Чтение онлайн

— Э, можешь чувствовать себя, как дома, — предложил ему хозяин всего этого беспредела. — У меня есть комната как раз для таких случаев, я думаю, ты можешь ее занять…

Предложенная комната чистотой тоже не отличалась, но бардак здесь был необжитый, так что руосец, вздохнув, взялся это исправить.

Здесь начинался какой-то новый этап его жизни; так странно Леарза давно себя не чувствовал. Кочевье закончилось, табор встал на зиму, а назавтра вечером у Леарзы было назначено свидание с Эннис в одном из маленьких уютных кафе с отличным видом на город, каких в Ритире было полно. Ни Асвад, ни Эль Кинди в последнее время не являлись к нему во снах, отчасти потому, может быть, что спал он, как убитый.

Внучка именитого профессора была совсем даже недурна собой, хоть и мало отличалась по поведению от большинства кеттерлианских женщин, с которыми доводилось ему иметь дело: та же ровная улыбка на все случаи жизни, и однако, когда Леарза практически по старой привычке пригласил ее, она пожала плечами и согласилась, мило предположив, что ему пойдет на пользу перемена привычных занятий. Хотя он ждал и даже опасался этого, она ни разу не упомянула своего дедушку, не предложила навестить ксенологический, будто догадывалась, что Леарзе туда совсем не хочется.

И вот они встретились на стоянке для аэро, расположенной на крыше одного из небоскребов, и действительно какое-то время сидели в кафе, но Леарза чувствовал себя неуютно: напиться здесь точно не получилось бы, уже хотя бы потому, что алкоголь в меню не значился, а быть трезвым в женской компании он отвык. Эннис будто бы заметила это и сама предложила пойти прогуляться; так они обнаружили себя в мемориальном парке, окружающем самое старое здание города.

— …больше всего удивляло, когда я только открыл это для себя, — говорил Леарза, размахивая руками, — но человек, как говорится, ко всему привыкает, теперь это и для меня такая же повседневность, как для любого кеттерлианца…

— Удивительно, — неожиданно перебила его Эннис, взглянула в его острое лицо. Он сбился с мысли, умолк; девушка вовсе остановилась, и они остались стоять друг напротив друга в неширокой аллее. — …Прости, что перебила тебя, но я только сейчас заметила, что у тебя практически исчез акцент.

— Акцент?.. — не понял Леарза.

— Ну да, акцент… я помню, когда я впервые встретила тебя, ты очень забавно говорил на нашем языке, смешно растягивал некоторые звуки и часто путался в падежах. А теперь только иногда можно расслышать… и то если знать, что искать.

— Ну, я ведь уже два года живу на Кэрнане, — криво ухмыльнулся он. — И все вокруг меня говорят на вашем языке, должен же я как-то с вами общаться?..

— Да, но… — Эннис смутилась будто, хотя на ее ровном лице сложно было что-либо прочесть с однозначностью. — У тебя нет биокарты…

— И что, это делает меня обезьяной? А впрочем, по сравнению с вами я действительно и есть обезьяна. Вот Малрудан выучил руосский за два дня, а мне понадобилось два почти года, чтобы осилить чужой язык.

— Не говори так, — она всплеснула руками. — Ты, может быть, другой, не такой, как мы, но это не делает тебя хуже или лучше. Ах!.. — она опустила голову. — Извини меня, пожалуйста, если я обидела тебя…

— Нет, что ты, — чуть растерялся и Леарза, поймал ее ладони. — Нисколько. Это я должен извиниться, я… слишком остро чувствую свою непохожесть на вас и часто срываюсь из-за этого… ведь я совершенно неуравновешенный человек, — он усмехнулся, — не умею держать свои эмоции при себе, как вы.

Уголки ее губ коротко дрогнули.

— Мне кажется, — тихо сказала Эннис, — пока ты сам придаешь этому такое значение, ты никогда до конца не привыкнешь к Кэрнану. Не поймешь нас, пока не попытаешься понять… ведь ты даже не пытаешься.

— Я-то не пытаюсь?

— Да. Ты уяснил себе, что мы держим свои эмоции при себе, заклеймил подобное поведение, как дурное, и в глубине души презираешь всех нас за это. Так?

— Что… нет, — нервно оскалился он. — Как я могу вас презирать. Ваша раса гораздо дальше моей ушла по пути развития, вы создаете машины, которые могут вести себя точь-в-точь как люди…

— Презираешь, — упрямо повторила Эннис.

Он скривился и отпустил ее руки; а она вдруг сама прянула к нему и мягко обхватила за шею, привлекла его к себе. Она была такая теплая, светлые длинные волосы лезли ему в лицо, мешая дышать, но Леарза совершенно растерялся от неожиданности и не сделал даже попытки убрать их, так и замер в нелепой позе, вдыхая запах ее духов.

Потом уже она сама отстранилась от него и покраснела, когда услышала чьи-то шаги; одинокий прохожий, какой-то старик, прошел мимо них и не взглянул на них, но Эннис резко отвернулась и закрыла лицо руками.

— Т-ты чего, — ошарашенно окликнул ее Леарза.

— У нас так не принято, — еле слышно пробормотала она, — но мне ужасно хотелось это сделать.

* * *

Это время перехода.

Тысячи лет тому назад именно в эти дни с севера к берегам Атойятль пришли первые переселенцы; они несли с собою веру в Человечество, веру в существование души.

Тысячи лет минули, но время Перехода по-прежнему празднуется на Анвине.

День выдался пасмурный, но сухой, и казалось, вся природа застыла: ни дуновения ветерка, ни крика птицы. Толпа на площади перед дворцом тоже стояла практически неподвижно, все одетые в простые платья, с непокрытыми головами, несмотря на весенний холод. Все ждали.

Ожидание распростерло свои безмолвные душащие пальцы над Тонгвой.

Вот наконец свершилось; врата дворца открылись, и из мрака в свет тусклого дня вышел сам Наследник, одетый во все черное, высокий и худощавый, и на свету особенно четко проступили тонкие черты его строгого лица с глубоко посаженными глазами. Он ступил на каменные плиты, в молчании сделал шаг, потом другой…

Молчание.

Все знали, что сегодня он будет говорить перед собравшимися гражданами, все ждали этого часа; практически все население Централа столпилось на площади перед дворцом, желая выслушать его, как это делалось каждый год, и все с замиранием дыхания следили за ним. Фигура его хорошо видна была на свету против тени, отличная мишень. И он будто специально остановился, встал неподвижно, подняв глаза к небу, словно задумавшись о чем-то.

Наконец сказал:

— К сожалению, сегодняшний день мне приходится начать с дурного. Тысячелетиями Анвин чтил память Арлена, нашего бога-покровителя, но наступают смутные, тяжелые времена; вера наша подводит нас. Узрите! Вот человек, замысливший поднять на меня руку.

Сотни голов повернулись в указанном направлении; люди остолбенели в изумлении.

Две башни возвышались на въезде, и на самой вершине одной из них было какое-то движение. Один человек схватил другого и с силою сдерживал, а тот, очевидно, пытался вырваться, заметил, что все смотрят на них, и тоже замер.