Чтение онлайн

Въ сію минуту явилась Морфиза съ незнакомою своею маскою, осипнувъ отъ крику и хромая отъ усталости; она сла подл Линданы, а незнакомецъ стоялъ передъ нею. «Я привела къ вамъ самую любезнйшую маску,» сказала Морфиза: «незнакомецъ наговорилъ мн чудеса; я никакъ не могу узнашь его.» -- Не мудрено, сказалъ тихонько Жеркуръ Линдан: онъ рдко бываетъ въ хорошихъ домахъ, и Морфиза врно никогда не встрчалась съ нимъ. Это Дюваль, глупецъ и нахалъ.
– - Онъ еще не усплъ договорить, когда Морфиза начала упрашивать Линдану, чтобы она вступила въ разговоръ съ голубою доминою. «Это рдкой умъ,» примолвила Морфиза: «что слово, то эпиграмма,» Второй портретъ не могъ истребить въ мысляхъ Линданы впечатлній перваго. Сверхъ того, досадуя, что ей помшали говорить съ Жеркуроиъ, она совсмъ не расположена была слушать маскарадныхъ шутокъ. Дюваль, видавъ ее въ спектакляхъ, узналъ Линдану, не смотря на маску, и началъ осыпать ея красоту глупыми похвалами, которыя она приняла сухо. Онъ разсердился, вздумалъ говорить о Вальмировомъ путешествіи и шутить очень грубо. Линдана не удостоила его отвта. Дюваль продолжалъ. Тутъ Жеркуръ снялъ съ себя маску и взглянулъ на него сурово, не говоря ни слова. Это испугало Линдану. Пойдемъ-те, сказала она, и встала, взявъ Жеркура за руку, какъ будто бы для того, чтобы удержать его. Увидимся ли мы? спросилъ Дюваль у Жеркура, который, вмсто отвта, пожалъ его руку и отворотился. Линдана хотла хать: Морфиза согласилась, будучи въ крайнемъ замшательств отъ худаго успха своей голубой долины. Линдана досадовала и боялась; однакожь, не видя подл себя Дюваля, успокоилась. Жеркуръ проводилъ ихъ до, кареты, и сказалъ, что удетъ за ними же. Линдана худо провела ночь, и въ восемь часовъ утра послала человка къ Жеркуру, будто бы за книгами, которыя онъ общалъ ей. Слуга возвратился съ отвтомъ, что Жеркуръ упалъ съ лошади и вывихнулъ себ ногу... «Боже мой!» воскликнула Линдана, залившись слезами: «онъ врно раненъ на поединк!...Что будетъ со мною?»....

Линдана велла заложить карету и поскакала къ Морфиз, чтобы вмст съ нею хать къ Жеркуру. «Мы причиною его поединка (сказала она): можетъ быть онъ умираетъ!... Гнусной Дюваль! бдной Жеркуръ!»... Между тмъ, какъ Линдана сердечно терзалась, бдная Морфиза, пораженная симъ трагическимъ случаемъ, также плакала и спшила одваться. Какъ скоро она была готова, Линдана бросилась изъ комнаты... и черезъ десять минутъ карета ихъ остановилась передъ Жеркуровымъ домомъ. Позвали камердинера: онъ за тайну сказалъ имъ, что Жеркуръ въ самомъ дл былъ на поединк и раненъ тяжело въ бокъ; но что лекарь не считаетъ раны опасною. Линдана велла сказать больному, что он прідутъ къ нему, какъ скоро онъ встанетъ съ постели. Возвратясь домой, она хотла непремнно видть лекаря; онъ уврилъ ее, что нтъ ни малйшей опасности, но что Жеркура должно оставить въ поко недли на дв. Линдана во все это время не вызжала ни куда; всякое утро освдомлялась о Жеркуровомъ здоровьи, а ввечеру здила сама разспрашивать камердинера. Жеркуръ написалъ къ ней дв коротенькія записки, изъявляя ей благодарность за участіе.

