Лик пустыни
Шрифт:
Случается, что сильный ливень образует промоину на склоне, сложенном глинистым песком. Но уже по соседству вода впитывается в песок, а вскоре ветер уничтожит и промоину, засыпав ее песком.
Но мы знаем, что пустыни бывают не только песчаные. Широко распространены, например, глинистые пустыни. Здесь первые же капли дождя напитывают тонкий поверхностный слой глины, а вслед за тем вода начинает полностью стекать, образуя поверхностный сток, несравненно более сильный, чем это бывает в странах умеренного климата. В таких местах редкие в пустыне дожди образуют такую густую сеть промоин и оврагов, что эти "дурные земли" становятся совершенно непроходимыми.
Но далеко ли стекают воды в пустыне? Ведь дожди там выпадают редко и идут недолго. Правда, случаются ливни, когда в короткие минуты сразу хлынет столько воды, сколько иной раз и в полгода, а та и в год не выпадает. Устремится она потоками, но только домчится до какой-нибудь западины, а ливень и кончился. Разольется вода озерком, но не хватит ее, чтобы заполнить западину до краев, перелиться и найти себе путь дальше. А вскоре выглянет солнце, и начнется такое сильное испарение, что через месяц-два от озерка останется лишь рассохшаяся и растрескавшаяся площадка.
В пустынях слишком мало выпадает дождя и снега, слишком сильно испарение и слишком жадно поглощается вода иссушенной землей, чтобы редкие дождевые и талые воды могли по ней далеко стекать. Поэтому пустыни - это страны без рек. В пустынях Австралии и Африки большинство населения никогда не видало реки или ручья. Людей, ни когда не видавших рек, можно было сыскать и в наших пустынях.
Чужие реки - главное богатство пустынь.Бывают в пустынях, однако, не свои собственные, а чужие, "транзитные" реки. Это бывает там, где по соседству с пустынями расположены высокогорные области со значительно более влажным климатом. Питающиеся вечными снегами, ледниками и горными дождями реки собирают воду с громадных областей и затем, спустившись на равнины, могут иногда пройти па пустыням много сотен и даже более тысячи километров пути. Такие транзитные реки несут подлинно "живую" воду, дающую пустыням богатейшую жизнь. Ведь нигде нет столько солнца и тепла, сколько в пустынях. Нигде не бывают почвы так насыщены необходимыми растениям легко растворимыми солями, как в тех же пустынях.
Поэтому здесь, где безоблачное горячее небо и плодородная почва сочетаются с обилием пришлой воды, все растет, как в сказке. Недаром именно в пустынях на чужих водах человек создал самые богатые и самые древние оазисы. Стекающий с гор тропической Африки Нил помог человеку создать богатство и древнюю культуру Египта. На Тигре и Евфрате созданы были древние страны Ассирия и Вавилон. Ганг и Иравади поят поля Индии. Аму-Дарья, Сыр-Дарья, Зеравшан, Мургаб и другие реки, стекающие со снежных вершин Памира, Тянь-Шаня и Паропамиза, использованы человеком для создания оазисов Средней Азии. Можно спорить, на каких из этих рек возникла в пустыне культура раньше, но совершенно бесспорно то, что сейчас она развивается быстрее всего именно в наших среднеазиатских пустынях, где богатство достается тем, кто его сам создает.
Теряющиеся реки.С детства мы знаем, что Днепр впадает в Черное море, Нева - в Финский залив Балтийского моря и что всякая река, как бы ни была она мала, куда-нибудь да впадает! Любой ручеек в конечном счете доносит свои воды до океана, и любой участок суши является частью "бассейна питания" какого-нибудь океана. Но и этому закону не подчиняются пустыни.
В заоблачных высотах Алая из вечных снегов, из-под мощного ледника вырывается клокочущая, ревущая среди скал река Зеравшан. Воды ее питают поля и сады районов древнейших культур Средней Азии. По сотням каналов и тысячам арыков разбираются ее воды в Бухарском оазисе, и к нижележащему Каракульскому оазису, с глубокой древности славящемуся своим ценнейшим в мире каракулем, доходит лишь малая часть воды. Куда же впадает могучий Зеравшан? Никуда. Точнее, последняя его капля впадает в последнее поле Каракуля. Зимой, когда значительно меньше приходит с гор воды и когда она не нужна для орошения полей, то остатки ее, не впитавшиеся по пути в толщи песков и галечников, изредка доходят до озера Денгиз-Куль. Но в него приходит так мало воды, что годами дно озера представляет собой сверкающую на солнце залежь соли. За последние 19 лет вода не приходила в озеро ни разу.
Зеравшан не исключение, а правило в пустынях. Каждая река, впадающая в море или океан, образует дельту, где отлагает все приносимые ею песчаные и илистые наносы. Дельты бывают и у рек пустыни. Широким веером раскинулись в Туркмении дельты рек Мургаба и Теджена. Но это "слепые" дельты, в которых реки, растекаясь по полям, теряют и свою воду и свои наносы. Их дельты располагаются не на берегах морей, а в центре пустыни.
