Чтение онлайн

– Эй, Битмир, не угасай, слышишь, крепись! – затараторил он.

Тот лишь что-то прохрипел в ответ, нервно сжав плечо старшего дружинника. Зеленоглазый, обернувшись, крикнул друзьям:

– Отступаем!

– Как же, Злат? – возмутился один из стрельцов. – А наши? Им помощь нужна.

– Битмир ранен сильно, надо перевязать его, опосле поздно будет, – прошипел он.

– Бегите к лесу, я прикрою! – крикнул второй стрелок.

– Я вернусь за тобой, – пообещал Злат и потащил к лесу теряющего сознание Битмира.

Старший дружинник понимал, что оставляет часть своего отряда на волю судьбы. Понимал, что осман много, и выстоять одному против них невозможно, что обрекает друга на верную смерть, а если останется, то жизнь Битмира оборвётся. Злость на самого себя была велика до скрипа зубов, но изменить Злат ничего не мог. Вдруг за спиной раздался крик, обернувшись, он увидел, как лучник вырывает из ноги стрелу. Злат протянул ему руку и ринулся вперёд уже с двумя ранеными. А позади земля сотрясалась от топота копыт, сама Смерть гналась за ними, сковывая ледяным дыханием спины.

Резкий порыв ветра заглушил свист оперения, древко стрелы пролетело мимо уха Злата, жалобное ржание лошади коснулось слуха. Ещё стрела и ещё, и ещё, они вырывались из густых крон, настигали османских всадников. Сердце дружинника дрогнуло, так мог бить только один стрелок… стрелок, что лето назад завладел его мыслями навечно. Злат невольно пробежал взглядом по бархатным клубам листвы в поисках тонкого силуэта, но ничего не заметил – стрелок ловко лазал по деревьям, утопал в густой поросли кустарника, меняя позиции обстрела. Звон мечей оторвал старшего дружинника от поисков «жрицы Деваны*», обернувшись, он увидел, как два могучих витязя рубят его обидчиков. Этих воинов Злат очень хорошо знал и был безмерно рад им. Прислонив Битмира к дереву, он обнажил меч. Взглянув на своего стрелка, перетягивающего ногу ремнём, затараторил, направляясь в сторону горного хребта.

– Вихрат, перевяжи его, я за Геровитом.

***

Устрашающий шёпот клинков заставил осман отступить. Рыча от злобы, воины пятились, не зная как подступиться к Волоту. Двое осман, переглянувшись, бросились на витязя с противоположных сторон. Бер отстранился от вражеского клинка, резко опустил меч на его голову и, обернувшись, разрубил тело второго противника. Всмотревшись в искривлённые гневом лица соперников, ждал очередной атаки. Османец, выхватив серпы, ринулся в бой. Багряные росинки сорвались со стальной глади провернувшегося в широкой ладони меча, разбились о тонкие нити трав. Острое лезвие впилось в тело соперника и покинуло его под истошный крик несчастного.

_________________________________________________________________

Девана* – богиня охоты, вооружена была искусным луком, который был способен поразить любую мишень.

Баровит остановил османский клинок, оскал тюрка отразили скрещенные лезвия; славянин увёл мечи вниз и ударил соперника головой в нос. Черноглазый на миг ослеп, холодная сталь так и не дала ему прозреть. Два всадника друг за другом неслись на друзей. Волот равнодушно смотрел на первого, оставаясь неподвижным. Наездник замахнулся саблей, но цель растаяла в воздухе, словно дым. Витязь пригнулся, пропустив клинок над головой и, резко выпрямившись, рукоятью меча поразил конский бок. Хруст рёбер заглушило пронзительное ржание, скакун повалился, сбрасывая седока. Оттолкнувшись руками от земли, османец резко развернулся, но сковавший горло холод заставил остановиться, угасающий взор замер на тяжёлом клинке, перепачканном кровью.

Закрывшись от сабли всадника щитом, Баровит резко отскочил, одновременно хватаясь за сбрую коня. Рванув узду, витязь повалил животное на землю. Перепуганный жеребец, рухнув на хозяина, отчаянно забил копытами. Израненный наездник попытался встать, но тяжёлый клинок пригвоздил тело, обдав жгучей болью каждую клеточку.

– Ступай за Златом, – сказал Зорька, заприметив пятерых османцев.

– А ты? – нахмурился Волот.

– Злату ты нужнее, – уверил друг, закидывая щит за спину.

– Их же там двое, – начал было Бер.

– Не уверен в том, что сейчас их двое, – осёк Баровит. – Коли Геровит жив до сих пор, то удача великая, а коли нет, то Злат не выстоит. Ступай, мне Радмила подсобит.

– Ну, ладно, токмо не поляг здесь, – сдался витязь и кинулся к горе.

– Постараюсь, – шепнул в никуда старший дружинник, готовясь к новой атаке.

Свист лезвий, разрезающих воздух, звенел в ушах нескончаемой пыткой, силы оставляли дружинников, а османам, казалось, не было числа. Друзья сражались плечом к плечу. Левая рука Геровита болталась плетью, рубиновые змейки, высовывая из-под кольчуги блестящие головы, бежали по ней, каплями срывались с кончиков пальцев. Сердца яро бились, разгоняя по телам раскалённую лаву гнева. Тархтары не были намерены сдаваться, может, и суждено им было погибнуть, но и с собой они могли забрать немало.