Поединокъ и тяжелая рана любовника даютъ женщин право быть искреннею и не скрывать уже отъ себя нещастной страсти. Въ истинной любви удовольствіе открыть сердце другу своему не стоитъ великой сладости мечтать объ ней на свобод. Слова выражаютъ идеи, но не могутъ выразить глубокихъ и сильныхъ чувствъ; изображеніе ихъ будетъ только слабымъ переводомъ. Любовь подобна добродтели: мы всего боле наслаждаемся ею внутренно. Съ какимъ восхищеніемъ Линдана думала о послднемъ разговор своемъ съ Жеркуромъ!... успокоенная въ разсужденіи его здоровья, какъ радовалась и гордилась она мыслію, что онъ дрался за нее!.. «За меня (думала Линдана) текла его кровь -- и для чего? чтобы наказать за грубую насмшку надъ Вальмиромъ! Онъ думаетъ, что я люблю его, и не дозволяетъ, чтобы милой мн человкъ былъ униженъ! Великодушной Жеркуръ!.. а его называютъ нечувствительнымъ!.. Ахъ! Какъ я ненавижу теперь романы воображенія и безумныя страсти! Когда любовь есть только изступленіе, можетъ ли она продолжиться? Безразсудные восторги, которые пугаютъ боязливую нжность, стоятъ-ли милаго, кроткаго услажденія души, спокойной въ чувствахъ любви истинной и разсудительной?
– - Но... Боже мой, я осмливаюсь наконецъ говорить съ сердцемъ своимъ! осмливаюсь чувствовать первую, единственную мою любовь! Люблю Жеркура, а торжественно общала руку свою другому! Безразсудность заставила меня показывать склонность, которой не было въ сердц моемъ! Могу ли отпереться, не сдержать слова, остыдить себя со всхъ сторонъ? оскорбить, раздражить Вальмира и видть еще поединокъ? Эта мысль ужасна.... Однакожь, естьли въ самомъ дл Жеркуръ любитъ меня, естьли не обманываюсь, то могу быть только его супругою. Нужно время; любовь научитъ меня, какъ поступить.»

Такимъ образомъ вс любовники, опираясь на нкоторыя мнимыя правила чувствительности, дозволяютъ себ надяться. Черезъ дв недли Линдана въ сильномъ сердечномъ волненіи похала съ Морфизою къ Жеркуру, и нашла его на креслахъ. Онъ принялъ ихъ съ любезностію умнаго свтскаго человка, но просто, и не хотлъ видть замшательства Линданы. Она говорила мало; но глаза ея, наполненные слезами, нсколько разъ встртились съ его глазами, и сердце ея было довольно ихъ умильнымъ выраженіемъ -- Какъ скоро Жеркуръ могъ выхать, онъ прежде всхъ хотлъ видть Линдану. У нее были гости: она утшилась мыслію, что ввечеру найдетъ его у Морфизы. Надежда обманула ее: Жеркуръ встртился съ однимъ пріятелемъ, который халъ въ Фонтенбло, и уговорилъ его хать туда же, общая вмст съ ними возвратиться дней черезъ пять. Сговорчивость была его любезною слабостію. Онъ нашелъ въ Фонтенбло Дворъ, веселое общество и, вмсто пяти дней, пробылъ тамъ мсяцъ, всякой день думая хать. Это долговременное отсутствіе чрезмрно оскорбило Линдану, которая заключила, что онъ не любитъ ее, и старалась мыслить о Вальмир. Безпрестанно твердя, что онъ единственно достоинъ руки и сердца ея, она сочла себя въ томъ увренною; однакожь тихонько плакала и худла. Жеркуръ, возвратясь въ Парижъ, нашелъ ее отмнно блдною, и смотрлъ на Линдану такъ умильно, что она забыла свое намреніе обходиться съ нимъ холодно. Между тмъ, положивъ хать къ водамъ въ Спа, не хотла передумать, и сказала о томъ Жеркуру, которой ни мало не старался удержать ее, и далъ ей чувствовать, что самъ туда будетъ. Пока любишь, прощаешь [2] . Линдана, не довольствуясь тмъ, еще извиняла Жеркура, и даже, боле и боле о томъ думая, обратила его безпечность въ благоразуміе, нжность и великодушіе. Онъ не угадывалъ ея тайной склонности, а зналъ обязательства съ Вальмиромъ: уважалъ ихъ и жертвовалъ собою ея щастію и доброму имени... Сколько причинъ любить его боле! Однакожь, не смотря на твердость великодушія, любовь торжествуетъ: сердце влечетъ Жеркура въ слдъ за Линданою; онъ детъ въ Спа.... Съ этою мыслію какъ весело было собираться въ дорогу?

