Чтение онлайн

Все эти грызуны производят громадную геологическую работу в глинистых и особенно в песчаных пустынях. Они поселяются не на сыпучих песках, а в сильно задернованных котловинах, где под сравнительно густым травяным и кустарниковым покровом образовалась уже почва, где мелкозем уплотнил пески.

Грызуны поедают не только опавшие, но и растущие зеленые веточки саксаула. Они выдергивают многие мелкие растения целиком, вырывают и поедают луковички и клубни, а зимой грызут корни саксаула и других кустарников. О размерах деятельности грызунов в пустынях говорят хотя бы такие цифры. В Кара-Кумах на 1 гектар встречается до 14200 прикопок, сделанных тонкопалым сусликом для добычи клубеньков живородящего мятлика. В той же пустыне вокруг поселений большой песчанки, по выражению одного из исследователей, травостой пустынной осоки "бывает сбрит, место представляется лысиной". Большая песчанка заготовляет эту осоку впрок, и в норках у нее находили кучки сена по 1,5 килограмма весом каждая, а таких складов она устраивает много. Питается она, как сказано, не только травами, но и ветками кустарников. В пустынях южного Казахстана можно встретить целые участки саксаульника, торчащие как живые трупы, настолько они до верхушек обглоданы этими грызунами.

Каждый куст саксаула дает килограммы семян, но они очень часто поедаются грызунами начисто. Лабиринты нор грызунов настолько проветривают и высушивают подпочвенный горизонт, что травяная растительность в конце концов погибает, норы обваливаются, и котловина становится добычей ветров. Казалось бы, это равносильно бедствию, но в конечном счете для пустыни это не так. Пески, уплотненные мелкоземом, становятся менее продуктивными. Поверхность котловин покрывается покровом пустынного мха, и тогда гибнет вся другая растительность, в том числе и кустарниковая. А когда котловина начинает развеваться от "хозяйничания" в ней грызунов, мелкозем уносится ветром, пески, перевеваясь, становятся рыхлыми, их увлажнение при этом увеличивается, и они вновь покрываются более пышной растительностью. В этом проявляется положительная сторона деятельности в песках грызунов, приносящих, вообще говоря, большой вред.

Быстроногие жители пустынь.Немало в пустынях водится всевозможных птиц и млекопитающих. Можно было бы написать не одну книгу о том, как в течение сотен тысячелетий различные животные приспособились к трудным условиям жизни в пустыне; как одни из них впадают в зимнюю спячку, боясь морозов, другие - в летнюю, избегая излишней жары, как многие из них могут жить без воды, а другие -пить совершенно соленую воду, почему у одних желто-серая окраска под цвет окружающей местности, а у других - для защиты от ультрафиолетовых лучей - блестящая черная. Но ограничимся лишь несколькими строками о самых быстроногих жителях пустынь.

Хорошо жить в пустынях мелким животным, в подавляющем большинстве обходящимся без воды и находящим себе пищу на небольшом участке. Они могут предохранить себя от всех невзгод надежной защитой норы, где можно спрягаться и от врага и от жары и залечь в спячку на время бескормицы. Но как быть более крупным траввядным? Им нужен, хотя бы изредка, водопой, ежедневно - наличие корма и ежесекундно - готовность спасаться от врагов. Спрятаться им в пустыне негде. Остается один выход - научиться быстро и много бегать. Ноги их кормят, поят и спасают. Вот почему травоядные жители пустынь являются лучшими скакуцами.

Осенью 1947 года мы на автомашине пересекали северные Кызыл-Кумы. Протекавшая там прежде Сыр-Дарьр оставила после себя на месте обширных былых разливов глинисты осадки, на которых образовались растресканные, как торцовая мостовая, твердые такыры. Их блестящая и гладкая поверхность местами лишена абсолютно всякой растительности, местами поросла низкорослой полынью и одинокими сочными кустами черного саксаула.

– Смотрите, озеро!
– воскликнул кто-то из моих спутников.
– Да какое громадное!

– А это, по-вашему, дымок парохода?
– спросил мой помощник, улыбаясь и показывая на серые клубы, показавшиеся вдали и ежесекундно разраставшиеся.

