Чтение онлайн

Гренадеръ взялъ отъ Сесили деньги почти съ неохотой, но, видя, что съ нимъ осталось очень мало народа, все-таки ушелъ, наконецъ, сдлавъ Сесили неловкій поклонъ и кинувъ сумрачный, свирпый взглядъ на человка, такъ неожиданно и странно избавившагося отъ его мести. Въ помщеніи не осталось ни одного солдата, и скоро въ отдаленіи затихли даже ихъ шаги. Сесиль быстро оглянулась на оставшихся около нея. Узнавши Польварта и замтивши удивленіе у него на лиц, она слегка покраснела и смущенно опустила глаза, но потомъ оправилась етъ смущенія и сказала:

— Я полагаю, капитанъ Польвартъ, что насъ обоихъ привела сюда одна и та же цль.

— Вы во мн не ошиблись, — отвчалъ Польвартъ. — Сейчасъ же, какъ только я исполнилъ печальное порученіе, возложенное на меня вашей кузиной, я поспшилъ сюда, чтобы ухватиться за нить, которая, какъ я полагаю, должна насъ привести къ…

— Къ тому, что мы хотимъ узнать, — договорила Сесиль, оглядываясь на остальныхъ свидтелей сцены. — Но нашъ первый долгъ — быть гуманными. Нельзя ли перенести этого несчастнаго молодого человка въ его комнату и подать ему необходимую помощь?

— Это можно сдлать и теперь, и посл того, какъ мы его допросимъ, — отвчалъ Польвартъ съ такой холодностью и такимъ равнодушіемъ, что Сесиль удивленно на него поглядла. Замтивъ, что онъ своимъ безучастіемъ произвелъ на нее невыгодное впечатлніе, капитанъ обернулся къ двумъ мужчинамъ, стоявшимъ въ дверяхъ и видвшимъ оттуда все, что произошло, и небрежно сказалъ имъ:

— Ширфляйнтъ, Меритонъ, подите сюда и перенесите этого субъекта въ его комнату.

Ни тому, ни другому изъ лакеевъ это приказаніе не понравилось. Меритонъ тихонько заворчалъ и собирался уже категорически отказаться, но къ приказанію Польварта присоединила свою просьбу Сесиль, и тогда онъ ршился выполнить непріятную обязанность. Джоба на кровати перенесли въ маленькую комнату въ башн, откуда за часъ передъ тмъ его утащили солдаты, чтобы удобне было его истязать въ большомъ помщеніи.

Когда Абигаиль успокоилась, что солдаты больше не будутъ терзать ея сына, она бросилась на тюкъ старыхъ веревокъ, часть которыхъ была употреблена на топку камина, и такъ сидла на немъ въ тупой неподвижности, покуда ея сына переносили въ его комнату. Убдившись, что Джобу не хотятъ длать зла, а желаютъ, напротивъ, принести ему хоть какую-нибудь пользу, она тоже пришла въ его комнату и подала туда зажженную свчку, не переставая внимательно наблюдать, что будетъ дальше.

Польвартъ, повидимому, полагалъ, что для Джоба сдлано совершенно достаточно, и стоялъ съ довольно сумрачнымъ видомъ, ожидая, чего еще пожелаетъ Сесиль. A она съ чисто женской заботливостью и внимательностью распоряжалась переносомъ больного и, когда дло было сдлано, велла лакеямъ уйти въ другую комнату и тамъ дожидаться ея приказаній. Когда Абигаиль молча подошла и встала у кровати сына, въ комнат остались, кром нея и больного Джоба, только трое: Сесиль, Польвартъ и незнакомый мужчина высокаго роста, провожавшій Сесиль въ магазинъ. При слабомъ свт сальной свчки еще рзче выдлялась убогая обстановка комнаты.

Несмотря на твердую ршимость, выказанную Сесилью во время бесды съ солдатами, ей захотлось воспользоваться темнотой комнаты, чтобы скрыть свои выразительныя черты даже отъ единственной женщины, которая была тутъ съ нею. Она снова накинула себ на голову капюшонъ, встала тамъ, гд было всего темне, и заговорила, наконецъ, съ юродивымъ.

— Джобъ Прэй, — сказала она дружески-теплымъ тономъ, — я пришла сюда не затмъ, чтобы васъ наказывать или запугивать васъ какими-нибудь угрозами. Я пришла васъ только спросить объ одной вещи, и если вы мн ничето не отвтите, или скажете неправду, обманете, скроете что-нибудь, то это съ вашей стороны будетъ и грпіно, и жестоко.

— Вамъ нечего бояться, что мой сынъ скажетъ вамъ неправду, — сказала Абигаидь. — Тотъ же Богъ, который отнялъ у него разумъ, не лишилъ его добрыхъ сердечныхъ качествъ. Онъ даже не знаетъ, что такое ложь. Какъ жаль, что нельзя того же сказать о женщин, которая родила его на свтъ!