Линдана похала въ Ма, и наняла въ Спа прекрасной домикъ, котораго окна были на Литтихскую дорогу: съ этой стороны пріезжали вс изъ Франціи.

Величайшее удовольствіе въ любви есть врное ожиданіе; оно соединяетъ въ себ прелесть надежды съ подлиннымъ щастіемъ. Воображеніе теряетъ силу свою въ дйствительномъ наслажденіи:, но сколь украшаетъ оно все, чего ожидаемъ! Линдана всякое утро и вечеръ здила гулять верхомъ по Литтихской дорог, и вс кареты вдали производили въ ея сердц живйшее чувство. Она хала скоре на встрчу, и хотя съ прискорбіемъ видла холодныя, незнакомыя лица, однакожь думала только: это еще не онъ! и смотрла опять впередъ. Въ шесть часовъ утра ей подавали списокъ всмъ пріхавшимъ: Линдана находила только имена незнакомыя или чуждыя для сердца; но она имла удовольствіе надяться, что найдетъ между ими его имя! Иногда ходила задумываться и мечтать на прекрасныя горы, окружающія Спа; Жеркуръ не зналъ сихъ мстъ, и Линдана не могла насмотрться на ихъ величественныя красоты -- не могла привыкнуть къ такому впечатлнію, котораго онъ еще не имлъ, и которымъ должно было ему наслаждаться въ ея присутствіи. Однимъ словомъ, живописныя окрестности Спа украшались для нее любовію; воображеніе заране давало имъ такую прелесть, которая еще живе прелести воспоминанія. Мы говоримъ печально: опъ былъ здсь! но съ живою радостію мыслимъ: онъ тутъ будетъ!

Между тмъ время проходило, а Жеркуръ не халъ. Черезъ мсяцъ Линдана стала грустить; безпокойство скоро увеличивается въ сердц; родившись, ежеминутно возрастаетъ. Она черезъ нсколько дней потеряла всю надежду и впала въ глубокую меланхолію. «Онъ никогда не любилъ меня, думала Линдана, а я не могу разлюбить его! вижу наконецъ холодность его характера? и все еще люблю! Живость и пламенные восторги Вальмировой страсти не могли тронуть меня. Этотъ языкъ книжной любви, романическія мысли, лесть и вс чрезмрности стали мн даже противны съ того времени, какъ я узнала Жеркура. Онъ забываетъ меня; но когда видитъ, тогда предпочитаетъ другимъ. Жеркуръ такъ справедливъ и кротокъ; иметъ такія нжныя идеи, и такъ пріятно выражаетъ ихъ. Естьли бъ я не разставалась съ нимъ, то могла бы имъ быть довольна.... Довольна такимъ слабымъ чувствомъ?.. Что нужды, когда онъ не можетъ любить сильне?»

