Чтение онлайн

— Да, — неопределенно отозвался Виченте, извлек из нагрудного кармана сюртука портсигар.

— Другой вопрос в том, что Кандиано — человек упрямый, — пробормотал Теодато, глядя себе под ноги. — Не чета Камбьянико. Если уж он вобьет себе что-то в голову… А с него станется, а? Только, мне кажется, вся эта ерунда с бездушными ни к чему хорошему не приведет. Человеческой жизни не хватит на то, чтобы изменить сложившиеся устои…Да и не люблю я всякие там «великие идеи».

Виченте и вовсе промолчал.

* * *

Ночь была бесконечной.

Он вскинулся в постели, хрипло хватая воздух ртом, и тусклый лунный свет блестел на его львином лбу. Мягко завозилась сбоку от него женщина, он не обратил на нее внимания, соскользнул с кровати и, бесшумно ступая босыми ногами, подошел к белому квадрату окна. Постоял так, уперевшись рукой в стену и ничего не видя перед собою.

— Опять?.. — сонно спросила она, он не ответил. Она осталась лежать; нервная лихорадка охватила его, и он сорвался с места, почти выбежал из спальни.

Она пришла к нему в ванную, где он разъяренно хлестал ледяной водой себе в лицо, и брызги летели от него во все стороны. Она молча остановилась в дверном проеме и смотрела на него; наконец Леарза поднял на нее взгляд.

Ее лицо оставалось безупречно ровным, она просто стояла и смотрела.

Он сипло вздохнул и оперся о край раковины, опустил голову; под ногами был привычный коврик, никаких звезд, никакого…

— Пойдем на кухню, — предложила Волтайр. — Попьем чаю. Успокоишься…

Пальцы его с силой сжали гладкую поверхность, так, что побелели костяшки. Он ничего не сказал ей.

— Пойдем, — повторила она. Он не знал этого, но она боялась дотрагиваться до него в те моменты, хоть ей и хотелось взять его за плечо и увлечь за собой.

Мгновенный приступ гнева сошел на нет; он выпрямился, не глядя на нее, и все-таки пошел следом.

На кухне зажегся теплый свет низко свисавшей лампы, Леарза отошел к окну, за которым видно было убеленный лежалым весенним снегом двор, прижался лбом к стеклу. Волтайр принялась наливать чай, хоть никто не хотел этого чая, просто ей казалось, что это может умиротворить его.

Она ни черта не понимала.

— Я обречен, — еле слышно произнес он, не оборачиваясь к ней.

— Что?.. — переспросила женщина; руки ее остановились над кружками. Она была так спокойна, так… она стояла возле стола, одетая в одну лишь светлую сорочку, ее волосы золотились в свете лампы, обрамляя круглое лицо, на котором ничего не отражалось.

Он промолчал, и она не стала повторно спрашивать. Смирно ждала, пока ему не надоест стоять так, со сведенными плечами, и смотреть в пустоту; наконец Леарза действительно повернулся к ней, и на его лице залегли жесткие тени.

— Он настиг меня, — сказал Леарза.

— Кто?

— Темный бог.

Волтайр выронила чайную ложечку, и та со звоном упала на столешницу.

— Что ты такое говоришь, — произнесла она. — Темного бога не существует. Во всяком случае, уже не должно существовать.

— Нет, — он криво усмехнулся. — Он здесь. — Легонько постучал себя по голове ближе к затылку. — Прячется в черепной коробке, выжидает… Темнота зальет мне глаза. Будущее невозможно изменить.

Волтайр будто собралась с силами, выдохнула, взглянула на него в упор.

— Леарза, нам просто необходимо посоветоваться с профессором Квинном. Дальше так продолжаться не может.

— Нет! — закричал он; его лицо в один момент изменилось, исказившись, он взмахнул руками, сделал шаг, испугав ее. Волтайр попятилась от него. — Нет, — повторил Леарза, — ты ничего не понимаешь! Если он узнает… и ты не смей говорить ему, поняла? Не смей!

— Леарза, — воскликнула женщина. — Прекрати это!

— Что? Что тебе прекратить? — заорал он, принялся ходить по кухне, как загнанный в ловушку зверь. — Теперь ты чувствуешь, куда это все идет? К чему это приведет меня? Эти сны! Ты все время повторяешь, что я просто слишком много думаю об этом, что сны пройдут, что темного бога нет — неправда, он есть! Он здесь, в моей голове! Он хочет все разрушить!

Она стояла, напугавшись, опустив руки, и только беспомощно следила за ним глазами. Ярость охватывала его, и ему хотелось схватить женщину за плечи и встряхнуть как следует, как бездушную куклу.

— Не думай, будто это не беспокоит меня! — наконец перебила его Волтайр, вся сжавшись в комок, будто боялась, что он подойдет и ударит ее. — Я хочу тебе помочь, Леарза, иначе я бы не предлагала тебе!..

— Ты! — он так стремительно обернулся на нее, что она вскрикнула и отшатнулась. — Это все пустые слова! Все вы одинаковы! Все бездушны! Все лгут и обманывают!

— Мы тоже умеем чувствовать, — безголосо возразила женщина.

— То, что ты называешь чувствами, лишь блеклое подобие настоящих чувств, — заорал он. — Если я на твоих глазах вспорю себе живот, ты даже остановить меня не попытаешься!

— Неправда!

— И ты, и твой брат, все вы!.. Машины сожрали ваши души, и вы теперь сами как автоматы, всего лишь изображаете из себя людей!

— Леарза!..

— Я на грани безумия, — продолжал кричать он, не сводя с нее бешеных глаз, — а ты только и можешь, что предложить мне чаю! Да, конечно, чай спасет меня!

Она сглотнула, стиснула губы.

— Ничего удивительного, что твой ребенок умер у тебя на руках! Ты небось и теперь думаешь, как все они, что не стоит рабски поддерживать существующую жизнь, лучше позаботиться о зачатии новой!

Женщина продолжала молчать, но ее глаза почернели. Леарза не замечал этого; гнев полыхал у него внутри, мешая дышать, мешая видеть.

— Успокойся, — ровным, бесчувственным голосом наконец сказала она, заставив его осечься. Он замолчал и уставился на нее. — Ты ведешь себя, как мальчишка. Ты совершенно нелогичен. Возьми себя в руки, сейчас же.

На кухне воцарилась тишина.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность. Время остановилось в единственном истинном моменте.

Лицо Волтайр теперь было невероятно похоже на лицо ее брата; такое же окаменевшее, с застывшими под кожей желваками, глаза ледяные, губы плотно сжаты. В одно мгновение Леарзу уколол легкий страх: ему показалось, что перед ним стоит равнодушная машина.

Космическим холодом окатило его.

Он сделал шаг назад, отодвинувшись от нее. Она продолжала стоять.