Чтение онлайн

Если не видишь свет, нужно не переставать двигаться, ведь ты не знаешь, за каким поворотом появится луч надежды.

«Белый зал», созданный Адель Моран много веков назад с целью отделять эмоции от логики и править миром, оставаясь верной принципам Коалиции, продолжал давить на присутствующих.

Миссис Моран, облокотившись на спинку кресла в ожидании Вонга, закрыла глаза, вспоминая наивность того времени. Убрать чувства из уравнения… Не пытайся она жить в соответствии с этим принципом долгие годы, возможно, её мир не оказался бы в руинах. Юная жена Ричарда настолько сильно увлеклась политикой, что не заметила, как сделала её частью личной жизни.

Движение справа напомнило о присутствии Доминика. Он всегда ненавидел эту комнату, но вот Ян был в ней счастлив, если не сказать больше.

Стоило вспомнить вампира, как он возник на пороге, улыбаясь одними губами — плохой знак. Вонг медленно подошёл к столу, занял своё место, и в следующую секунду зал наполнился плотным, монотонным напряжением, способным быстро перейти в нарастающее дребезжание, стоило только Яну пожелать такого эффекта.

Адель резко выпрямилась, нервы натянулись тонкими струнами, способными среагировать на движение пылинки, мягко опускающейся с потолка. Женщина громко выдохнула — чутьё, выработанное столетиями, не могло дать сбой.

Доминик замер, рассматривая вампира из-под прикрытых век. Минута, вторая, третья… Оборотень не шелохнулся, казалось, слова вырвались изо рта без участия губ:

— Ты опять сделал это, — холодная констатация факта, но пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресел, побелели.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — невозмутимо ответил Вонг, продолжая контролировать напряжение.

Со стороны Адель раздался глухой стон, быстро растворившийся в белых тонах зала. Слова напомнили плевки:

— Ты пошёл на незаконную сделку, не обсудив её с нами, а сейчас просто ставишь в известность.

— Довольно горячо, — похвалил женщину вампир.

Миссис Моран резко встала с кресла, подошла к окну, замерев на несколько секунд. Она напоминала заколдованную каменную статую, бывшую когда-то живой. А затем камня лишили души. Отрешённый голос сдавшейся женщины нарушил тишину:

— Мы создавали эту комнату для того, чтобы обсуждать здесь проблемы и принимать решения, а не смиряться с происходящим.

— Как давно это было, Адель… — Вонг сделал выжидательную паузу, но вдова молчала, вампир продолжил, — и ты, и Доминик ненавидите этот зал до боли, но никто никогда не заявил мне об этом. Почему вы терпите? Почему не можете сказать открыто, что мир изменился, и мы должны измениться вместе с ним?

Молчание резануло по нервам. Лучшая защита — нападение. Ян решил идти до конца, ловко создав нужную атмосферу и переиграв ситуацию. К тому же, следовало убить двух зайцев одним ударом: рассказать про карона и вдохнуть в присутствующих желание двигаться в новом направлении, проанализировав и переоценив.

— Задумайтесь… Так уж мы и обсуждаем все вопросы? Готовы ли вы к диалогу на любую тему? — Ян уставился в одну точку, осознавая горечь происходящего. — Когда мы перестали быть равноправными партнёрами? Когда каждый поставил свои интересы выше интересов Иного мира?

Вампир с тоской отметил, что, несмотря на важные дела, решаемые Коалицией практически каждый день, её члены начинали упускать суть, смотреть на происходящее замыленным взглядом, всё чаще перекладывая ответственность на нижестоящих существ.

— Не буду тянуть: я дал добро на отправку карона на Землю, это единственный способ выйти на взбесившуюся тварь, рвущую людей на куски… Нужно покончить с происходящим, иначе мы скоро потеряем контроль над информацией: люди узнают о монстрах, а этого допустить нельзя.

Адель судорожно вздохнула, Доминик, казалось, перестал дышать. Ян предвидел подобную реакцию.

— Успокойся, Адель, ведь ты скрепила сделку с Неменцевым сексом, чтобы он не тронул твоего сына. Если Берк пострадает, это будет не по вине Петра. А ты, Доминик, перестань переживать об Адель, она — большая девочка, — чуть задумавшись, Вонг добавил, — и об Ароне тоже — он дал добро.

— Как? — вырвалось у оборотня, — как ты можешь доверять ему?

— А я и не доверяю, но, действуя проверенными методами, никогда не рискуя и ничего не предпринимая, мы можем потерять управление над Иным миром, и он превратится в хаос.

Ян резко поднялся и принялся расхаживать по залу.

— Если Арон не имеет отношения к делам на Земле, то мы ничего не теряем. Уничтожим зверя, и всё закончится. Если же имеет, то он тоже рискует, причём, сильно.

Вонг остановился, посмотрел на Адель, затем на Доминика и сухо произнёс:

— На мой взгляд, если маг и замешан, то он сам начинает терять контроль над происходящим — ведь на момент кровавой бойни на Земле не было ни одного архаи, ни одного. И это доказано. По логике, карон-убийца никем не управляем.

Вампир выдержал паузу, затем тихо добавил, опустив занавес:

— Но, если верить ликвидатору и его девчонке, монстр не одинок… В итоге: фигуры Иного мира расставлены на чужом поле, и только так мы можем уравнять шансы в борьбе с неизвестным врагом. Риск очень велик, но все другие варианты закончились.

Ян направился к двери, бросив на ходу:

— Я не хотел рассказывать вам о попытке, но тогда это бы означало начало конца.

Вампир покинул зал, но белый цвет продолжал давить на двоих, постепенно смешиваясь с напряжением, всё ещё царившим в комнате. И коварная смесь проникала под кожу, текла по венам, вгрызаясь в то, что осталось от покалеченных душ, слишком сильно увлёкшихся личными проблемами в месте, совсем для этого не предназначенном.

Встреча Сеймы в офисе превратилась в праздник, но не такой, какой бывает в обычных конторах, нечто вроде Дня Рождения или свадьбы, где народ поздравляет виновников торжества, даже если не горит желанием этого делать. В подразделении ликвидатора получился праздник, наполненный истинными чувствами и маленькими победами над страхами, скрытыми в глубине каждого… возвращение из ада, и пусть туда, где правит смерть, а руки каждого в крови, но возвращение — добровольное и смелое, осознанный выбор блуждающего во тьме. Она доказала, что жизнь сильнее, что тонкий луч света иногда способен разрезать непроглядную тьму и осветить ту часть души, ради которой стоит жить дальше.