Въ другія минуты оскорбленная Линдана клялась забыть Жеркура и сдержать слово, данное Вальмиру. Она часто слышала объ немъ отъ Англичанъ, прізжавшихъ изъ Лондона. Его хвалили; сказывали, что онъ безпрестанно говоритъ объ ней, и въ великой меланхоліи. Наконецъ досада, самолюбіе и признательность заставили Линдану не думать боле о Жеркур, или по крайней мр, ршиться на то. Чтобы утвердишься въ семъ намреніи, она вздумала путешествовать, и возвратилась въ Парижъ уже зимою. На другой день своего прізда Линдана ужинала съ Жеркуромъ у Морфизы, давъ себ слово обойтись съ нимъ очень холодно; но онъ встртилъ ее съ видомъ такой искренней радости, что она не могла быть холодною. Всегда доле показываютъ сердце на людей, которые бываютъ въ замшательств отъ вины своей; они сами въ ней признаются -- и вмсто того, чтобы тмъ удовольствоваться, мы любимъ продолжать дйствіе ихъ раскаянія. Другіе, приводя въ замшательство, сами чувствуютъ его, и холодютъ къ человку, съ которымъ имъ быть не ловко. Но люди, не думающіе о вин своей, скоре мирятся, естьли они милы и пріятны; ихъ безпечность похожа на довренность любви; и мы не разъ забываемъ имъ за то даже благодянія. Жеркуръ началъ говоришь о Спа. «Ну конечно пожалли обо мн, сказалъ онъ, что я не могъ быть тамъ» -- и гордая, взыскательная Линдана не требовала дальнйшаго оправданія. Сильная любовь перемняетъ характеръ, какъ въ хорошемъ, такъ и въ дурномъ смысл, смотря по ея выгодамъ; она не истребляетъ пороковъ, но усыпляетъ ихъ Жеркуръ сталъ бы дятеленъ, естьли бы онъ могъ любить такъ, какъ былъ любимъ.

Линдана мало по малу возвратила ему всю прежнюю власть его надъ нею. Не было точнаго изъясненія, но они казались сердечно согласными. Жеркуръ чувствовалъ, что ему надобно еще долгое время соблюдать уваженіе къ ея извстному обязательству съ Вальмиромъ; онъ хотлъ лучше въ безмолвіи побдить сомннія Линданы, нежели опровергать ихъ разсудкомъ. Жеркуръ судилъ объ ней по своему характеру, и не зналъ, сколько она любила его!

