Чтение онлайн

Наконец они вышли прогуляться по старому саду; мощенная плиткой дорожка петляла в траве, но Беленос недолго шагал по ней, углубился в сень деревьев. Леарза следовал за ним, они вдвоем поднялись на небольшой холм, а с другой стороны на его склоне росли кособокие яблони, все в цвету, и их запах был почти что одуряющим. Белые лепестки реяли в воздухе, будто крупные одинокие снежинки.

Леарза был настолько поражен открывшимся видом, что остановился и перестал слушать Морвейна. Тот быстро заметил и обернулся к своему спутнику; на мгновение на каменном лице разведчика промелькнул намек на усмешку.

А может, и показалось.

– - Этим яблоням много лет, но они все еще плодоносят, -- негромко заметил Бел, отворачиваясь и доставая сигарету.
– - Отец посадил их в тот год, когда я отправился на первое свое задание.

– - ...Как разведчик?
– - спросил Леарза, которому эти слова больно напомнили о собственной родине.
– - На какую же планету, не на нашу ли?

– - Нет, -- нехотя будто возразил Морвейн.
– - На Венкатеш.

– - Каин рассказывал мне, -- со сдерживаемым гневом в голосе отозвался китаб.
– - Вы исподтишка наблюдали за тем, как обитатели этой несчастной планеты шли к собственной гибели.

– - Каин не сказал тебе, что много наших разведчиков погибло тогда на Венкатеше?
– - прежним ровным голосом спросил тот.

– - Да, сказал и посмеялся.

Морвейн промолчал, затянулся; кончик его сигареты при этом знакомо уже вспыхнул синеватым.

– - Это не было так уж смешно.

– - Но он посмеялся, -- раздул ноздри Леарза.
– - Скажи, небось вы смеялись и тогда, когда поняли, что Руос тоже ждет гибель?

– - Нет.

– - ...Ах да, ведь к чему лишние эмоции. Молча смотрели, как мы барахтаемся в этом, хотя тысячу раз могли бы намекнуть Острону, или Сунгаю, да хоть мне!.. Но нет, ваш клятый эксперимент не подразумевал такой помощи. Вы хотели убедиться в том, что ваш путь более правильный! А тысячи человеческих жизней -- это пустое и ничего не значит!

– - Мы не боги, -- перебил его Морвейн.

– - Но это вы могли сделать! Нет, чертов эксперимент был важнее! Десять лет, целых десять лет вы только наблюдали и выжидали!

– - Да, это был долгий срок, -- негромко произнес Морвейн и снова затянулся.
– - Мы были очень осторожны. Мы боялись, что Венкатеш повторится.

– - Боялись они, -- буркнул Леарза, понемногу сдувшись: вдруг на него будто повеяло холодом, и он осознал, что возмущаться бесполезно. Словно он в состоянии достучаться до крошечной омертвелой души этого человека! Что он сам для этих людей? Всего лишь нелепая реликвия с погибшей навсегда планеты!

Морвейн, не говоря ни слова, медленно пошел вниз по склону, скользя черной тенью между усыпанными снегом цветов яблонями; Леарза по инерции потащился следом, хоть уже и не ожидал ответа, да и говорить ему больше не хотелось. Так, в тишине они дошли до самого низа, где холм заканчивался и переходил в ровную лужайку, а яблоневый сад оказался ограничен низеньким забором, сложенным из тех же песчаных камней, местами поросших мхом.

Только там разведчик остановился и наконец оглянулся на Леарзу; выражение его лица в тот момент, кажется, перестало быть столь каменным, и Морвейн как раз будто хотел что-то сказать, но передумал и перевел взгляд куда-то в сторону.

За спиной Леарзы раздался женский голос. Леарза обернулся.

Она стояла на вершине холма, окруженная белоснежными яблонями, и ветерок трепал ее простенькое темно-коричневое платье. Она была похожа на яблоневый дух, с лицом круглым, как яблоко, и немного неловко принялась спускаться по траве, приближаясь к ним, так что ее милые, хоть и слегка неровные черты становились все отчетливее. У нее были вьющиеся каштановые волосы, колыхавшиеся с каждым ее шагом, и фигура взрослой женщины, осязаемая даже на взгляд. Подойдя на расстояние, достаточное, чтоб ее голос донесся до них, она на языке Кеттерле обратилась к ним:

– - Так вот ты куда утащил нашего гостя! А я думала, что вы не приехали.

Тяжелый, мутный разговор последних минут внезапно провалился в никуда. Леарза оглянулся на Бела и к собственному удивлению обнаружил, что тот будто смущен, тем не менее его ровный бас со спокойствием ответил ей:

– - Когда мы приехали, тебя еще не было дома, -- и, переходя на родной язык Леарзы, обернулся к нему: -- Это Волтайр. Она не говорит на твоем языке, но я буду переводчиком, если понадобится.

– - Я уже немного могу говорить по-вашему, -- немного взъерепенился тот. Волтайр рассмеялась: должно быть, акцент чужака показался ей забавным.

– - Я буду говорить медленно, -- пообещала она.
– - Ну, Бел, ты все свои владения показал? Пойдемте пить чай!

И, не дожидаясь их ответа, она почти побежала назад, вверх по холму, к черепичной крыше старого дома. Бел только пробормотал что-то невнятное и пошел следом, вместе с ним и Леарза. Леарзу мучил вопрос, который в присутствии женщины задать он стеснялся, хоть и знал, что она не понимает его родного языка, но, с другой стороны, и говорить в ее присутствии на языке, которого она не понимает, тоже было бы нехорошо.

Так они в нелепом молчании вернулись в дом, где Волтайр первой вошла на кухню и немедленно взялась за хозяйственные дела; Бел кивнул Леарзе на старый широкий стул и опустился сам.

– - Как тебе у нас, нравится?
– - беспечно спросила женщина, оглядываясь на Леарзу. На ее круглом лице образовалась улыбка, от которой будто сразу стало тепло.

– - Да, -- брякнул тот, -- очень.

– - Во всяком случае, больше, чем в Ритире, -- негромко добавил Беленос. На кухне вновь воцарилась неудобная тишина, и Леарза неожиданно даже для себя решил эту тишину развеять, спотыкаясь, принялся на языке Кеттерле, будто упражнение для профессора Квинна, рассказывать, чем он занимается в научном институте и кем он был на своей родной планете.

– - А расскажи о Руосе, -- попросила его Волтайр, -- от Бела никогда ничего не добьешься! Я его спрашивала, спрашивала, а он как воды в рот набрал.

Леарза взволнованно исполнил ее просьбу. Рассказывать о Руосе было ужасно сложно, он не знал и половины нужных ему слов, -- Белу несколько раз приходилось помочь ему, -- но уже потом Леарза сообразил, что именно это и спасло его от мрачных воспоминаний: он был так сосредоточен на чужом языке, что почти не задумывался о смысле произносимых фраз.

Волтайр тем временем поставила на круглый столик фарфоровые чашки и еще раз улыбнулась ему.

– - Молодец, -- сказала она.
– - Наверное, очень трудно разговаривать на чужом языке?

– - Трудно, -- согласился Леарза. Она спохватилась будто, всплеснула руками:

– - А к чаю-то у нас!..

Тогда Бел мягко поймал ее за руку, заставил сесть.

– - Не суетись, -- совсем непривычным, почти что нежным тоном произнес он. Леарза смущенно отвернулся и уставился в окно.

– - А библиотеку ты показал?
– - спросила Волтайр у Бела, тот кивнул.
– - А лабораторию? А...