Чтение онлайн

Габриэлле подарили страсть сколько подарков, но ни в одной коробке: большущей или крохотной, с розовым бантиком или любого другого яркого цвета, не нашлось того что желало сердце малышки.

В то время пока так называемые друзья (которые даже не обращали на именинницу внимания, а только и делали, что развлекались на всю катушку) были всецело поглощены гривастым пони и нескончаемым потоком конфет и смузи, Габриэлла скучающе сидела в тени приземистого деревца, наблюдая за вереницей марширующих в свою крепость муравьёв. Девочка фантазировала: представляла поменявшихся местами насекомых и детей. Миниатюрная детвора, вопя писклявыми голосочками, путается в лабиринте муравейника, в то время как гигантские мураши нежатся на надувных матрасах в бассейне попивая фруктовые коктейли через соломинку и бросают друг другу в рот конфеты-шипучки. Габриэлле такое казалось до умопомрачения забавным. Она та еще выдумщица! Что могло бы случиться дальше, придумать ее воображение не успело – к ней подошла девочка в голубом платьице и волосами заплетенными во множество косичек.

– С Днем рождения.

– Спасибо, – ничуточки невесело ответила Габриэлла. – Извини, я… не помню, как тебя зовут.

– Мы с тобой в одном классе, – смутила ее еще больше девочка. Я Кристи. – Она улыбнулась и протянула жвачку – явно не с большого стола, а из собственного кармана – дешевую пластинку, насквозь пропитанную синим красителем. Сунешь такую вот в рот и язык станет синий-синий как незабудки.

Габриэлла капельку оживилась.

– Давай разделим ее. По половинке тебе и мне.

– Я уже одну умяла. Вот. – Кристи показала василькового цвета язык.

Девочки засмеялись. Габриэлла не медля взяла пластинку и отправила себе в рот. И чуть-чуть пожевав, высунула теперь такого же оттенка язык. Настроения разом прибавилось.

– Знаешь, ты первая кто меня поздравила и единственная кто хоть что-то лично от себя подарил.

– Да ты что?

– Да… А почему ты не играешь вместе со всеми?

– Плавать я не умею, от сладкого меня пучит, а бегать мне нельзя.

– Почему нельзя?

– У меня начинает болеть в груди и кружиться голова.

– Ого, выходит не одной мне тут невесело.

– Да нет, я веселюсь, только по-своему.

– И как же?

– Ну, например, – Кристи наклонилась к уху Габриэллы, словно их могли подслушать, – я представила, что тортики, пирожные, резиновые червячки и все, что есть на столе, ожило и набросилось на детей. – Она тихонько рассмеялась. – Глупо да?

Не поверив ушам Гарбиэлла разинула рот, снова показывая синий язык. Она-то думала только у нее одной такая чудаческая фантазия. Не тут-то было!

– А можно я тебя буду называть Габи?

– Меня так еще никто не называл… Можно, – внезапно для самой себя согласилась она. – А я тогда буду звать тебя Крис.

– Здорово, мне нравится. Правда меня так мама зовет. Ну а раз ты тоже не играешь со всеми то, как развлекаешься?..

Девочки сидели под деревом, долго и увлеченно болтая. У них нашлось много общего. Любовь к чтению (книгу о юном волшебнике и колдовском камне они зачитали до дыр), обе вели личные дневники и обожали клубничное мороженое.

Да, то был отличный день – лучший за все лето для маленькой именинницы. Ведь ее желание наконец-то сбылось. Габриэлла завела настоящего друга.

Когда солнце начало уходить на покой, дети заметно подустали, задор поугас, один за другим будто грибы после дождя появлялись родители и забирали своих чад.

– А вот и мои. Было весело. Пока Габи.

– Пока, Крис, увидимся в школе.

Улыбка Габриэллы растянулась до сережек на ее непроколотых ушах. Она не могла дождаться, когда увидит Кристи снова, когда они обменяются обещанными книгами и отведают клубничного мороженого на перемене.

Как только все гости исчезли, точно в воду канули, оставив после себя на память разбросанные по всему дворику фантики, подтаявшие на солнце недоеденные пирожные, почти сдувшихся воздушных животных и замученного, затисканного, обезвоженного пони, тогда к Габриэлле подплыла мама.

– Крошка моя.

– Да, мам?

– Я заметила, что ты весь праздник провела с одной девочкой.

– Это Кристи. Она…

– Тебе не следует с ней водиться.

– Почему?

– Так будет правильно. Просто пообещай мне, хорошо?

– Но…

– Никаких «но». – Мама строго подняла указательный палец.

– Мама права, – сказал отец. – Она… другая. Просто не обращай на нее внимания. У тебя и без того пруд пруди хороших друзей.

– Ты поняла нас? – настойчиво спросила мама.

– Да.

– Вот и умница. Ой, крошка моя, а что у тебя с языком?!..

Всю ночь Гарбиэлла размышляла, что имел в виду папа, говоря: «Она другая». Что это значит? Кристи одевается не так ярко как Габриэлла? У нее дома нет бассейна? Или попросту не такие дорогие вещи и школьные принадлежности?

Почему Криси «другая» Габриэлла гадала до самого утра. Она просто была еще слишком маленькой, и ей, естественно, не пришло в голову, что родителям не понравился цвет кожи Кристи. Слишком темный…

Обрывать столь славную дружбу не понятно из-за чего, просто потому что так сказали родители и точка, она не собиралась. Так, их видимое общение ограничилось уроками физкультуры, на которых они кидали друг другу мяч. В кафетерии они сидели за разными столиками. Ежеминутно для всех девочки делали вид, что не водятся друг с другом. Они дружили тайно, обменивались записочками, прятались на переменках за деревьями и углами школьного здания. Крис и Габи дружили той дружбой, которую понимали они одни.

Раньше Габриэллу со школы забирала мама, но в новом учебном году дочка заявила, что уже достаточно взрослая и будет ездить на желтом школьном автобусе. Ведь там она могла побыть с Кристи. Чтобы не привлекать к себе внимание, подруги всегда занимали второе с конца сиденье. Они шептались, хихикали и периодически поворачивались, бросая сердитые взгляды на хулигана Митчелла – тот плевался в девчонок бумажными шариками из ручки, или дергал их за волосы, или громко отрыгивал алфавит. Собственно из-за него никто в конце и не сидел.

В школе «Грейфрайерс» Митчелл считался самым отъявленным шкодником. «Эй, малявка, что там у тебя в коробке для ланча?» – было коронной фразой двенадцатилетнего верзилы с широкой костью в теле. Он выбивал деньги на завтрак у тех, кто был на голову ниже, кидал жвачки в волосы девочкам, которые ему нравились, подлаживал кнопки на стулья ненавистным учителям (а ненавидел он всех) или натирал доску мылом. В общем, делал все то, чем и положено заниматься бунтарю и безобразнику.

Учился он естественно плохо и больше уроков любил кататься на велосипеде и махать кулаками. К слову орудовал он ими нередко. Почти каждый ученик начальной школы был близко знаком с его молотом и кувалдой. Чаще всего доставалось Билли Бантеру – неумеренно раскормленному юнцу с одутловатым лицом. Он был жутким обжорой, в его рюкзаке и карманах вечно подтаивали шоколадные батончики. И Митчелл, которому мама не давала ни цента на ланч, был главным кошмаром толстого Билли.