Области без стока.Лишь самые крупные транзитные реки пустынь доносят свои воды до океана. Слишком велики Нил, Тигр и Евфрат и слишком быстро они текут, чтобы пустыни успели выпить полностью их воды. Другие реки, среднеазиатские и казахстанские, Аму-Дарья, Сыр-Дарья и Или, доносят свои воды до крупных замкнутых озер - Аральского моря и Балхаша, но пустыни выпивают воду и этих морей и озер. В один лишь Арал реки приносят на протяжении тысяч лет ежесекундно почти по 2000 кубических метров воды. И всю эту воду жадно "выпивает" синее безоблачное небо, отдающее назад, на землю, в течение года в виде дождей слой всего лишь в 6 - 10 сантиметров толщиной. Горячий сухой воздух впитывает в себя с поверхности Арала слой воды около 1 метра толщиной, а отдает на землю примерно в 10 - 16 раз меньше. Такое жадное поглощение воды сухой землей и сухим небом и является причиной того, что пустыни не отдают воды на сторону, не питают ни рек, ни морей, а являются "бессточными областями".
Бессточность - это характернейшее свойство пустынь.
В бессточных странах солнце вытягивает влагу не только из почвы, но и из более глубоких слоев и обогащает поверхностный слой почвы легко растворимыми солями, делая ее плодородной. Но если влага близка, то испарение может идти так сильно и из подпочвы будет вынесено столько солей, что на поверхности земли появится белая корка солончака и почва окажется непригодной для растительности. Следовательно, бессточность - это иной химизм почв, иные условия существования растений и животных, иные хозяйственные заботы человека. Надо бороться не с водой, а за воду, за сохранение ее в искусственных водохранилищах, за полив полей, за опреснение воды и почвы, за каждую каплю воды, одинаково нужную человеку, животным и растениям.
Но иногда и здесь человеку приходится энергично бороться против воды в таких местах, где слишком близкие грунтовые воды, испаряясь, успели засолонить почву. В таких местах в дополнение к оросительным каналам устраивают густую сеть глубоких осушительных каналов и поздней осенью, затопляя поля, промывают их землю и выщелачивают соли.
Блуждающие реки
Взгляните на карту Средней Азии и Казахстана, и вы увидите, что к западу от низовий Сыр-Дарьи показаны ее "сухие русла" - "староречья". Десятки таких русел, навсегда покинутых реками, бороздят пустыни, в которых текут чужие реки. Пустыня, раскинувшаяся на восток от низовий реки Или, когда смотришь на нее с самолета, представляет собой сплошной лабиринт речных излучин, среди которых прекрасно сохранились более врезанные русла староречий.
Наш караван как-то выбирался из Кара-Кумов, со стороны Сары-камышской низменности, к Хивинскому оазису низовий Аму-Дарьи. Прошло уже четыре дня, как мы в последний раз запаслись водой и напоили верблюдов. Им тяжело идти, и они беспокойно и надоедливо орут. Лошади переведены на "сухой паек" - одно ведро воды в день и понуро плетутся в хвосте каравана. Но вдруг люди сразу ускорили шаг. Впереди, совсем невдалеке, расстилалась широкая гладь реки. До воды оставалось метров 300 - 400; было видно, как переливается рябь, вода стояла прямо среди кустов тамариска. Очевидно, какой-то неожиданный разлив Аму-Дарьи. Вот повезло!
– Но почему вода не приближается? Почему один из кустов как-то странно выплывает из воды и становится выше? А другой куст? Ведь он был среди воды, а теперь вода далеко от него? Так, значит, это не вода, а только мираж? И сразу еще ощутимей становятся жара и жажда.
Воды здесь нет, до ближайшего колодца еще добрые сутки хода, а между тем мы все время идем по следам воды, и это не только мираж. Развалины зданий, высокие полуразвалившиеся башни и стены крепостей, масса битого кирпича и глиняной посуды встречаются нам на безжизненной равнине. Остатки многочисленных каналов и арыков, правильные прямоугольники когда-то существовавших здесь полей раскинулись среди блестящей на солнце и твердой до звона, растрескавшейся глиняной такырной поверхности.
Здесь все мертво теперь, и все говорит о былой обильной жизни. Здесь расстилались поля древнего Хорезма, могучей и культурной державы старого Востока. Еще в XIII веке здесь цвели сады и зеленели поля, но все покинуто, и все ушло, и одни лишь развалины да глубокое древнее русло Старой реки (Куня-Дарьи) говорят о том, что некогда река питала здесь землю.
На юг от Казалинска и на запад от Кзыл-Орды, на левобережье Сыр-Дарьи раскинулась необозримая пустыня Кызыл-Кумы. Не вся она покрыта песками. На 400 километров от реки в глубь пустыни, до самых берегов Арала, протянулись извивающиеся сухие староречья. А ведь всего лишь в 1816 году по сухой ныне Жана-Дарье частично текли еще воды.
Другие староречья Сыр-Дарьи, например, Куван-Дарья, действовали еще в 1842 году. Каракалпаки в течение ряда столетий использовали воды этих староречий для орошения своих полей. Но уже двести лет назад они переселились в более обеспеченные водой низовья Аму-Дарьи, и районы их древней ирригации теперь совершенно безводны.