Чтение онлайн

К: А я как страус – голову в песок…

Т: Я согласна, это не самый лучший способ.

После этого сеанса Лариса поговорила с мужем откровенно. Узнав много неприятного и "ужасного", она не стала выражать свои эмоции в разговоре с ним, замкнулась и предпочла перенести отреагирование в терапию. При следующей встрече она сразу расплакалась и долго не могла успокоиться. Было видно, что Лариса не может справиться со своими чувствами и не знает, что ей делать дальше. Из ее сбивчивого рассказа стало ясно, что муж имеет любовницу, молодую девушку из Бахчисарая, и часто ездит к ней под предлогом деловых командировок. Большая часть сеанса представляла собой работу по контейнированию сильных эмоций и чувств – гнева, ярости, обиды. Для стратегии терапевтической помощи важным было окончание сеанса. Диалог с Ларисой был подчинен правилу "означающее как означающее", т.е. терапевт в разговоре ориентировался на смысл высказанного клиенткой, игнорируя ее сознательные интенции защитного характера. Ключевые фразы выделены для лучшего понимания логики смысла дискурса и "метафизики" отчуждения от него нарциссического Я клиентки.

К: Кажется, все я уже рассказала и мы обсудили все, а я вот плачу, плачу – и остановиться не могу. Не знаю, зачем это все нужно. Главное, в разговоре с Виктором я не плакала совсем. Была как каменная. Он даже испугался, что со мной что-нибудь случится – сердце там… Можно подумать, он мне нужен со своей заботой.

Т: Я так и думаю. И Вам можно об это подумать.

К: Еще чего! Не хватало мне на него рассчитывать! Столько времени лгал, унижал, обманывал – надо же. Как все рассчитано было! Нашел дурочку… А я целый день с утра до вечера – и на работе, и дома. Я ведь так не умею – уехала, и привет! У него машины, у него водители, у него все. А я работаю – на другое ума нет.

Т: Хотя Вам этого не хватает, Вы не привыкли полагаться на мужа, рассчитывать на него. И поэтому он нашел себе дурочку в Бахчисарае?

К: Ну, это мы еще посмотрим. (Очень важное сообщение, которое терапевт, к сожалению, проигнорировала. Оно встречается в дискурсе несколько раз, и уже поэтому должно было привлечь внимание терапевта). Посмотрим еще… Посмотрим, кто будет плакать в конце концов.

Т: Вы не хотели показывать мужу свою слабость и то, как Вас задела его измена? Поэтому Вы не плакали в беседе с ним, хотя плачете сейчас, пересказывая этот разговор?

К: Я не собираюсь ему этого… ничего показывать. И не собираюсь ничего слушать больше.

Т: Вы не будете показывать мужу, что любите его и что он Вам нужен?

К: Я собираюсь сама увидеть!

Т: Что Вы хотите увидеть?

К: Я не знаю. Посмотрим. (Долгая пауза). Я не собираюсь демонстрировать свою слабость. Мне не нужны ничьи утешения.

Т: Если Вы выскажете мужу свою потребность в любви, значит, продемонстрируете слабость?

К: Не знаю.

Т: Он не поймет этого и не оценит? Он монстр?

К: Конечно. (Смеется). Ну, мы еще посмотрим, кто кого!

Комментарий. И приведенные выше, и несколько дальнейших высказываний терапевта исходили из интерпретации, что Лариса боится обнаружить перед мужем свои истинные экзистенциальные потребности – в любви, поддержке, понимании. В действительности же фраза "мы еще посмотрим" в качестве полной речи выражала конкретное намерение клиентки увидеть самой другую женщину своего мужа. Это намерение было неосознаваемым, но устойчивым и сильным. Поэтому клиентка отбрасывала любые интерпретации в этой области, бессознательно сосредоточившись на планировании и выполнении задуманного. В конце концов терапевт поняла, что часто повторяющиеся обороты "не собираюсь слушать" и "это не главное" относятся не к мужу, а к конкретной ситуации на сеансе. Терапевт высказала эту догадку и снова получила ответ "Да, но не в этом дело". Сеанс закончился, а при следующей встрече клиентка начала рассказ с красноречивой реплики:

К: Ну, наделала я делов. Вы будете сердиться, но я это сделала.