Въ конц зимы Морфиза купила сельской домъ въ тридцати миляхъ отъ Парижа и ршилась прожить тамъ шесть мсяцевъ. Уговорились, что Линдана подетъ съ нею, что Жеркуръ явится къ нимъ первое Іюня, и возвратится въ Парижъ не прежде осени. Съ начал весны он похали, и нашли старинной замокъ, окруженный болотами; но Линдана, въ ожиданіи Жеркура, хвалила безъ памяти мсто и виды. Всякой, кто молодъ и чувствителенъ, любитъ уединеніе или по-крайней мр образъ его; не думая отказаться отъ людей и даже не забывая свта, мы любимъ тогда бранить свтскія забавы и презирать ихъ.... мсяца три; считаемъ себя философами, отъ того, что живемъ въ готическомъ сельскомъ дом, не сидимъ двухъ часовъ за туалетомъ, гуляемъ только въ пол или въ лсу, и не здимъ ни въ Оперу, ни въ Комедію. Эта философія, весьма не похожая на философію зрлыхъ лтъ, исчезаетъ вмст съ весною и съ прекрасными днями; зима истребляетъ и сл;ды ея! Линдана съ нетерпніемъ ожидала, чтобы Май кончился. Настало первое Іюня: она проснулась на разсвт, чтобы ране начать такой любезной день; и когда сошла въ гостиную комнату, то вс удивились ея красот и милому убору; въ глазахъ у нее сіяло что-то совсмъ не обыкновенное!... Но она ждала Жеркура только къ вечеру. Посл обда Линдана съ великимъ трудомъ согласилась итти гулять -- онъ могъ пріхать въ это время!... жаловалась на сильной жаръ, на пыль, на камни -- хромала -- и въ семь часовъ возвратились домой. Еще никого не было. Но въ девятомъ часу услышали хлопанье бичей: Линдана вздрогнула и покраснла. Скачетъ карета, взъзжаетъ на мостъ, останавливается у крыльца. Лошади ржутъ, дворныя собаки лаютъ, и горничныя моськи отвчаютъ имъ; двери коридора съ великимъ стукомъ отворяются... Морфиза, безъ намренія и безъ всякой нужды, встаетъ, переходитъ съ мста на мсто; мужъ ея спшитъ на встрчу къ Жеркуру.... Черезъ минуту слышенъ стукъ въ другой комнат; идутъ люди. У Линданы бьется, волнуется сердце, она устремила глаза на двери -- но что же почувствовали, когда ихъ об вдругъ отворили (чего никогда для мущинъ не длаютъ) и когда въ самомъ дл, вмсто Жеркура, явилась втреная кокетка Желинда!,.. «Я пріхала къ теб, милая, на дв недли (сказала она хозяйк), вопервыхъ для того, чтобы видться съ тобою, а вовторыхъ и за тмъ, чтобы извинить Жеркура. Я одна помшала ему, сдержать слово и пріхать сегодни. Посл все разскажу теб» (примолвила она съ таинственнымъ видомъ).... Какъ? Жеркуръ не будетъ? спросила Морфиза.
– - Будетъ черезъ недлю, то есть въ Воскресенье поутру, отвчала Мелинда. Я уже не могу врить ему, сказала хозяйка.
– - «О! будьте уврены. Отвчаю, что онъ явится здсь въ Воскресенье часу въ девятомъ утра.» -- Да изъясни намъ, для чего ты помешала ему пріхать къ намъ?
– - -- Тутъ Мелинда начала шептать Морфиз, которая, любя всякія тайны, слушала ее съ великимъ вниманіемъ, и наконецъ сказала вслухъ: «это очень трогательно!» Мелинда сла. стали играть въ карты. Новая гостья съ хозяйкою черезъ полчаса ушли въ кабинетъ и просидли такъ до ужина. Между тмъ нещастная Линдана въ жестокой досад своей нашла удивительную твердость; сердце дало ей силы; она считала себя такъ несносно оскорбленною, что горесть казалась ей униженіемъ. Линдана сла играть въ карты; говорила, улыбалась, и лицо ея для глазъ наблюдателя изображало одну гордость. Довольная симъ опытомъ твердости, она еще боле укрпилась за ужиномъ; нсколько разъ начинала говорить съ Мелиндою; произнесла даже имя Жеркура.... ушла въ обыкновенный часъ, раздлась; но чувствуя невозможность скоро заснуть, велла поставить на столъ свчу и читала до пяти часовъ утра. Тутъ благодтельный сонъ закрылъ глаза ея. Въ девять часовъ она проснулась, и вся гордость исчезла... Линдана вообразила Жеркура съ Мелиндою, и залилась слезами; однакожь могла скрыть горесть свою, которую умножила Морфиза, давая ей чувствовать, что Жеркуръ и Мелинда любятъ другъ друга.

