Чтение онлайн

В последние два десятилетия черты иной жизни начали входить и в Иран. Пустыню пересекли две первые в стране железные дороги. Из края в край прошли по ней ленты шоссейных дорог, сооружены были новые мосты, начала отстраиваться на европейский лад столица. Появились в столице несколько современных школ и шикарные автомобили. Но это принадлежит иностранцам, привлеченным в страну запахом нефти. И все эти "новшества" не только не дали богатства народу, но лишь привели к разжиганию национальной розни между различными племенами и народами Ирана, к еще большей реакции, к полной потере самостоятельности трудолюбивым иранским народом.

И лежит пустыня так, как лежала она издревле. Лишь меньше стало пастбищ и полей, меньше вод стали нести реки с ободранных гор.

Пустыни Китайской народно-демократической республики.В самом сердце Азии, прижатый к северным подножьям величайшего в мире Тибетского нагорья, лежит пояс пустынь Внутренней Азии. Он протянулся на 3500 километров от подножий Памира до Маньчжурии. Суров климат этих пустынь. Дневная жара чередуется здесь с ночными холодами, пыльные черные бури сменяются сильными морозами, а ветры подчас бушуют сильней, чем в любых других пустынях мира.

По-разному складывалась жизнь человека на пространствах этих пустынь и по узким подгорным их окраинам.

Одни районы извечно служили пастбищами кочевников, хозяйство которых мало менялось на протяжении тысячелетий. "И у травы есть душа", - учит монголов буддийская религия. "Великий грех косить траву и пахать землю - при этом губятся души бесчисленных растений". Вот почему нельзя заниматься земледелием, а надо лишь кочевать со своими стадами, находясь в полной зависимости от природы. Вот почему на громадных просторах Внутренней Монголии веками единственный транспорт был верблюд, единственная одежда - это шерсть, единственная пища - это молоко без хлеба и изредка мясо. Вот почему в годы засух гибли не только стада, но и сами кочевники, и жизнь их оставалась такой же суровой и необеспеченной, как и на ранних стадиях становления человеческой культуры.

В других местах возникали и развивались культурные государства, создававшие свою письменность и литературу. Но приходили завоеватели, уничтожали людей и города, опустошали царства, и на долгие столетия пески овладевали памятниками архитектуры и культуры.

Лишь в 1907 - 1909 годах нашему русскому путешественнику П. К. Козлову удалось найти в Центральной Монголии мертвый город - древнюю столицу Тангутского царства XIII - XIV веков - Хара-Хото, где были найдены богатейшие памятники древней культуры и, в частности, библиотека, насчитывающая около 2000 томов.

В подгорных участках, на узких полосках между песками и горами, там, где есть хоть немного воды, давно возникали оазисы с тщательно возделываемыми полями. На весь мир славятся подземные водосборные галереи - кяризы Ирана. Многие считают их типично персидским типом сооружений. Но в пустынях Западного Китая, в пограничной с Казахстаном провинции Синьцзян, кяризы громадной длины протянулись у подножий гор такой густой паутиной, что можно лишь поражаться тем титаническим трудам, которые потребовались для их создания. Склоны котловин Тур-Фан и Люкчум буквально изрешечены десятками тысяч смотровых колодцев этой густейшей сети кяризов. На выведенных кяризами подземных водах сухих ручьев - саев - жмутся поля, огороды и изредка сады древних исконных обитателей этих стран. Из них наиболее многочисленны уйгуры (называемые там часто таранчи) насчитывающие свыше двух миллионов из трехмиллионного населения Синьцзяна. Живут здесь и таджики, киргизы, казахи, монголы. Быстро возрастает в стране количество китайцев, завоевавших этот "Китайский Туркестан". Поля и домики земледельцев тянутся местами сплошной полосой на десятки и сотни километров, но возделываются лишь узкие ленты вдоль подножий гор, которые удается обеспечить водой.

В восточном Китае в древних земледельческих уездах живет по 700 - 800 человек сельского населения на 1 квадратный километр. Такой густоты населения не знает ни одна земледельческая страна. Не удивительно, что поток китайского населения все шире и дальше уходит в пустыни Внутренней Азии, и теперь во Внутренней Монголии кочевники монголы составляют не больше половины населения страны. В связи с этим все ширится сельскохозяйственное использование, казалось бы, самых неблагоприятных земель.

В условиях феодально-средневекового строя, существовавшего в Китае до 2 октября 1949 года, это освоение было самым примитивным, лишь в той мере, которая была посильна упорнейшему в труде, но разоренному и раздробленному китайскому крестьянину-одиночке. Раздираемый внутренней междоусобицей, Китай прошлого не в силах был преобразовать свои пустыни. Население Синьцзяна оставалось лишенным всякой связи с основным, восточным Китаем, крупнейшие природные ресурсы пустынь не использовались.

Что же представляют собой эти пустыни Китая?

Пустыня Такла-Макан.Между тремя высочайшими нагорьями мира - Тянь-Шанем, Памиром и Тибетом - залегла величайшая на земле Таримская межгорная впадина, почти целиком занятая одной из крупнейших песчаных пустынь мира - Такла-Макан. На полтысячи километров протянулась эта впадина в меридиональном направлении, а с запада на восток раскинулась более чем на 1200 километров, вплоть до блуждающего озера Лоб-Нор.

Реки, стекающие с ледников Каракорума, Памира и Тянь-Шаня, соединяются вместе, образуя большую реку Тарим. Река эта катит свои воды через всю котловину, с трех сторон омывая пустыню. А с юга в пустыню стекают реки, берущие начало на Тибете.