Т: Что именно?

К: Съездила в Бахчисарай и посмотрела на эту Лену. И поговорила с ней. Знаете, я много чего увидела и поняла, но, как всегда, не удержалась и сделала кое-что лишнее.

Лариса тщательно рассказала о встрече с Леной. Она нарисовала полностью негативный портрет глупой, корыстной, внешне непривлекательной и внутренне пустой девицы, у которой нет даже выраженного интереса к отношениям с мужем клиентки. Лариса много раз подчеркивала, что ее соперница аморфна и пассивна, ничего из себя не представляет, что это просто "комок вялого, непропеченного теста" и т.п. Ее рассказ был содержательным, очень эмоциональным и подробным, но вполне связным и цельным, последовательным и логичным. По мере слушания у терапевта возникал классический для структурно-аналитической парадигмы вопрос "Che vuoi?" ("Чего ты хочешь?"), иначе – "Ты говоришь мне это, однако чего ты хочешь, что ты имеешь в виду?"

Опыт показывает, что чрезмерная тщательность рассказа клиента, обилие в нем мелких подробностей почти всегда маркируют разрыв между высказываемым и высказанным: дискурс "о чем-то конкретном" несет важное сообщение на другую тему [37] . Вопрос "Зачем клиентка рассказывает это?" настоятельно требовал ответа. Этот ответ мог бы пролить свет на желание Ларисы; не на явно артикулируемое желание принизить соперницу, изничтожить ее и при помощи такого "магического уничтожения" уничтожить саму проблему, но на латентное бессознательное желание, о котором ей самой ничего не известно.

Бессознательное желание обнаруживает себя только посредством вытеснения, в форме истерического требования, логика которого примерно такова: я требую от тебя нечто, но на самом деле я требую, чтобы ты отверг мое требование, поскольку я хочу совсем другого! В реальном дискурсе это выглядело следующим образом:

Т: Лариса, Вы очень подробно рассказали мне о том, как Лена выглядит, привели немало образных сравнений, ассоциаций – и все-таки снова и снова возвращаетесь к интерпретации того, что она из себя представляет.

К: Я просто хочу, чтобы Вы составили себе правильное мнение. Она действительно настолько ничего из себя не представляет, что даже удивительно, что Виктор в ней нашел. Это же просто размазня какая-то!

Т: Я это поняла.

К: Нет, Вы не понимаете! Тут дело не в том, что она – полное ничтожество… Вы бы видели эти сальные, немытые космы, нос картошкой, ноги неопрятные, грязные. Полное убожество! Я только на нее глянула – и вся моя злость куда-то делась. Кроме гнева на мужа, конечно. И вот на это он польстился? Да мне ее даже жалко стало – сидит, трясется, ничего сказать не может. Физиономия тупая, сонная – так и хочется встряхнуть ее хорошенько.

Т: Вам хотелось ее встряхнуть?

К: Нет, Вы знаете, мне хотелось сделать другое. Мне хотелось посадить ее в машину, привезти в Севастополь, показать ей наши рестораны, фирму, дом и сад, фотографию сына и сказать: "Вот это все мы создали с мужем, мы создавали это больше десяти лет, а ты хочешь все разрушить?" Но когда я увидела, что она такое… Так можно было бы вести себя с женщиной умной и гордой, а ей я в конце концов дала два рубля на такси, у нее даже не было денег, чтобы домой добраться.

Т: А откуда она должна была добираться домой?

К: Ну, Вы знаете, мы с ней долго разговаривали в кафе, потом поехали за город… Она за день выпила две бутылки шампанского. Мы сидели за столиком, так молодые люди, ее ровесники, на нее и внимания не обращали, а ухаживали только за мной. Причем один из них оказался другом ее приятеля, того, за которого ей бы хотелось выйти замуж, она мне потом рассказала.

Т: Так Вы провели с ней целый день?