На третій день Линдана, получивъ письма, выдумала цлую исторію, и нашла способъ совершенно уврить Морфизу, что ей надобно хать въ Парижъ дней черезъ пять. Осьмое Іюня, завтракая съ хозяйкою, она велла закладывать карету. Вдругъ Мелинда вошла съ торжествующимъ видомъ и сказала: «Видите ли, что я могу ручаться за Жеркура? Сію минуту пріхалъ его слуга и говоритъ, что онъ самъ будетъ къ обду. Какъ Жеркуру не сдержать врнаго слова, мн даннаго?» -- Сія Жеркурова точность въ разсужденіи Мелииды еще боле раздражила Линдану: она спшила проститься, сла въ карету и велла постильйонамъ хать какъ можно скоре. Еще не отъхали пяти миль, какъ имъ встртилась двумстная Англійская карета... Линдана узнала Жеркуровъ экипажъ. Онъ видлъ уже передоваго слугу ея; веллъ остановиться, выскочилъ, -- подошелъ и сказалъ Линдан: «какъ! вы дете въ Парижъ?» -- Такъ, государь мой! отвчала она сухо. «Постильйоны! назадъ!» закричалъ онъ. Линдана вздрогнула и спросила уже совсмъ другимъ голосомъ: «что это значитъ?» -- «Вы одн, сударыня; вамъ надобно хать ввечеру черезъ опасной лсъ: дозвольте мн проводить васъ до Парижа»... Это было сказано при служанк, сидвшей въ карет, и Линдана догадалась, что опасной лсъ есть басня, выдуманная для двицы Розаліи. Вы забываете, сказала она дрожащимъ голосомъ, что Мелинда... и Морфиза васъ ожидаютъ.
– - «Я напишу къ нимъ съ первой почты. Дозволите ли мн ссть съ вами?» -- Линдана отвчала только движеніемъ головы. Жеркуръ отворилъ дверцу, и съ покойнымъ видомъ слъ подл Розаліи, напротивъ Линданы. Такимъ образомъ въ одну минуту онъ оправдался, и воскресилъ радость и довренность въ чувствительномъ сердц Линданы. Они оба были растроганы и молчали. Розалія, чрезмрно боязливая, начала спрашивать объ ужасномъ лс. Жеркуръ отвчалъ ей, что въ немъ еще не давно зарзали двухъ человкъ.
– - «Которые хали въ карет?» -- Да, въ Англійской четверомстной; въ такой же, какъ ваша, -- «Боже мой! какой страхъ! какой ужасъ!» -- Что принадлежитъ до меня (сказала Линдана, смотря на Жеркура), то я совершенно теперь покойна.
– - Тутъ кареты остановились; стали перемнять лошадей. Линдана вышла, сла въ маленькомъ садик, и будучи одна съ Жеркуромъ, сказала ему: «Боже мой! что подумаетъ Морфиза?» -- Признаюсь, отвчалъ Жеркуръ, что я не много увеличилъ опасность Бондійскаго лса; однакожь правда то, что не давно ограбили тамъ человка. Вы подете лсомъ въ темную ночь, съ однимъ слугою; это въ самомъ дл неосторожно. Я отпишу Морфизp3; все такъ просто, что она не вообразитъ ничего романическаго; и сверхъ того дамъ ей слово возвратиться къ ней черезъ недлю: чего однакожь не сдлаю, естьли вы останетесь въ Париж.
– - «Ахъ, Жеркуръ! какъ я вамъ благодарна!» -- Вы огорчите меня, естьли удивитесь этому. Я только для васъ халъ къ Морфиз: что мн тамъ длать, когда вы будете въ город?
– - «Однакожь Мелинда»... что такое?
– - «Вы для нее оставались въ Париж.» -- Какъ? разв она не сказала, для чего?
– - «Сказала за великую тайну одной Морфиз.» -- Тайны совсмъ нтъ; однакожь я виноватъ въ томъ, что не написалъ къ вамъ, зная характеръ ея, имя къ вамъ довренность, надялся, что вы будете имть ее и ко мн.
– - «Ахъ, теперь готова врить вамъ во всемъ!»-- «Я могъ въ важномъ дл услужить брату Мелинды, пожертвовалъ дружб осьми днями щастія, и думалъ: Линдана будетъ за то довольна мною!..» Тутъ она заплакала... О Жеркуръ! сказала Линдана: я виновата, и боюсь, чтобы любовь ваша ко мн не уменьшилась!... Можно ли, отвчалъ онъ съ нжнымъ взоромъ, можно ли такъ думать о человк, которой не уметъ любить страстне?
– - Жеркуръ взялъ ея руку, поцловалъ, сказалъ: навки!.. и пошелъ писать къ Морфиз. Его увреніе любить вчно было гораздо надежне всхъ клятвъ и восторговъ пламеннаго любовника. Онъ не зналъ страсти, но любилъ, говорилъ искренно, не увеличивалъ, и гнушался всякимъ обществомъ. Искренность и спокойствіе сердца украшали нжность его какою-то силою, трогательною прелестію, уврительною для любовницы въ разсужденіи будущаго.

