Чтение онлайн

Однако, выпустив такой залп, он сменил тон.

Продолжая, он сказал, что вторжение Германии в Россию — «это лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова».

Черчилль понимал, что и Британия заинтересована в том, чтобы Советский Союз смог противостоять нападению немцев. Поэтому, заручившись поддержкой Рузвельта, он предложил Сталину неограниченную материальную помощь на весьма благоприятных финансовых условиях. Прежде всего речь шла о грузовиках, самолетах и других материально-технических средствах — на общую сумму 1 миллиард долларов, за что нужно было расплачиваться золотом и серебром. Его личный секретарь сэр Джон Колвилл записал, что когда Черчилля ругали за резкое изменение взглядов, он отвечал:

Первый регулярный конвой, в состав которого входило десять транспортных судов, дошел до Мурманска в сентябре 1941 года, причем без потерь. В период до Рождества в прямом и обратном направлениях прошло еще семь конвоев, было потеряно одно судно, торпедированное у острова Медвежий. Однако потери 1942 года были более тяжелыми: до конца этого года пошли на дно шестьдесят судов. И все же через Баренцево море в Россию было доставлено 1,35 миллиона тонн грузов.

Теперь же шла осень 1943 года, с марта конвои были отменены, и Сталин начинал терять терпение. Отношения между Советским Союзом и Великобританией никогда не отличались особой теплотой — ни на высших уровнях власти, ни на уровне населения в целом. Моряки, оказавшиеся в замкнутом пространстве бухты Ваенга (ныне Североморск. — Прим. пер.), были обречены на то, чтобы неделями ждать принятия их ценного груза, жаловались на ужасные бытовые условия, а также на некомпетентность, подозрительность и высокомерие местных партийных руководителей. Контингент Королевских ВМС в составе 170 офицеров и матросов вел казавшуюся безнадежной борьбу с большевистской бюрократией. Английские моряки имели слабое представление о том, что совсем недавно в России существовал отсталый, фактически феодальный строй; что эту страну истерзала кровавая революция, а потом она подверглась принудительной индустриализации, проводившейся в обстановке безжалостного террора. В результате жестокого нападения Гитлера страдания страны драматически возросли, и уже миллионы русских погибли в боях. С 1941 года Мурманск был в осаде и в результате почти ежедневных бомбардировок от него теперь оставались только развалины. Поэтому многим русским постоянные жалобы англичан казались следствием непонимания обстановки и заносчивости. Ситуация усугублялась еще и тем, что именно в Мурманске и Архангельске, всего около двадцати лет назад, высадились английские войска, чтобы участвовать в Гражданской войне на стороне белых. Этот исторический факт помнили почти все русские.

Союзникам же было трудно согласиться с таким отношением со стороны русских. К тому времени ситуация изменилась, и войска нацистской Германии отступали на всех фронтах. За победой союзников в Северной Африке зимой 1943 года последовала высадка в Италии, и все это непосредственно повлияло на ход войны на Севере. Люфтфлотте 5 был вынужден отозвать часть своих лучших и наиболее опытных эскадрилий из Финмарка, чтобы помочь немецким войскам в Южной Европе. На Восточном фронте Советская Армия одержала решающие победы под Курском, Орлом и Харьковом. Вермахт отступал на всем пространстве от Москвы на севере до Черного моря на юге; на Германию бомбы сыпались днем и ночью, и город за городом превращался в руины. Операция «Оверлорд». ставившая целью вторжение в оккупированную Европу, была намечена на 1944 год; в этом случае возникал Второй фронт, на открытии которого давно настаивал Сталин.

