Чтение онлайн

— Я ухожу, — тихо сказал он.

Она молчала.

Он развернулся и почти выбежал с кухни; он лихорадочно собирался, швыряя вещи, которых, казалось бы, было у него так много, но в итоге набрался только тощий рюкзак. Волтайр не поднималась к нему. Он застегивал джинсы, натягивал свитер, перекинул рюкзак через плечо и спустился в холл. Она была там; она стояла, безмолвная, будто призрак, и наблюдала за ним. Не глядя на нее, Леарза принялся зашнуровывать кеды, потом набросил куртку.

Он уже стоял на пороге, когда все-таки решился оглянуться.

Ее глаза по-прежнему были полны льда. Он скривился и вышел, хлопнув дверью.

Из окна кухни видно было, как всколыхнулись старые яблони, когда в небо взмыл аэро. Леарза уже не мог знать, что после этого Волтайр вернулась на кухню, остановилась у окна и смотрела в темноту; потом будто что-то сломалось у нее внутри, и она резко сгорбилась и заплакала навзрыд.

10,01 пк

— Его многие обвиняют в бесчувственности, но вместе с этим нельзя упускать из виду, что часто вычислители вроде меня тоже этим страдают, из-за того, что нам приходится в голове обрабатывать огромное количество информации, делать сложные расчеты, да и в целом наша деятельность опосредованно связана даже с машинами, — вот, из-за этого как-то перенимаешь будто некую бездушность цифр, которые прокручиваешь в уме, и… я этого молодчика определенно где-то видел. О, это же никак господин Кандиано и его знаменитый телохранитель. Господин Кандиано!

— Он не слышит.

— Господин Кандиано, сюда!..

— …Добрый день, молодые люди. Не ожидал вас здесь встретить в такой ранний час, я полагал, молодежь в это время еще спит?..

Дандоло рассмеялся. Его нельзя было бы назвать неотразимым красавцем, черты его лица были далеки от совершенства, и вместе с тем улыбка совершенно меняла его, превращая в сияющее солнышко, так что собеседник его в этот момент поневоле начинал чувствовать к нему расположение. День, к тому же, выдался ясный, суровая степная зима наконец-то стала поддаваться более теплому времени года, и сам цвет неба над головой вызывал желание улыбаться. Чуяли это и люди, и животные; лошади четверых всадников бодро трясли головами, фыркали.

Они встретились на залитой утренним светом улице, час был ранний: прохожих не было видно. Орсо Кандиано был одет в черный плащ, солнце выбелило его и без того обильно сдобренные сединой волосы, отчего только еще темнее и пронзительней казался его взгляд; за ним следовал его телохранитель, не слишком уверенно державшийся в седле здоровой каурой лошади, но по-прежнему совершенно невозмутимый на вид. Ледяной взгляд Моро скользнул по его фигуре. Мераза-то первым и углядел Дандоло, и вот они уже негромко переговаривались, нагнав Кандиано и его верного спутника.

— Виченте вообще ранняя пташка, — то ли пожаловался, то ли похвастался Теодато в ответ на вежливый вопрос Кандиано, — он и вытащил меня на утреннюю прогулку по городу. Говорит, на свежем воздухе ему лучше думается, ха!

— Совершенно здравая мысль, — благодушно согласился Кандиано, переведя взгляд на двоюродного брата Дандоло. Сам Дандоло, несмотря на все свое солнечное обаяние, все же неизбежно напоминал ему о том, чего он сам мог бы достичь, но не достиг: природа обделила его.

— Вы куда-то направляетесь? — поинтересовался между тем Моро.

— Да… да. Думаю, вы и сами можете легко догадаться, куда лежит мой путь.

— Никак в кварталы закованных, — предположил Дандоло.

— Именно.

— Привезете оттуда с собой еще одного обездоленного? Или даже парочку? — остро как-то спросил Моро, прищурив глаза.

Кандиано помедлил, глядя на него в ответ, потом усмехнулся.

— Нет, моя цель не в этом. Я хотел бы просто поговорить с ними, господин Моро. В любом случае, всех ведь в мой особняк не уместишь. Если хочешь помочь им, такими примитивными мерами не обойтись.

— Что же вы намерены делать?

— Пока что думать, — пожал плечами старший аристократ. — Единственная мысль, которая доселе пришла мне в голову, — о том, что необходимо менять наше отношение к бездушным, но эти перемены неосуществимы в краткий период времени. Все же я намерен делать все возможное и для этого.

Дандоло и Моро помолчали.

— Что же, успехов вам, господин Кандиано, — наконец осторожно сказал Теодато.

Они распрощались и разъехались в разные стороны; молчавший все это время Мераз коротко взглянул на Моро, нахмурился чему-то своему. Сытые лошади пошли шагом, потом вороной Моро, повинуясь короткому движению хозяина, припустил рысью, следом за ним устремилась и лошадь Дандоло.

Когда они уже были уверены, что ни Кандиано, ни его спутник не могут слышать их, вновь замедлили ход, и Теодато вполголоса заметил:

— Таких, как он, бесполезно поддевать, у них каменная кожа, никакими шутками их не проймешь. А этот его закованный так смотрит на тебя, мне даже немного не по себе.

— Он просто хороший боец, — рассеянно пожал плечами Виченте, — и во многом полагается на свои инстинкты. Видит, как я двигаюсь, оттого и нервничает в моем присутствии.

— А что ему такого в том, как ты двигаешься? — удивился Теодато. Кузен его коротко рассмеялся.

— Ты не поймешь, — сказал он, — а ему очевидно, что в драке я окажусь не самым простым противником.

— Ты умеешь драться?

— В одно время я этим увлекался. Интересно, о чем Кандиано собрался говорить с бездушными? Мне кажется, соответственно его точке зрения надо разговаривать с нами, убеждать людей в том, что необходимо срочно поменять свое отношение к закованным и так далее.

Теодато растерялся и только совершил неопределенный жест рукой.

— Наверное, я сейчас покажусь черствым сухарем, — потом сказал он, — но проблемы закованных меня мало волнуют. Меня занимают другие вещи.

— Какие это?

Но он промолчал, глядя в сторону. Виченте не стал дальше допытываться, хоть и покосился на брата, а выражение его лица по-прежнему оставалось бесстрастным.

* * *

Ночь поглотила его.

В кромешной темноте, не потрудившись включить освещение аэро, он летел по чужому небу, взъерошенный, не понимающий до конца, что ему делать теперь. Одно было ясно: в Дан Улад он больше не вернется. Но и являться с повинной в ксенологический?.. Нет.

Аэро перемещался с маленькой скоростью; это время было нужно Леарзе для того, чтобы собраться с мыслями и подумать. Он сел в кресле, сгорбившись, уперевшись локтями в колени, запустил пятерню в отросшие и мешавшиеся волосы. Однако долго неподвижным не оставался, стремительно схватил лежавший на пассажирском сиденье планшет и набрал сообщение.

Младшие были единственным вариантом, пришедшим ему на ум. Они ни о чем не знают, он никогда не говорил им, что ему снятся сны. Свое бегство из Дан Улада можно будет объяснить ссорой с Волтайр. Корвин или Сет, — кто-нибудь из этих двоих непременно пустит его к себе.