Лик зверя
Шрифт:
Юноша и девушка задумчиво следили за их полетом, думая каждый о своем. И вдруг на небе что-то произошло. Изумленные люди сначала даже не поняли, что именно случилось. Черный купол, усыпанный звездами, как будто раскололся надвое, обнажив громадную пропасть, из глубины которой вырывались языки ослепительного голубого пламени. Этот загадочный космический огонь на мгновение осветил всю степь, и разбуженные, перепуганные животные бросились бежать прочь, оглашая степь безумными криками и ржанием.
В одно мгновение пропасть на небе увеличилась до самого горизонта, и испуганная девушка в страхе прижалась к своему спутнику. А глаза того неотрывно следили за происходящим. В этот миг ему показалось, что время неожиданно остановило свой бег и холодная глыба чужого пространства, горевшего незнакомыми звездами, обрушилась на них сверху, наводя ужас и смятение на все живое вокруг.
Цепочки ярких звезд сплетались в невиданные созвездия, сгущались в огненные шары, пронизывающие холодный мрак стрелами белого света. Облака светящегося газа уходили в беспредельные дали, скрывая таинственные черные глубины загадочной Вселенной. Видение это длилось несколько минут, а может быть и мгновений, и потом края космической бездны так же неожиданно сомкнулись.
Людям показалось, что в этот миг от звезд отделилось крохотное светящееся пятнышко, похожее на блик от костра, бесшумно и стремительно достигло горизонта и бесследно растворилось в темноте. Они прислушались, но ветер не донес до них ничего, кроме мерного рокота волн близкого моря. Ночь снова окутала степь своим бархатным покрывалом, принося тишину и спокойствие…
Светлана замолчала, мечтательно глядя перед собой. Она лежала, сцепив руки под затылком. Груди ее высоко поднялись, а продольная впадинка посреди тела углубилась.
— Это сказка? — после некоторого молчания спросил я.
— Скорее легенда, — отозвалась она, поворачиваясь на бок и лениво кладя руку мне на плечо. — Но ты представляешь, Сид, как это здорово, что на Терре уже начинают появляться свои легенды, притчи, сказки, называй их как хочешь! Это же первые признаки зарождающейся новой культуры — культуры планеты Терра! А значит, здесь очень скоро появится и новое общество!
— Новое? Мне казалось, что мы привносим сюда наше, земное общество, без вариантов и различий?
— Я с тобой не спорю, Сид. И все же в чем-то это общество будет отличным от нашего. Ведь мы не властны над ходом истории полностью. Конечно же, и здесь все будет устроено так же, как и на Земле, но культура, обычаи, обряды местных жителей станут немного иными. Согласись, это неизбежно. Так будет и на других колониях Трудового Братства. В этом и заключено бессмертие земного человечества, рассаживающего семена своей жизни везде во Вселенной. Конечно же, все произойдет не сразу, не в одно столетие, но так будет!.. Эх, как бы я хотела хоть одним глазком взглянуть на тот, будущий мир Терры! — Она порывисто приподнялась на локте. — Знаешь, вот закончится наша с тобой работа здесь, и я обязательно вернусь в археологию или, может быть, стану этнографом.
Она нежно погладила меня по плечу. Улыбнувшись, сказала:
— Включи, пожалуйста, теледатчик. Сегодня идет передача сообщений с Земли.
Я встал, подошел к ячеистому шару в углу комнаты. В лучах заходящего солнца он казался жемчужно-розовым. Отодвинув штору на окне, я выглянул наружу. Золотисто-палевый свет поднимался из-за далекого черного берега там, где призрачный острый серп Нерея разрезал надвигающуюся ночную мглу. Море в бликах заката сделалось голубовато-серым.
Я обернулся. Светлана лежала на широком низком диване, откинувшись на мягкие надувные подушки, бронзовая в лучах заката, и внимательно смотрела на меня. Ставшие угольно-черными, прямые черты бровей оттеняли синеву ее глаз; полоска ровных зубов полуоткрытого рта казалась блестящей жемчужиной. Я вернулся к ней и опустился рядом на постель. Гибко прогнувшись, Светлана села за моей спиной и обняла меня за плечи.