Через две-три минуты все убедились в том, что озера здесь никакого нет, что это был самый обычный в пустыне, особенно над такыром, мираж. Клубы, оказавшиеся пылевыми, всё приближались, и уже можно было видеть какие-то быстроногие существа, мчавшиеся наперерез нашей машине. Вот уж видны их стройные фигуры, вот передний скакун легко и грациозно перелетел гигантским прыжком через куст. Головы их задраны кверху и назад, но они не убегают, а играют с нами, соревнуясь в скорости. Табунок останавливается, морды животных пытливо поворачиваются в нашу сторону. Резкий гудок сирены, - и они подскакивают и мчатся, вытянувшись цепочкой, далеко обгоняют нас, пересекают путь и снова останавливаются, чтобы обернуться и рассмотреть нас. Это среднеазиатская газель джейран - одно из самых изящных животных. Рога самца тонки, лирообразно изогнуты, и загнутые кончики их сближаются друг с другом. Черные рога и черные глаза резко контрастируют с рыжеватой окраской их спины и боков и белой окраской живота. Тонкие и высокие ножки заканчиваются острыми и твердыми копытцами. Но наиболее красивы их громадные глаза, полные то "живого блеска и огня", то "грусти и задумчивости". Недаром существует эпитет: "глаза, как у газели".

Что привлекло джейранов на эти оголенные такыры? Только одно - осторожность. Они доверяют не столько своему прекрасному зрению и чуткому слуху всегда подвижных и настороженных ушей, сколько своим ногам. Только стоя посреди громадного гладкого, как стол, такыра, они чувствуют себя в безопасности. Здесь проведут они весь день. Малыши могут покормиться среди кустарников, самки останутся их сторожить. А на ночь они уйдут в заросли черного саксаульника питаться его зелеными побегами. Они пришли сюда запастись силами, набраться жира. Осенью к ним присоединяются самцы, выпасающиеся летом отдельно, на сухих кормах. С наступлением зимних холодов косяки уйдут дальше за сотни километров на юг, где будет теплее, где не будет снега, где дольше будет сохраняться зеленая осенняя трава и раньше появится новая - весенняя.

О прежней численности джейранов в наших пустынях можно судить по одному из приказов Тамерлана, в самом начале 1400-х годов повелевшего для пропитания его войска доставить 40 тысяч джейранов. К началу нашего века джейран был полуистреблен. Советской власти пришлось его взять под охрану, запретить охоту, учредить заповедники. Сейчас на одном лишь острове Барса-Кельмес в Аральском море имеется 10 тысяч джейранов. О теперешней численности их в наших пустынях можно судить по тому, что на Устюрте и в западной Туркмении мне неоднократно приходилось поздней осенью встречать косяки по 40 - 70 штук, а на Жана-Дарье в Кызыл-Кумах на 100 километров автомобильного пути, в сезон, когда они еще не сбились в косяки и ходили выводками и табунками по 3 - 7 - 11 штук, их встречали мы от 20 до 110 штук.

Очевидно, в самых ненаселенных районах пустынь джейраны уже близки к своей естественной плотности "заселения" территории.

Есть в пустынях Азии и другой представитель быстроногих антилоп - сайга. Как ни прекрасно мясо джейрана и как ни хорош его жир, но сайга несравненно ценнее потому, что дает больше жира, и потому, что жир ее, и особенно молодые рога, обладают ценными целебными свойствами.

Не удивительно поэтому, что сайга, населявшая прежде не только просторы Азии, но и степи Европы, была почти полностью истреблена к началу нашего века. Считалось, что она если и сохранилась, то только в качестве большой редкости в самых недоступных местах одной лишь Бетпак-Дала.

Сейчас от низовьев Терека и Кумы до Ергеней, в Северо-Прикас-пийской низменности, на Устюрте, в Приаралии, в Центрально-Казахстанском мелкосопочнике она стала достаточно частой, а в Бетпак-Дала она ходит громадными косяками и в малонаселенных районах размножается с поразительной быстротой. На тракте Астрахань - Степное можно наблюдать громадные косяки этого ценного быстроногого скакуна по две и три тысячи животных. Случается, что они уводят за собой отары овец.

Сайга сильно отличается от джейрана. Светлые рога ее более прямолинейны. Шея короче, вся она как-то круглее. Жирный массивный нос и небольшие глаза придают ей какой-то хмурый вид. Ее бег совершенно иной, чем у джейранов. Это не мелкий грациозный карьер, а размеренный, ритмичный и сильный бег иноходью - одновременно то правыми, то левыми ногами. Голова подогнута вниз, рога, как пики, направлены горизонтально вперед, глаза налиты, голова постоянно поворачивается то вправо, то влево, чтобы, не замедляя хода, видеть все, что творится вокруг, чтобы избежать засады. И резкое, короткое не то хрюканье, не то откашливание самца беспрерывно подстегивает бегущих, напоминая выводку о смертельной опасности.

На острове Барса-Кельмес в Арале предполагалось в специальном заповеднике сохранить это ценное животное от окончательного истребления. А сейчас громадное поголовье сайги этого заповедника ничтожно мало по сравнению с тем, которое живет в степях и пустынях.

Нет сомнения, что благодаря охране государства сайга в ближайшем будущем снова сможет нам доставлять свои целебные рога и жир. Уже сейчас в Прикаспии сайга исчисляется сотнями тысяч голов.