Таримская котловина почти со всех сторон закрыта величайшими нагорьями с их вечными снегами, и выход из нее есть только один - на северо-восток, к пустыням Монголии.

Со всех сторон с нагорий устремляются в котловину ветры. Но самыми сильными и холодными являются те, что дуют зимой и ранней весной с северо-востока, не с высокогорий, а с холодных в это время года пространств открытой с севера Монголии. Таримская впадина расположена на высоте 800 - 1000 метров. Поэтому врывающиеся в нее из Монголии ветры приносят лишь холод, а спускающийся с высокогорий воздух расширяется, разогревается, иссушается и приносит в пустыню зной и сухость. Вот почему так часто бывает безоблачным небо Такла-Макана, вот почему так редко выпадает в нем и снег. Путешественники несколько раз отваживались пересечь Такла-Макан; первым среди них был наш замечательный исследователь Азии Н. М. Пржевальский. Все исследователи поражались высотой и сложным устройством оголенных песчаных нагромождений этой пустыни. Лучше всех описал их наш другой соотечественник, К. И. Богданович. Оказалось, что это - знакомые нам теперь и по другим местам комплексные барханные цепи, в которых барханы, как бы взгромождаясь один на другой, дают пологие со стороны ветра валы, до 100 - 120 метров высоты. С заветренной стороны этот откос граничит с впадиной, то ровной, как стол, и покрытой солончаком, то с низкими грядками песков, поросших редкими травами. На 2 - 4 километра отстоят такие барханные цепи одна от другой, и тянутся они через всю пустыню.

Нам удалось составить карту рельефа песков Такла-Макан, и оказалось, что барханные цепи ее образуют две гигантские системы полукружий. Одна из них как бы истекает с востока, из Монголии, и занимает восточную половину пустыни. Другая охватывает запад Такла-Макана и направлена навстречу восточным дугам. Это опять-таки самым точным образом вскрывает характер циркуляции воздуха над котловиной. Холодные потоки воздуха устремляются в котловину с нагорий и из Монголии. Доходя до ее центра, они настолько разогреваются, что становятся легкими и поднимаются. Поднявшись, они охлаждаются и растекаются поверху от центра котловины к ее окраинам, к горам. Недаром путешественник М. В. Певцов писал о том, что в горах, окружающих пустыню, постоянно со стороны раскаленной пустыни дует холодный ветер.

Труден и утомителен путь по этой безлюдной и безводной пустыне. Вдруг среди сыпучих, но раздвинувшихся песков торчат какие-то балки, доски, лежат на поверхности остатки утвари - немые свидетели когда-то существовавшего здесь поселения. Как здесь, среди оголенных песков, могли жить люди? Откуда взяли они балки и доски в этой стране?

Но вот пески расступаются, и караван входит в речную долину. Повсюду видны следы излучин речного русла. Целые леса поднимаются на этой бывшей пойме. Но нет ни капли воды в русле, ни одного листа на деревьях. Это не лес, это кладбище скелетов погибших деревьев разнолистного тополя тограк, поднимающихся на 6 - 7 метров. Некоторые деревья достигают у основания 5 и даже 7 метров в окружности. Их древесина крепка, как камень, и при ударе звенит. Нет здесь воды, давно ушла отсюда река, высохли грунтовые воды, но надолго остался памятником о былой реке этот словно заколдованный лес. Недаром уйгуры верят, что тограк растет тысячу лет, стоит высохшим, пока не упадет, вторую тысячу лет и только через три тысячелетия его прах развевает ветер. Откуда же взялась здесь река и куда она ушла? Таких рек, заходивших с юга в пески, здесь и сейчас немало. А река Хотан-Дарья, стекающая с Куэнь-Луня, прорывает пустыню на всю ее ширину и, только минуя пески, на северной окраине котловины сливается с другими реками и порождает Тарим. Да и в низовьях Тарим, разветвляясь, одним из русел вновь пересекает Такла-Макан, заканчиваясь не только в озере Лоб-Нор, но и в другом таком же мелководном разливе - озере Кум-Куль. Другая река, Керия, и сейчас доносит свои воды почти до центральных районов пустыни. Самые пески этой пустыни являются таким же детищем этих рек, как Кара-Кумы, созданные Аму-Дарьей. Но реки блуждают, и человек использует их долины в пустыне в основном не для посевов, а только лишь для того, чтобы прокормить в их долинах свои стада.

Густо население оазисов, и почти безлюдны пустыни. Люди ютятся на ничтожных клочках земли, а реки бесполезно катят свои воды на сотни и сотни километров. В недрах подгорья скрыто много богатств, но лежат они никем не использованные. Давно обнаружены признаки нефти, а керосин для коптилок и ламп доставлялся из России караванами верблюдов. Страна одной из самых обширных песчаных пустынь мира лишена была стекла, изготовляемого из песка, и стекло для керосиновой лампы и для окна приходилось везти из той же России, на тех же верблюдах. В жарком климате подгорных полос растут на орошаемых клочках и персики, и виноград, зреют дыни, всевозможные овощи и хлеба, дающие два урожая в год. Но Китайские чиновники взимали бесконечные налоги, наживались, как только могли, и разоряли население. Не удивительно, что отрезанная 2 - 3 тысячами километров караванных троп от основного Китая, страна оказывалась фактически во власти худших прислужников феодального правительства. И в пески уходили окончательно разорившиеся бедняки, имевшие лишь пару коз или несколько кур и жившие только надеждой на улов рыбы в мелких протоках блуждающих рек.