Линкор «Шарнхорст»
Шрифт:
Старшие офицеры, находившиеся на мостике «Шарнхорста», вряд ли были настроены столь оптимистично. Бей понял, что потерпел катастрофический провал. Дёниц отправил его в море с задачей — восстановить честь Флота открытого моря, для чего конвою нужно было нанести сокрушительный удар, однако Бей вообще не встретил торговые суда. Военно-морской флот ждет величайшее унижение. Никаких почестей Бею не воздадут, напротив, его ждет гнев Гитлера и гросс-адмирала. Как и Кумметц, он, вероятно, думал, как ему оправдаться, — признать неточность собственных приказов или сослаться на ужасные погодные условия. Не мог не думать и о наказании — он мог быть уволен из флота, предстать перед трибуналом или подвергнуться каким-то иным унижениям.
Перестрелка прекратилась в 12.41, после чего все три крейсера развернулись и исчезли. Но лишь четверть часа спустя радисты «Шарнхорста», следившие за частотами англичан, а также станции в Киркенесе, на полуострове Ютландия и в Немецкой бухте засекли следующую радиограмму:
«JLP — DGO. КУРС И СКОРОСТЬ 115 ГРАДУСОВ, 28 УЗЛОВ. ПРЕСЛЕДУЮ».
Со зловещей периодичностью сигналы следовали один за другим через короткие интервалы — в 13.01, 13.12, 13.19, 14.25, 14.45, 15.00, 15.58 и так далее, в течение всей второй половины дня. Немцы не могли расшифровать эти сигналы, к тому же они не знали, что JLP — позывной вице-адмирала Барнетта на «Белфасте», а DGO принадлежит адмиралу Фрейзеру на «Дюк оф Йорк». Ясно было лишь, что сигналы передает один из крейсеров, находившийся к северу от «Шарнхорста», а предназначались эти сигналы для какого-то британского соединения, которое было совсем рядом; по всей видимости, именно о нем все только и думали в течение последних дней. Было ясно, что линкор преследует соединение JLP, непрерывно сообщающее о своей позиции соединению DGO.
Запись Петерса, помеченная 15.19:
«С „Шарнхорстом“ непрерывно поддерживается контакт. Командующий „Северной группой“, очевидно, находится на борту флагмана соединения JLP».
В 15.35 он добавил:
«Северная группа» врага постоянно поддерживает контакт с «Шарнхорстом». Обстановка критическая, поскольку это соединение сможет вывести на цель и «Южную группу».
Петерс и Шнивинд в целом правильно оценивали ситуацию, но почему-то не стали предупреждать Бея. Флотское начальство в Нарвике и Киле, судя по всему, было настроено беспечно, совершенно безосновательно надеясь, что все как-то образуется. В три часа дня Шнивинду доложили, что пилот Маркс обнаружил «несколько кораблей» в районе острова Сёрё. Запись Шнивинда:
«Указанный квадрат находится примерно в 60 милях от L1 (точка „Люси“), а это место выхода в [район моря, известный под названием] Лоппхавет. Это вполне могут быть и наши собственные, возвращающиеся обратно эсминцы. Но не исключено, что это — вражеское соединение, весьма опасное для Боевой группы».
Вместо того чтобы удостовериться, знает ли Бей об этой возможной опасности, Шнивинд приказал Петерсу выяснить, где находились эсминцы в момент получения сообщения Маркса; на выполнение этого приказа, учитывая плохие условия радиосвязи, ушло бы несколько часов.
Никто не знал, какие именно сигналы засек «Шарнхорст». Но кормовая радарная установка была цела, следовательно, была работоспособна и система предупреждения, которая могла улавливать сигналы, излучаемые противником, на дистанции свыше 40 километров. Если эта система была включена, то Бей и Хинтце не могли не понимать, что организовано преследование линкора, так что добраться до безопасного берега совсем не так просто, как думал экипаж. С другой стороны, линкор сообщил, что его атаковали тяжелые корабли, т. е. адмирал и капитан вполне логично рассудили, что следом идет то самое соединение прикрытия, которого все боялись. Тогда, считая, что из объятий мощного противника удалось ускользнуть, можно перевести дух. Но они, конечно, никак не ожидали, что ближе к берегу расположилось еще одно соединение.
Примерно около грех часов дня радисты «Шарнхорста» поймали сигнал, переданный флигерфюрером Лофотенских островов:
«К ЗАПАДУ ОТ НОРДКАПА ЗАМЕЧЕНО НЕСКОЛЬКО КОРАБЛЕЙ».
