Чтение онлайн

— Альги, я слушаю — напомнил он

— Все хорошо Марк. Я рассказала Сегесту и он согласился, как я и говорила — она улыбнулась.

— Ты приехала, чтобы передать его слова?

— Да — на миг она замялась — и не только — девушка улыбнулась и раскрыла объятья.

Ну что тут поделаешь. Валерий обнял дочь Веамильда, поцеловал долгим поцелуем и с сожалением отстранился. За стенами палатки была отчетливо слышна болтовня сразу на двух языках и громкий смех. Херуски и легионеры нашли общий язык и теперь весело коротали время. Предаваться любви в такой обстановке возможно было даже интересно, а скорее пикантно, но такой экстрим им сейчас был не нужен. Слишком уж за рамки игры выходила такая любовная забава. Альгильда все правильно поняла и улыбнулась.

— Да Марк, ты придешь позже.

— А как же Сегивиг и его люди? — удивился Буховцев.

— Это мои люди. Они служат Сегесту, но все из рода моего отца Веамильда. Они все знают. Когда я рассказала Сегесту, он рассказал им. Это он отправил их со мной к тебе в лагерь, и они знают, что ты мой муж.

— Муж?

— По нашим законам — да. Ты поднес мне дар, а я его сама приняла, к тому же твое предложение… У нас этого достаточно. Так что ночью приходи сюда и вступай в свои права — при этих словах Альгильда хихикнула, и даже в полумраке палатки было видно, как она покраснела.

— Вступлю — заверил ее Буховцев и негромко рассмеялся — я мечтал об этом две недели.

— И еще Марк, ты хотел жениться на мне по римским законам, как ты хотел это сделать?

— В этих краях римская власть, это наместник. Я поговорю с ним, и он все юридически оформит. В Риме главное именно такая запись.

Альгильда удовлетворенно кивнула.

— Сегест говорил о том же и просил тебя этого не делать. Он пытается уговорить старейшин поддержать его, и известие о том, что дочь Веамильда, его воспитанница теперь римлянка, ему повредит.

Буховцев задумался. Все шло немного не так, как он хотел.

— И когда же?

— Позже. Возможно осенью, когда вы уйдете на зимние лагеря. Ведь тебе там будет скучно и будет нужна жена — она мило рассмеялась легким звонким смехом.

Валерий ее невесело поддержал.

— Если бы можно было ждать до осени. Я знаю Альги, что задумали херуски, и до осени многое может случиться, а я хочу, чтобы ты была моей женой по нашим законам. Чтобы это было закреплено записью на папирусе, а лучше на коже и при свидетелях, и ты могла спокойно дожидаться меня в Риме — его голос стал серьезным — раз Сегест просит, я не буду ничего говорить до осени, но перед уходом легионов обязательно подойду к наместнику. Ты тоже должна будешь прибыть в лагерь.

На короткий миг, милое личико Альгильды омрачила тень тревоги, но почти сразу ушла, и ее лицо исполнилось решимостью. Она взяла его руку и прижала к щеке.

— У нас разные слухи ходят, но я думаю, что все будет хорошо. Верь мне Марк.

— Верю милая — успокоил ее Валерий.

Он только сейчас заметил, какие у юной девушки крепкие пальцы.

Они поговорили еще немного, и Буховцев пошел в лагерь, а ночью вернулся снова и 'вступал в свои права' до самого утра. И так было почти все ночи, что он провел в стоянке воинов из рода Веамильда у забытого богами поселка херусков. День Альги проводила в Готте у своей родни, а к вечеру спешила к лесу, где ее уже ждал Валерий. Вообще-то не правильно было командиру оставлять на ночь лагерь, но Цедиций относился ко всему с пониманием и его прикрывал. Валерий же отдыхал. Нудная служба в диком лесу превратилась для него в короткое время отдыха перед предстоящими потрясениями.

Однажды глубокой ночью Буховцев проснулся от непонятного зова пронзившего его сознание. Он одел тунику, накинул плащ и вышел на свежий воздух к кострам, у которых дремали бородатые херуски, охраняя сон своей госпожи и ее неправильного, римского мужа. Ночной воздух был прохладен, а на белесом небосклоне сияли яркие россыпи звезд. Прекрасная ночь, но Валерий не обратил на нее никакого внимания. Для него ночной лес был наполнен тревогой и опасностью. Он не знал с чем это связано, но понял, что странное послание было адресовано ему. Приближалось испытание. Ничего подобного он не ощущал даже перед схваткой у 'кратера Плутона', а значит, испытание было из тех, от которых зависят его судьба и жизнь. Ну что — же он был готов. Буховцев вздохнул и пошел в палатку, нужно было выспаться. С утра была назначена охота.

Утро охоты выдалось пасмурным и прохладным. Конец июля в Германии далекого прошлого странным образом напоминал такой же в России будущего. На лугу в пойме небольшого ручья собралось несколько десятков херусков, два десятка легионеров из разведки, а с ними Буховцев, Цедиций и Филаид. В лагере за старшего остался Домион. В общем, все руководство местного римского войска можно было брать голыми руками. Валерий сказал об этом префекту, однако тот его заверил, что все нормально и Буховцеву осталось только пожать плечами. В опыте и предусмотрительности Луция он не сомневался. Расположенный в паре часов пешей ходьбы от лагеря луг, заполнялся постепенно и теперь на нем слышался разноязыкий гомон и заливистый собачий лай. Среди херусков и их собак царило радостное возбуждение, охота была и для тех, идля других любимой забавой. Валерий посмотрел на довольных германцев, их счастливые в предвкушении предстоящего события лица, и понял, что ему до этих охотников далеко. Для большинства местных племен сходить на охоту было все равно, что сходить в супермаркет за едой в его времени. Хотя были и ограничения, их ему объяснял Ахилл Филаид.

— Когда род занимает земли, он берет себе также места для охоты и ловы. Реки тоже делятся. На землях всех родов на любого зверя и птицу свободно можно охотиться лишь вождям и их людям. Для остальных есть ограничения. Род всегда охотится на своих землях, да и то не на всякого зверя можно. Такие вопросы главы родов и старейшины решают.

— А если кто на земле чужого рода зверя возьмет?

— Если поймают, то на суд, а там что вождь решит. Только до суда редко доходит, обычно сами разбираются. Если кого второй раз поймают, могут и прибить. А вообще здесь постоянных границ нет, из-за земель вражда всегда идет.

Интересные дела однако. Ахилл ходил в эти края уже три года и знал много. Впрочем, время здесь не так важно. Чтобы выяснить такие мелочи надо быть любознательным Ахиллом Филаидом, ну или в его случае — спросить у Альгильды. Хотя у них с Альгильдой есть темы для разговоров по — интереснее.

— А как же мы?

— Мы, это мы, Марк — рассмеялся эллин — это все-таки наша провинция, да и некогда нам здесь охотой заниматься. А так всякое конечно бывает. У меня случай был в прошлом году. Подходил старейшина, сын у него убил оленя на чужой земле, так он просил, чтобы эту добычу мы на себя взяли.

— Взяли?

— Взяли. Нам то что, а у них из-за этого вражда на год.

Буховцев обратил внимание на предводителей херусков. Один из них, черноволосый, кряжистый здоровяк ростом с Валерия, чертами лица походил на Сегимера и явно приходился ему родней.

— Ингвиомер, младший брат Сегимера, а рядом младший сын Сегимера, Флав — пояснил Ахилл.

Буховцев внимательно посмотрел на Флава. Черты Сегимера на его лице найти было не проще, чем на лице Буховцева черты Валериев Корвусов. То есть, что-то было, но не больше. Удивляло и чисто выбритое лицо Флава, а также его коротко стриженные белокурые волосы, совсем не типичные для черноволосых вождей херусков. Внешне Флав больше походил на римлянина, чем на германца.

— Не очень то Флав на отца похож. Если бы мне сказали, что боги сыграли над Сегимером шутку и подкинули в колыбель его жене чужого младенца, я бы поверил — заметил Валерий.

Филаид улыбнулся краем губ.

— Только не говори об этом Флаву, а то обидится, а я бы этого не хотел. Он достойный юноша. Но ты прав Марк, здесь есть своя история. В роду Сегимера иногда рождаются дети, цветом волос похожие на большинство других германцев, и это считается плохим признаком. Такие наследники не так достойны и не так почетны, поскольку не похожи на предка их рода, который был сыном их главного бога, как ты сам понимаешь — эллин рассмеялся и продолжил — их бог тоже темноволос. Так что Флаву не повезло. Когда отец отправил его и Арминия в Рим, он быстро стал своим среди римлян и предпочитает римский образ жизни местным лачугам.