у него сейчас было совсем не властное и жесткое, а «домашнее» и даже детское, но таким он позволял себе быть только среди своих.

Гуров же после ухода Крячко окончательно зарылся в документах, которые все подтаскивали и подтаскивали. Он просмотрел их все, но они ему ничего не дали, милиция тогда никого не нашла. Дети либо исчезали с концами, либо появлялись возле своих домов, словно сами собой, и родители забирали свои заявления. Поговорить со своими детьми они никому не позволили, и Лев их прекрасно понимал. И все семьи уже давно уехали из района. Да «домашние» дети Гурову были и не нужны — запуганные насмерть, они и тогда мало что могли бы рассказать, а уж через столько лет… Ему нужны были те, что постарше, кто вырос в неблагополучных семьях, состоял на учете в детской комнате милиции, практически беспризорничал, за кем водились кое-какие грехи. Они на улице рано повзрослели, так что как раз и могли хоть что-то запомнить. Номер стоявшей во дворе машины, хоть какую-нибудь особую примету того, кто над ними измывался: татуировку, шрам, характерное слово… Тут любая мелочь была важна. Гуров хотел найти хоть что-то, от чего можно было бы оттолкнуться и начать разматывать этот клубок. Он знал, что, если сможет добраться хоть до одного клиента того притона, дальше будет легче. Он вытрясет из него имена других клиентов, потому что тот мужик из Сабуровки говорил, что, бывало, и на нескольких машинах приезжали. А там и до организатора всего этого мерзкого бизнеса добрался бы. Самая главная цель для Гурова была — именно он, организатор! Ведь когда у него здесь все сорвалось, нет никакой гарантии, что он не создал что-то подобное в другом месте. И, может быть, сейчас где-то в другом районе области работает такой же притон, где снова издеваются над детьми. Конечно, Лев помнил, как Стас сказал, что кто-то уже выбивал всю эту информацию из якобы Самойловых. А если это было не так? Если мстители… — да, вот правильное определение — именно мстители! — если они просто вымещали на Самойловых свою ярость? Но, предположим, они получили эту информацию, а что дальше? В том, что детей освободили местные, у Гурова никаких сомнений не было, но как они смогли бы добраться до тех, кто приезжал в тот притон на дорогих машинах и явно с охраной? Не по зубам им такое!

Гуров выписал на отдельный листок данные пропавших тогда проблемных подростков, хотя и понимал, что надежды найти кого-нибудь из них мало, потому что из этой среды редко кто выходил в люди. Одни спивались, другие становились наркоманами, а у них век короткий, третьи попадали на зону, хотя он был готов в любую поехать, если это будет надо. Потом он отправился к Косареву, где застал и Фомина.

— Как успехи, Лев Иванович? — спросил «следак».

— Никаких, так что я сейчас буду вас озадачивать, — ответил Гуров и протянул Косареву свой список: — Вот, как хотите, так и выясняйте, что с кем стало, где живет, чем занимается! Мне это надо очень срочно!

— Сделаем! — пообещал тот. — Что еще от нас требуется?

— Объясняю! Меня не интересуют мстители! — начал Гуров.

— А что? — воскликнул Фомин. — Правильно ты их назвал! Именно мстители!

— Так вот! Мне не нужны их фамилии, адреса и так далее! — продолжил Лев. — Сам готов им в ноги поклониться! Но они были в этом доме, золото с якобы Самойловых взять побрезговали, а это говорит о том, что люди они порядочные. Но вдруг кто-то из них взял мобильные телефоны, документы какие-то, настоящие паспорта тех сволочей или что-то еще? Не для собственной выгоды, а именно для того, чтобы попытаться самим найти тех, кто измывался над детьми. Слухи у вас в городе распространяются с космической скоростью, вот и подумайте, как сделать так, чтобы люди поняли: мы не интересуемся теми, кто убил этих сволочей, а только тем, что может вывести на след организатора или клиентов. А уж подбросить или еще как-то сообщить необходимые мне сведения они смогут. Оптимальный вариант, чтобы слухи пошли не только по городу, но и по району. Думайте, как реально это сделать!

— А чего тут думать? Если завтра в Сабуровке мы действительно найдем захоронения, то тут и делать ничего не надо — слухи сами собой пойдут, а уж направить их в нужном направлении мы сумеем, — заверил его Косарев.

— Ну, что, Лев Иванович? Пошли в гостиницу за вещами, и провожу я вас к своей маме — там уже все приготовлено, — поднялся Фомин.

— А Крячко уже перебрался? — поинтересовался Гуров.

— Он сказал, что ему и в гостинице неплохо, — объяснил «следак».

— Тогда пошли, — согласился Лев.