Взглянув на карту, Бей и Хинтце, наверное, наконец, уяснили свое тяжелое положение: вражескому соединению все-таки удалось занять позицию между «Шарнхорстом» и спасительным берегом, где его ждала заветная база.
Однако даже радиограмма, отправленная в 15.25 Беем Петерсу, в Нарвик, все еще составлена в спокойном тоне:
«ПРИБЛИЖАЮСЬ К ГАМВИКУ ЧЕРЕЗ SG1 И SG2 НАХОЖУСЬ В КВАДРАТЕ АС4526. СКОРОСТЬ 27 УЗЛОВ».
Примерно в это же время поступил запрос от Петерса — сопровождают ли «Шарнхорст» эсминцы. Бей ответил:
«НЕТ».
Видимо, вскоре после этого и прозвучал сигнал тревоги. Спустя восемь месяцев Гюнтер Стрётер вспоминал:
«В 14.30 по телефону сообщили, что возвращаемся в Норвегию. В 15.00 первый помощник приказал: „Всем постам принимать пищу“.
В 15.20: „Доложить об окончании приема пищи. Внимательно смотреть“. Сильное волнение продолжалось. Было очень темно. Пострадавшие от морской болезни были уложены на полу в артиллерийской башне.
В 15.30 — всем постам: „Сообщение от Люфтваффе. Авиаразведка обнаружила вражеское соединение в 150 милях к западу. Продолжайте внимательно смотреть“».
Вильгельм Гёдде:
«В 15.45 вновь была объявлена общая готовность. В 16.00 прозвучал сигнал боевой тревоги. Капитан позвонил артиллеристам и выразился в том смысле, что прямой опасности пока нет, но нужно внимательно смотреть, „Вы знаете, что нас преследуют, оторваться пока не можем, радар обнаружил какие-то цели и по правому борту. Будьте бдительны, скоро мы опять будем в переделке“».
Это последнее обращение Хинтце к экипажу свидетельствовало, что опасность все еще очень недооценивалась. В действительности же Соединения-1 и 2 уже собирались захлопнуть ловушку, которую готовили четыре последних дня, с того самого момента, когда Люфтваффе впервые обнаружили конвой JW-55B к западу от Тронхейма.
На борту «Дюк оф Йорк» на смену мрачным настроениям и ощущению неопределенности ситуации пришло, наконец, чувство уверенности, которое укреплялось по мере получения радиограмм от Барнетта. Из них следовало, что «Шарнхорст» идет прямо в объятия Соединения-2. Немецкие командиры вели себя, как фермеры, которые ведут быка на бойню. Впереди — умерщвление, быстрое и простое.
Лейтенант Вивиан Кокс вспоминает, что
«это был день командующего — адмирала Фрейзера, который просто доминировал на корабле. Вместо морской формы он надел какие-то старые брюки, рубашку с закрытым воротом, свитер, видавшую виды капитанскую фуражку. С огнедышащей трубкой во рту, он ходил среди нас, чрезвычайно уверенный в себе, молчаливый и вежливый… Это был момент торжества человека, сплотившего весь экипаж».
«Дюк оф Йорк» шел на восток, примерно в 60 милях севернее Нордкапа. Сравнивая курсы обоих кораблей, было нетрудно подсчитать, что «Шарнхорст» может быть перехвачен между четырьмя и пятью часами вечера. Чарльз Хейвуд, артиллерист линкора «Дюк оф Йорк», рассказывал, что Фрейзер, обращаясь к экипажу по внутренней связи, спрашивал, когда следует потопить «Шарнхорст» — «до или после обеда». Через десять минут, как бы отвечая самому себе, он объявил, что будут выданы бутерброды с тушеным мясом и горячее какао — эти слова были встречены громкими радостными возгласами.
Моряки ждали, что будет дальше. Деннис Уэлш, один из артиллеристов эсминца «Матчлесс»:
«Мы были тогда девятнадцатилетними юнцами и не думали [бояться]… Нас охватило возбуждение, и когда приказали начать торпедную атаку, это вызвало у всех восторг — видимо, за счет выброса адреналина. И только после того, как сражение окончилось, стало, наконец, понятно, что произошло».
От ужасной погоды доставалось всем. Бьёрн Хаген, командовавший 12-см носовым орудием «Сторда»: