Чтение онлайн

– Ты посмел ввалиться в мой дом ночью, без спроса! Ты посмел отдавать приказы моим слугам так, будто они твои слуги!
– перечислял он мои смертные грехи. И ведь это ещё Бокка оставил девчонок у себя, а так бы я и их сюда приволок. Ой, что бы тогда было...

– Это мой дом! Это мои слуги!
– шла уже тринадцатая минута воплей, а я, между прочим, вторую ночь толком не спал, и забыл, когда ел последний раз. В том смысле, что более продуктивно было бы меня сначала накормить, напоить, дать выспаться, и только потом орать. Но этот-то, матюгальник самозаводный, сам сытый и выспавшийся, чего бы и не поорать. Хотя ничего такого, если разобраться, я не совершил: нормально пришёл домой, уже светало, так что подъём слугам я устроил не совсем ранний, кто-то и так уже не спал. Тем более - в городе кипеш и пожар в разгаре. Да, сказал никому из дому до особого распоряжения не выходить, было дело, так ведь и распоряжение должно было ж от него быть, не от меня. Только добавил, что гонца надо в контадо отправить, к Тавольи, а то он глупостей наделает. Этим озадачил фаринатовых вояк, высунувшихся во двор на шум. Себе попросил - а не приказал!
– принести пожрать. Вот и всё. А, да! Доложить хозяину, как проснётся. Всё! Ну? Чего истерика?

– Где ты вообще был?
– ага, где шлялся всю ночь.
– Ты вообще должен быть где?

– Прошу меня простить, мессер, - вот так, глазки в пол, ручки к бочкам, поза кающийся Ружеро.
– В тюрьме.

– Что?
– Фарината поперхнулся очередной порцией воплей.
– В какой тюрьме?

– В Стинке.

– В Стинке? Но... Постой, как - в Стинке?
– уже не орёт. Удивил я его.
– Что ты там делал?

– Освобождал донну Марию и её племянниц. Вы помните, мессер, та, что...

– Да помню я прекрасно! Ещё бы мне не помнить, если ты только позавчера мне все уши прожужжал об этом!
– надо же, подумал я, только позавчера, а по мне как будто полгода прошло.
– Нет, ты действительно болван. Я же сказал тебе, что займусь этим сам! Этим утром бы, скорее всего, их уже отпустили.
– К сожалению, мой дорогой мессер, это только вы так считаете. А вот дочка верховной богини придерживается другой точки зрения. И я её словам доверяю больше. Тем более, что Паоле уже досталось по полной.

– Увы, мессер, это не так, - грубовато, конечно, но... Какого хрена? Или я ему нужен, и тогда надо очерчивать и свои территории тоже, или не нужен, тогда... пусть он мне их мне очертит, и я буду знать где и что. По крайней мере не буду рассчитывать на него там, где надо действовать самому, не теряя времени.

– Что значит "не так"?
– Фарината недовольно хмурит брови.

– То, что одну из девиц уже пытали, а к этому времени, как мы с вами ведём беседу, мессер, донна Мария была бы уже казнена.

– Вот как...
– он кажется смутился. Как ни крути, а получается, что слова он не сдержал.
– Не ожидал я, что всё будет так быстро. Я собирался сам навестить Капитана этим утром и не думал, что... Ты сказал, их уже пытали?

– Да. Одну из девочек, Паолу, - я постарался, чтобы мой тон оставался ровным. Всё же Фарината мне нужнее, чем я ему. Даже с учётом Единорога.
– Её сажали на "колыбель иуды".

– О Господи Исусе! Бедная девочка... сколько ей лет?

– Четырнадцать.

– Боже милосердный, бедное дитя...
– он отвернулся и подошёл к окну.
– Я не мог заняться этим делом раньше.

– Я понимаю, - говорю я, хотя я нихрена не собираюсь его понимать, не хочу и не буду. Мне просто некуда от него деваться. Но если раньше у меня были какие-то иллюзии, то теперь всё.