— Надюсь, что онъ ваши слова о немъ подтвердитъ своими поступками, — сказала Сесиль.

Она подумала съ минуту и вдругъ прибавила:

— Абигаиль Прэй, я полагаю, вы знаете, кто я.

— О, да, конечно, знаю, — отвчала Абигаиль, разсматрпвая изящную вншность говорившей съ ней леди и какъ бы сравнивая это изящество со своей собственной убогостью. — Вы — богатая и счастливая наслдница той особы, которую сегодня только что отнесли въ мсто вчнаго успокоенія. Могила открывается одинаково для бдныхъ и богатыхъ, для счастливыхъ и несчастныхъ. Я васъ знаю. Вы супруга сына богатаго человка.

Сесиль отквнула назадъ свои черные локоны, спустившіеся на лобъ, и оказала, красня, но съ достоинствомъ:

— Если вамъ извстно про мой бракъ, то вы не должны удивляться, что я принимаю участіе въ майор Линкольн. Я желаю узнать у вашего сына, гд въ настоящее время мой мужъ.

— Какъ! Узнать — у моего сына, у презрннаго нищаго дурака! Узнать о вашемъ муж! Да разв онъ достоинъ знать что-нибудь о такихъ важныхъ лицахъ? Нтъ, молодая леди, вы просто надъ нами сметесь.

— Я очень буду удивлена, если окажется, что ему ничего неизвстно. Разв вотъ уже съ годъ у васъ въ этомъ дом не останавливается очень часто одинъ старикъ, по имени Ральфъ? Разв онъ не скрывался здсь всего лишь нсколько часовъ тому назадъ?

Абигаиль вся задрожала отъ этого вопроса, но отвтила на него безъ малйшей увертки:

— Это правда. Я, дйствительно, принимала у себя этого человка, не зная, ни кто онъ самъ, ни откуда и куда направляется. Про него никто ничего не знаетъ, а самъ онъ знаетъ про другихъ то, чего ни одинъ человкъ не можетъ узнать своими собственными средствами. Если я за это должна понести наказаніе, я готова подчиниться своей судьб. Онъ былъ здсь вчера; быть можетъ, явится и сетодня вечеромъ. Онъ приходвтъ и уходитъ, когда захочетъ. Ваши генералы и ваша армія могутъ считать его человкомъ опаснымъ и вреднымъ, но не такой женщин, какъ я, пристало въ чемъ-нибудь ему мшать или препятствовать.

— Кто съ нимъ былъ, когда онъ въ послдній разъ сюда приходилъ? — спросила Сесиль такимъ тихимъ, упавшимъ голосомъ, что еслибъ не мертвая тишина въ комнат, его бы нельзя было и разслышать.

— Кто? Мой бдный дуракъ-сынъ, — отвчала Абигаиль съ особенной поспшностью, такъ какъ желала узнать поскоре, чего ей ждать за это. — Если ходить съ этимъ безвстнымъ человкомъ — преступленіе, то мой сынъ, конечно, виновенъ.

— Все вы не то говорите, все вы не хотите понять моихъ намреній. Они у меня добрыя по отношенію къ вамъ, и вамъ будетъ очень хорошо, если вы на мои вопросы отвтите правдиво.

— Правдиво! — повторила Абигаиль, глядя на Сесиль съ гордостью и неудовольствіемъ. — Вы богаты, а богатые люди, конечно, имютъ право бередить раны бдныхъ.

— Очень жаль, если я чмъ-нибудь задла ваше самолюбіе, — сказала Сесиль, — я этого совсмъ не хотла. Напротивъ, я готова быть другомъ вамъ и ему и докажу это при случа.

— Никогда жена маіора Линкольна не можетъ быть другомъ Абигаили Прэй! — воскликнула, вся содрогаясь, Абигаиль. — Никогда не станетъ она интереооваться ея судьбой!

Идіотъ, слушавшій до сихъ поръ весь разговоръ съ тупымъ безучастіемъ, вдругъ завозился въ своихъ лохмотьяхъ, выставилъ изъ нихъ свою голову и сказалъ:

— Жена маіора Линкольна пришла потому къ Джобу, что Джобъ сынъ знатнаго человка.

— Ты сынъ грха и нужды, — сказала Абигаиль, закрывая лицо передникомъ. — Лучше бы теб совсмъ на свтъ не родиться!

— Скажите мн, Джобъ, когда вы въ послдній разъ видли маіора Линкольна? — спросила Сесиль. — Вдь онъ, какъ и я же, относится къ вамъ съ уваженіемъ и длаетъ вамъ визиты. Когда онъ въ послдній разъ у васъ былъ?