Испытавъ всю тоску ревности, Линдана предалась живейшему удовольствію; никакая боязнь, никакое сомнніе не мшали ей совершенно имъ наслаждаться. Жеркуръ любилъ ее, Жеркуръ халъ съ нею въ одной карет -- могла ли она думать о Вальмир и свт?

Написавъ записку къ Морфиз, онъ отправилъ ее съ постильйономъ и слъ въ карет опять подл Розаліи. Не смотря на досадное присутствіе, свидтельницы (ибо благопристойность, тогда еще уважаемая во Франціи, не дозволяла посадить ее въ другую карету), Линдана блаженствовала въ сердц. Жеркуръ сидлъ противъ нее, съ видомъ довольнымъ, щастливымъ! смотрлъ нжно, умильно! Казалось, что онъ навсегда расположился въ карет: такъ хорошо ему было, покойно, весело! Щастіе его имло какой-то особенный характеръ любезной надежности, такъ, что самый равнодушный человкъ могъ бы съ великимъ удовольствіемъ смотрть на него. Розалія не мшала любовникамъ изъясняться; принужденіе длало разговоръ ихъ еще живе, заставляя ихъ употреблять остроумные, тонкіе обороты, понятные только для сердца любовниковъ. Въ три часа остановились обдать, и долго сидли за столомъ. Между тмъ Розалія обдала съ Жеркуровымъ камердинеромъ. Тутъ Жеркуръ началъ прямо говоришь о любви и супружеств; онъ не сказалъ ничего новаго, имвъ уже случай разнымъ образомъ изъявлять склонность свою; но въ имени любви, въ первый разъ произнесенномъ, есть особенная волшебная сила, которая чудесно трогаетъ и всегда удивляетъ сердце.

Открывъ всю чувствительность души своей, Линдана со вздохомъ вспомнила наконецъ о слов, данномъ Вальмиру. Я ваша, Жеркуръ! сказала она: но мн жалокъ бдной Вальмиръ, которой любитъ меня страстно и путешествуетъ 18 мсяцевъ въ томъ увреніи, что возвратясь будетъ моимъ супругомъ. Я не могу отдашь руки своей, пока онъ не возвратитъ мн смшнаго моего обязательства, то есть записки, которою Морфиза принудила меня утшить его. Съ того времени, какъ люблю васъ, не имю никакого сомннія въ сердц своемъ, но колебалась въ намреніяхъ, и Вальмиръ оставался въ заблужденіи, вмст съ другими. Что мн теперь длать? писать ли къ Вальмиру или дождаться его возвращенія? Знаю напередъ, что онъ будетъ въ отчаяніи; но уврена въ его великодушіи и въ томъ, что Вальмиръ пожертвуетъ наконецъ своимъ щастіемъ моему.
– - Писать къ нему, отвчалъ Жеркуръ: можетъ быть онъ теперь въ Мальте; или въ Греціи или въ другой части свта: ваше письмо можетъ совсмъ не дойти до него; врне всего ждать его возвращенія.
– - «Вы мн это совтуете?» -- Я думаю, что вы должны изъясниться съ нимъ искренно и съ твердостію; достоинство вашего характера требуетъ того. Это удалитъ мое щастіе на 18 мсяцевъ; но васъ не льзя будетъ упрекать дурнымъ поступкомъ.