Из купола теледатчика выдвинулся крохотный цилиндр на высокой ножке и загорелся фиолетово-розовым светом. Перед противоположной стеной комнаты сгустилось, фокусируясь, изображение. В это время загорелся синий глазок на нижней панели теледатчика, и неясные, торопливо двигавшиеся контуры людей вдруг обозначились резко и объемно. Ячеистый шар вспыхнул, и сразу погас закат, стены исчезли, и мы как бы очутились в девственном лесу на берегах Амазонки. Деревья толпились по сторонам, опутанные лианами. Их ветви местами сплетались, образуя сплошной зеленый полог. Множество птиц перелетали с ветки на ветку, прячась в густой листве, прямо над нашими головами, оглашая пространства леса резкими стрекочущими криками.
Вся комната, вернее, ее пол напоминал теперь небольшой островок, заброшенный в глубь зеленого лесного океана. Через секунду этот островок двинулся с места — деревья обтекали его по сторонам, смыкаясь за нашими спинами в непроходимую чащу. Воздух наполнили неповторимые терпкие запахи тропического леса, щекотавшие нос и будившие в душе давно забытые первобытные чувства.
Вот впереди посветлело, быстро мелькнула узкая полоса воды и тут же исчезла, заслоненная густыми зарослями бамбука. «Остров» остановился, неподвижно повиснув в воздухе. Вокруг, касаясь друг друга, шуршали стебли бамбука, метелки его кивали налетевшему ветерку. Раздался слабый треск, какие-то удары, заросли в одном месте раздвинулись, и из-за сплетения стеблей показалась фигура человека.
«Прекрасна и удивительна природа Амазонского заповедника, — произнес красивый голос диктора. — Оставленный людьми почти нетронутым, он являет нам множество удивительных, более нигде не встречающихся видов животного и растительного мира».
— Я работал там в молодости, будучи еще стажером, — шепнул я на ухо Светлане.
Картины в теледатчике продолжали сменяться. Шли общепланетные новости. Появлялись панорамы больших строек, светлые цеха заводов, лаборатории научных институтов. Поля, засеянные генетически перестроенными зерновыми, дававшими необычайные урожаи, и фруктовые сады, пестревшие громадными сочными яблоками, апельсинами, грушами, деревья в которых плодоносили круглый год, широкими полосами уходили к горизонту. Огромные морские плавучие фермы покачивались на медленных океанических волнах, дрейфуя между континентами и давая ежегодно сотни тонн морских моллюсков и водорослей, чрезвычайно богатых витаминами и микроэлементами.
Кругом кипела жизнь, полная радостного увлеченного труда и самозабвенного творчества. Само собой, как и везде в жизни, все это переплеталось с разочарованиями, грустью и тревогами. Но все эти тоскливые дни, усталость и препоны не могли ни отвратить от увлеченности исследованием, ни посеять сомнения в правильности избранного пути.
Вдруг движение вокруг нас замерло. Мы со Светланой словно висели на большой высоте, а внизу, на равнине, раскинулся Город, вернее небольшая его часть, омываемая с востока величавой неторопливой рекой.
Сначала негромко, с каждой секундой все более усиливаясь, зазвучали призывные звуки, похожие на звуки фанфар. Через мгновение они разлились торжественными переливами, и в душе появилось радостное и волнующее чувство ожидания скорого наступления какого-то значительного события. Фанфары достигли самой высокой ноты и рассыпались мелодичными трелями серебряных колокольчиков.
Крохотный островок нашей комнаты неожиданно и стремительно начал падать вниз с этой грандиозной высоты. Земля с каждой секундой неотвратимо приближалась. Иллюзия падения была столь реальной, что у меня перехватило дыхание. Светлана прижалась ко мне, широко раскрытыми глазами глядя вниз. В какое-то мгновение мне показалось, что мы неизбежно разобьемся.