В сентябре 1943 года Черчилль решил, что настало время оказать давление на русского диктатора — до возобновления проводки конвоев. Он хотел покончить с бесконечными мелочными придирками, из-за которых жизнь моряков торговых судов и военных кораблей, сидевших в Мурманске, как в клетке, была просто невыносимой. Перечень претензий был достаточно большой: ограничения на свободу передвижения, досмотр личных вещей; горы бумаг, сопровождавших выдачу паспортов и виз, а также требование, чтобы письма подвергались цензуре в Москве. Сами по себе эти неудобства могли показаться несущественными, однако для людей, задачей которых была проводка конвоев, такие досадные неудобства были реальностью повседневной жизни. Мало того, ожидая, когда в порту Экономия на Белом море будет сформирован конвой в обратном направлении, боцман и кок торгового судна «Довер-Хилл» ввязались в драку. Приняв чрезмерную дозу горячительного — водки, единственного продукта, которого было в избытке, двое местных жителей задали англичанам самый больной вопрос — когда все-таки произойдет долгожданная высадка в Европе. Они тем самым как бы намекали на то, что англичане предают своих союзников. Начавшийся «обмен мнениями» закончился всеобщей дракой. Один из русских оказался членом партии, и местные власти были в ярости. Оба английских моряка были арестованы и приговорены к разным срокам заключения, в зависимости от степени нанесенного оскорбления, — четыре года и семь лет, соответственно. Известие о скандале дошло до ушей обитателей Даунинг-стрит. Черчилль был в бешенстве и отказывался посылать конвои до освобождения обоих моряков; и вообще он требовал от русских более гуманного отношения.

Инцидент сопровождался дипломатической перебранкой до тех пор, пока министр иностранных дел Иден не встретился с Молотовым, и им удалось уладить дело. 1 октября 1943 года Черчилль объявил о том, что запрет отменен и что очередной конвой, состоящий из тридцати пяти судов, выйдет из шотландского порта 15 ноября. После этого, сказал он, поставки будут происходить ежемесячно, вплоть до февраля 1944 года. В результате в общей сложности около 140 судов должны были поставить 1 миллион тонн танков, истребителей, грузовиков, тяжелых артиллерийских орудий, боеприпасов, одежды, медикаментов, каучука, жести, меди и другого сырья.

Обещание Черчилля дало бы в конечном итоге гросс-адмиралу Дёницу долгожданный шанс показать, на что способна Боевая группа. Однако моральный дух моряков, запертых в Ланг- и Каа-фьордах, был подорван длительным пребыванием в тылу и находился на довольно низком уровне.

В начале сентября адмирал Отто Кумметц повел «Тирпиц», «Шарнхорст» и эскорт из эсминцев к Шпицбергену и вернулся с триумфом. В результате обстрела из тяжелых орудий, продолжавшегося несколько часов, Лонгйир и Баренцбург были превращены в руины. Шестеро норвежцев погибло, тридцать восемь были взяты в плен. Остальная часть гарнизона, около 150 человек, спаслась, уйдя в горы. Немецкая пропагандистская машина объявила о безоговорочной победе, однако на самом деле все было иначе. С военной точки зрения не было никакого смысла тратить боеприпасы на уничтожение шлаковых конвейеров, покосившихся домишек и складов. Истинной целью рейда было поднять дух личного состава и поддержать самолюбие Гитлера.

Судя по записям, сделанным в дневниках на борту кораблей, первая цель была успешно достигнута.

— писал Хюффмайер, находясь на борту «Шарнхорста».

Командующий 4-й флотилией эсминцев капитан цур зее Рольф Иоханесон был настроен не менее оптимистично:

Никто из офицеров между тем не отметил, что бой породил скорее чувство горечи, чем радость на борту тех кораблей, которые участвовали в набеге. Когда на берег Шпицбергена был отправлен десантный отряд, нервы одного из моряков эсминца сдали, и он спрятался вместо того, чтобы присоединиться к отряду. С этим мириться было нельзя. На заключительном заседании трибунала несчастный моряк был приговорен к смертной казни и расстрелян прямо на квартердеке «Шарнхорста» в присутствии всего экипажа.

За бравадой скрывались и другие, более существенные реалии. Как «Тирпиц», так и карманный линкор «Лютцов» существовали как бы в одолженном времени. Они уже давно должны были быть поставлены в док для переоборудования и ремонта в Германии, и было принято решение, что «Лютцов» отправится домой 23 сентября. Но что произойдет с Боевой группой, если следом пойдет и «Тирпиц»? Тогда для нанесения «сокрушительного удара» по конвою, обещанного Дёницем Гитлеру, остается один «Шарнхорст». Мало кто мог рассчитывать на успех в этом случае.