Провернув в руке меч, Злат снёс голову с плеч неприятеля. Что-то блеснуло возле лица. Старший дружинник едва успел отстраниться, но холодное лезвие коснулось щеки, оставив тонкий багряный след, срезав прядь золотисто-русых волос. Рассвирепевший воин с размаха выбил меч из рук османца, с диким рыком схватил безоружного противника за горло и задушил.

Геровит уклонялся от атак соперника, мир вокруг то качался, то раздваивался. Выставив перед собой меч, мужчина всмотрелся в карие глаза наваливающегося османца; руку пробивала дрожь, вражеский клинок медленно приближался к лицу. Геровит чувствовал, как кровь пульсирующим потоком пропитывает подкольчужник, как слабеет израненное тело, мысль о приближении конца укреплялась в сознании, пробуждая страх. Но враг неожиданно захрипел, глаза расширились и застыли. Обмякнув, он повалился на землю, являя массивный меч в спине. Переведя взгляд в сторону криков и стонов, Геровит увидел Волота, калечащего осман.

– Злат, бери Геровита да прорывайся к Зорьке, – гаркнул витязь.

Злат перечить не стал, схватил шатающегося друга за плечо и увлёк за собой. Могучий Бер окинул взором неприятеля – много их было, много, но думать о численном перевесе воин не пожелал, лишь вырвал меч из бездыханного тела, закрутил в руках два стальных солнца и ринулся в бой.

Огибая массивные валуны, Злат спешил к спасительной тени, что бросали на поляну острые пики елей. Лязг мечей заставил дружинников сбавить шаг. Выглянув из-за поросшей мхом глыбы, Злат увидел, Баровита, сдерживающего натиск троих осман. Всадники приближались к нему, но меткий стрелок не дал Зорьку в обиду, сразив острыми стрелами непрошеных гостей. Злат крепче сжал перекинутую через плечи руку Геровита, бросился к шуршащей бездне. Топот копыт возник за спиной, погоня была настолько очевидной, что не требовалось даже оборачиваться. Злат со всей силы оттолкнул от себя друга, выхватил меч и с размаха вонзил его в мускулистое тело коня. От столкновения старший дружинник отлетел в сторону, тело сковала боль, очертания окружающего мира утратили ясность. Чёрная фигура возникла над ним, придавила к земле, не позволив подняться. Злат обхватил запястья османца, сжимающего нож; противник давил на клинок всем весом, блеск приближающегося лезвия слепил глаза. Глухой стук остановил намерения тюрка, из-за сомкнутых зубов вырвался хрип, вмиг обмякшее тело рухнуло на дружинника. Сбросив с себя противника, Злат увидел в его виске стрелу, в следующее мгновение мимо пронёсся размытый силуэт, вставая между ним и приближающимся всадником.

Очередная стрела поразила жеребца, спешившийся наездник в гневе бросился на лучника. Стрелец, выхватив сакс из ножен, сделал ложный выпад; османец увернулся, но тут же попал в плен тугого лука, петлёй обхватившего шею. Дружинник резко рванул лук на себя и потерявший равновесие противник налетел на выставленный сакс. Воин высвободил клинок из тела врага, тонкие пальцы, быстро отправив лук в налучье, скользнули по предплечью правой руки, метнули блестящее лезвие в приближающегося тюрка. Тот с хрипом повалился на землю, давясь собственной кровью. Стрелец подошёл к поверженному, вытащил из его шеи металлический ромб. Увесистая вещица умещалась на узкой ладони, но при своих малых размерах была столь же опасна, как и сакс, красующийся в богато украшенных ножнах. Ромб вновь канул под покров рукава; одёрнув кожаную безрукавку, укрывающую торс, воин направился к тяжело дышащему соратнику. Небрежно опустив капюшон, стрелец остановился подле Злата. Растирая гудящие виски, щуря глаза, Злат всматривался в нежный лик своего спасителя, густые светло-русые косы, обвивающие голову, огненные глаза.

– Живой? – насмешливо прищурившись, спросила лучница.

– Как же я рад видеть тебя, Радмила Игоревна, – улыбнулся измученный дружинник, невольно скользнув взглядом по стройным ногам, до колена скрытым сапогами.

– Помоги свому другу до леса добраться, вас там Бус встретит, – равнодушно бросила она и ринулась на подмогу Баровиту.

«Обижена на меня, – подумал Злат. – Знать бы за что».

***

Тяжёлые клинки легли друг на друга, со скрежетом заскользили по металлической коже подобно ножницам, и голова османца с глухим стуком рухнула на землю. Серые глаза впились в двоих противников, сверкающие зеркала блокировали их мечи. Витязь почувствовал родную вибрацию и взгляд, прожигающий спину. Ухмыльнувшись, Волот отбросил от себя соперников, пригнулся. Сияющая птица, оттолкнувшись от его плеча, возникла в слепящем диске Хорса, стальные перья, пропев в воздухе, рассекли шеи османцев. Под звон сабель, омуженка взвилась серебряной змеёй, неся лишь смерть.