Паолу пришлось нести до дома Бокки на руках. Ему пришлось, конечно, не мне. Я вообще плёлся как оплеванный. Когда, после перевода в Стинке, девочку забрали из камеры, Мария места себе не находила, хотя их общая дальнейшая судьба была ясна с самого ареста. Через пару часов Паолу привели обратно. Тащили её не слишком грубо, но и без особой заботы. Опустили на солому. Ни стоять, ни сидеть девочка не могла. Подол задрался, на внутренней поверхности ног коркой застыла ссохшаяся кровь.

– Тётушка, прости!
– Мария пыталась прижать к груди рыдающую племянницу, но та отворачивалась.
– Прости, я не смогла...

– Успокойся, моя милая, успокойся...

– Я...
– Паола плакала не от боли.
– Я всё сказала, всё... даже больше... чего не было никогда... тётушка... прости, я предала тебя, я тебя оговорила... прости, прости... я не смогла... я всех... и себя, и сестру.... тётушка, очень больно, я не смогла, прости... очень больно...

Лоренца, до этой самой минуты не понимавшая всей серьёзности случившегося с ними, застыла фарфоровой статуэткой с выражением безмерного ужаса на белом лице.

– Не вини себя, малышка, - Мария поцеловала Паолу в лоб, ощутив солёный вкус испарины.
– Тебе не за что просить прощения.

– Тётушка, я всех предала...

– Ну что ты, милая, что ты... Они для того и пытают. Никого ты не предавала. Под пытками никто не выдерживает, никто. И я бы всех оговорила, и тебя бы оговорила, и Лоренцу бы оговорила, а ты ведь знаешь, как я вас люблю? Знаешь?
– Девочка прижалась к обнимавшей её женщине и молча закивала.
– Наоборот, ты очень сильная, очень... Ты должна была сразу всё рассказать, на всё соглашаться...

– Они... они называли это колыбелью Иуды - Паола вновь разрыдалась в голос.

– Маленькая моя... Маленькая...
– Мария губами подхватывала её слёзы.

– Теперь нас убьют?
– голос Лоренцы был такой же безжизненный, как и она сама. Мария теснее прижала к себе старшую племянницу и спрятала лицо в её волосах. Она не знала, как ответить на вопрос младшей, глядя в огромные, неподвижные глаза. Самой захотелось заплакать.

– Я понимаю, - сказал я Фаринате, глядя тому в спину.
– Вы должны были встретиться с герцогом Новелло.

– Да... Ты знаешь? Откуда? Тебя ведь не было здесь?

– Во дворе слышал, - пожал я плечами.
– Ещё позавчера.

– От кого?

– Не знаю, - не стал я сдавать солдатика.
– Я только голос слышал.

– Ну что ж, - мессер Уберти вернулся от окна и сел в кресло.
– Только ты, вероятно, не знаешь зачем.

– Не знаю, - согласился я. Да мне это и не важно, поскольку что бы ту встречу ни вызвало, для меня это не оправдание и веры тебе больше никогда не будет.

– Надвигается война, - открыл он мне огромный такой секрет.
– И у нас не самое лучшее положение сейчас, поэтому крайне нужны союзники. Я отправил своего сына в Сиену, там он, даст Бог, заручится поддержкой нескольких сильных фамилий. Хорошо бы, он получил от них слово... М-да. Но этого будет всё равно мало. Войск у знатных родов и даже городов не так много, они, в основном, полагаются на ополчение, которое не так просто поднять нам на помощь.

– У герцога есть свои войска?

– Есть, конечно, но не в этом дело.

Он пожевал губы, явно раздумывая, стоит ли мне что-то рассказывать.

– От него многое зависит.
– Решил-таки со мной поделиться.
– И многие. Если он скажет в нашу пользу, получить поддержку будет гораздо проще. Тем более, что за Новелло стоит Манфред. Но и Его Величеству тоже надо знать, на что он может с нами рассчитывать и есть ли смысл нам помогать...

– Или напротив, - усмехнулся я.
– Придержать войска при себе, готовясь воевать самому, если мы, как союзник, ничего из себя не представляем.