Чтение онлайн

Отец Амади опустил руку, поднялся и побежал к мальчикам на поле. А я на него смотрела…

Амака зашевелилась в кровати, и я проснулась. Рассвет еще не наступил, и лавандовые лучи утреннего солнца не тронули жалюзи. В слабом свете уличного фонаря я увидела, как кузина завязывает на себе накидку. Но, направляясь в туалет, она никогда ее не надевала. Что-то случилось?

— Амака, о gini?

— Прислушайся, — ответила она.

С террасы доносился голос тетушки Ифеомы. «Почему она встала так рано?» — подумала я, а потом услышала пение. Где-то за окном, на улице звучал целый хор.

— Студенты бунтуют, — пояснила Амака.

Я встала и пошла следом за ней в гостиную. Что это значит? Мы в опасности? На террасе вместе с тетушкой Ифеомой стояли Джаджа и Обиора. Меня удивила ощутимая плотность ночного воздуха, казалось, он состоит из тысяч еще не упавших дождевых капель.

— Выключите уличный фонарь, — велела тетушка. — Они могут начать кидаться камнями, если заметят свет.

Амака выполнила ее просьбу. Пение слышалось громче и четче. В хоре было не меньше пятисот человек:

— Долой старшего администратора! Нет главе государства! Дикарь, надень штаны! Где вода? Где электричество? Где бензин?

— Студенты так шумят, что я думала, они уже перед домом, — сказала тетушка.

— Они придут сюда? — испугалась я.

Тетушка Ифеома обвила меня рукой и притянула к себе. От нее пахло тальком для тела.

— Нет, ппе, что ты! Волноваться стоит соседям ректора. Прошлый раз студенты сожгли машину старшего преподавателя.

Хор голосов гремел вовсю, но не приближался. Послышался шум. В унизанное звездами небо стали подниматься густые клубы черного дыма. Раздался звон битого стекла.

— Мы говорим: нет старшему администратору! Пошел прочь! Вы не хотите нас слушать? Придется!

Пение сопровождали крики и визг. Потом послышался голос, который повел соло, и толпа возликовала. Порыв прохладного ветра, пропитанного едким запахом дыма, донес до нас с соседней улицы обрывок пламенной речи на ломаном английском языке:

— Великие львы и львицы! Разве мы много хотим? Нам нужны политики в чистых трусах! Есть трусы у президента? Чистые трусы? Нет!..

— Смотрите, — прошептал Обиора и ткнул чуть влево. И мы увидели группу бегущих студентов — человек сорок с факелами и горящими палками. Они промелькнули, словно быстрый черный поток.

— Наверное, догоняют основную группу, — прокомментировала Амака.

Мы еще немного послушали, а потом тетушка предложила всем лечь и еще немного поспать.

На следующий день тетушка Ифеома вернулась с работы с новостями о студенческих волнениях. Это был самый мощный бунт с той поры, как подобные выступления стали привычным делом, что произошло несколько лет назад. Студенты дотла сожгли дом старшего администратора со всеми хозяйственными постройками. Огонь заодно уничтожил шесть университетских машин.

— Говорят, самого администратора, его жену и детей вывезли в багажнике старого «Пежо 404», о di egwu, — сказала тетушка Ифеома, размахивая циркулярным письмом. Когда я прочла эту бумагу, сердце мое сжалось, а земля ушла из-под ног. В документе за подписью секретаря университета сообщалось, что учебное заведение закрывается на неопределенный срок в связи с ущербом, нанесенным его имуществу, и сложившейся общей нездоровой атмосферой. Я подумала: что же это значит для нас? Неужели тетушка Ифеома уедет? Неужели мы никогда больше не приедем в Нсукку?

Днем я задремала и увидела сон, в котором старший администратор лил киптяток на ноги тетушки Ифеомы в ванной нашего дома в Энугу. Тетушка Ифеома выпрыгнула из ванны, как бывает только в сновидениях, и перепрыгнула прямо в Америку. А когда я позвала ее и попросила остановиться, она не услышала меня.

Вечером мы сидели в гостиной перед телевизором. Я размышляла о своем сне, когда услышала звук подъезжающей и останавливающейся возле дома машины. Руки у меня затряслись. Мне показалось, что приехал отец Аманди, но раздавшийся вскоре стук в дверь опроверг мои ожидания. Так, громко, властно, с угрозой, он стучать никак не мог.

Тетушка Ифеома вскочила со своего кресла:

— Onyezi? Что вам нужно? Немедленно прекратите стучать!

Она чуть приоткрыла дверь, но чьи-то мощные руки тут же распахнули ее настежь. Незваные гости мигом заполнили дверной проем. В квартире внезапно стало очень тесно: четыре крупных мужчины — синие униформы, перекатывающиеся под рубашками мышцы, форменные фуражки, запахи табачного перегара и застарелого пота — заполнили все свободное пространство.

— В чем дело? — тетушка Ифеома нахмурилась. — Кто вы?

— Обыск. Мы ищем документы, подтверждающие вашу связь с нарушителями мира и спокойствия в университете. До нас дошла информация о том, что вы связаны с группой радикально настроенных студентов, которая занималась организацией беспорядков, — произнес человек, щеки которого густо, почти без единого просвета свободной чистой кожи, покрывали племенные знаки. Голос его звучал механически, будто он воспроизводил некую запись, как магнитофон. Трое других прошли в квартиру: один отправился на кухню и открыл дверцы буфета (так их и оставил), двое других устремились в спальни.

— Кто вас уполномочил? — спросила тетушка Ифеома.

— Мы представляем специальное подразделение безопасности из Порт Харкорт.

— И у вас есть документы, которые вы могли бы мне предъявить? Просто так врываться в мой дом вы не имеете права!

— Вы только посмотрите на эту женщину, уеуе! Я же сказал: мы из специального подразделения! — Наглец нахмурился, лицо его превратилось в уродливую маску. Он оттолкнул тетушку в сторону.

— Почему вы врываетесь в наш дом? — произнес Обиора, вставая и отчаянно пряча страх в глазах под напускной бравадой.

— Обиора, nodu ani[130] — сказала тетушка, и Обиора быстро сел. Он явно чувствовал облегчение от того, что ему не нужно ничего предпринимать. Тетушка тихо велела нам всем сидеть на месте и помалкивать и вышла в гостиную.

Искать что-либо незваные гости не стали, они вообще ни в чем не рылись, но все переворачивали вверх дном. Они бродили из комнаты в комнату, открывали шкафы, ящики, чемоданы, коробки и выкидывали их содержимое на пол. Наконец помещения закончились, и представители «специального подразделения» направились к выходу. Перед тем как покинуть квартиру тетушки Ифеомы, мужчина со шрамами на щеках покачал толстым пальцем перед носом хозяйки: