Чтение онлайн

Меритонъ что-то пробормоталъ, причемъ можно было разслышать только: «Вотъ такъ костюмъ!» и по направленію его взгляда догадаться, что рчь идетъ о Ральф. Потомъ онъ вышелъ, а за нимъ ушелъ и старикъ. Сесиль и Ліонель остадись одни.

— Ничего не бойтесь, Сесиль, въ особенности не бойтесь за себя, — сказалъ Ліонель, нжно прижимая ее къ своему сердцу. — Меня вовлекла въ опасное положеніе моя безразсудная поспшность, та смутная тревога, которую вы во мн уже не разъ замчали сами, и, наконецъ, тотъ рокъ, который, видимо, тяготетъ надъ моимъ родомъ. Но у меня есть оправдывающая причина, которую я всегда могу привести, такъ что даже мои злйшіе враги не смогутъ ничего возразить, и вс ихъ подозрнія разсются.

— Что касается меня, Ліонель, то я ни въ чемъ васъ не подозрваю и ни за что не упрекаю. Я желаю только одного, чтобы бы успокоились, пришли въ равновсіе… и… и… вотъ, что Ліонель, мой милый бглецъ… настала минута… я должна вамъ прямо объяснить…

Ей опять помшалъ договорить тихо вошедшій въ комнату Ральфъ. Старость, худоба и беззвучныя движенія длали его вообще похожимъ на существо изъ другого міра. Онъ несъ въ рукахъ плащъ и шляпу, которые Сесыь сейчасъ же узнала: они принадлежали незнакомцу, который былъ ея спутникомъ въ эту тревожную ночь, полную для нея самыхъ разнообразныхъ переживаніи и приключеній.

— Въ этомъ костюм для васъ заключается свобода, — сказалъ Ральфъ съ выразительной улыбкой. — Надвайте, молодой человкъ, и вы будете свободны.

— Не врьте! Не слушайте! — вполголоса сказала Сесиль, съ ужасомъ отодвигаясь отъ Ральфа. — Или нтъ, я ошиблась. Слушайтесь его, но только будьте осторожны.

— На что мн эта одежда? — спросилъ Ліонель. — Ужъ если унижаться до переодванія, то надобно, по крайней мр, быть увреннымъ, что получится успхъ.

— Молодой человкъ! Взгляни на это живое изображеніе невинности и страха, которое находится подл тебя, и если не ради себя, то ради нея — бги, бги сейчасъ же, чтобы спастись. Черезъ минуту будетъ, пожалуй, уже поздно.

— Бгите, Линкольнъ, бгите, не думайте обо мн! — воскликнула Сесиль, разомъ перемняя мнніе подъ вліяніемъ новаго импульса. — Я останусь одна. Мой полъ, мое имя будутъ мн…

— Ни за что въ мір! — вскричалъ Линкольнъ, съ презрніемъ отталкивая одежду, которую подавалъ ему старикъ. — Я уже покинулъ васъ одинъ разъ, когда смерть только что похитила свою жертву, но пусть она поразитъ меня самого прежде, чмъ я сдлаю что-нибудь подобное въ другой разъ.

— Я потомъ васъ догоню.

— Вамъ и не придется разлучаться, — сказалъ Ральфъ, развертывая нлащъ и накидывая его на плечи Ліонелю, который не сопротивлялся, уступая настойчивости старика и жены. — Оставайтесь здсь, покуда я васъ не позову, а ты, нжный цвтокъ невинности и любви, ступай за мной и раздли со мной честь освобожденія того, кто сдлалъ тебя своей невольницей.

Отъ этихъ сильныхъ выраженій старика лицо Сесили покрылось двственной краской, но она покорно наклонила голову въ знакъ согласія. Старикъ пошелъ къ дверямъ, сдлавъ ей знакъ, чтобы она шла за нимъ, а Ліонелю, чтобы онъ оставался.

Когда оня вышли въ сни, Ральфъ дружески-фамильярно заговорилъ съ часовымъ.

— Поглядите, — сказалъ онъ, откидывая съ лица Сееили шелковый капоръ, — какая она хорошенькая, и какь она при этомъ встревожена за участь своего мужа. Бдняжка! Она все время здсь плакала. Теперь она уходитъ и беретъ съ собой одного изъ лакеевъ, съ которыми пришла, а другой останется при своемъ господян. Поглядяте на нее. Правда — хорошенькая?

Съ неловкимъ смущеніемъ поглядлъ на Сесяль милиціонеръ и, видимо, былъ тронутъ ея красотой, но ничего не сказалъ. Ральфъ вернулся въ комнату и почти сейчасъ же вышелъ обратно въ сопровожденіи человка въ плащ и въ большой нахлобученной шляп. Подъ этимъ переодваніемъ любящіе глаза Сесили сейчасъ же узнали Ліонеля. Она поняла и оцнила хитрость, придуманную старикомъ. Боязливо пройдя мимо часового, она сейчасъ же пошла рядомъ съ человкомъ въ плащ, и будь часовой лучше знакомъ съ свтскими обычаями, онъ бы сразу догадался, что дло нечисто. Но онъ былъ простецъ-крестьянинъ, только что перемнившій заступъ на ружье, и такія тонкости были ему невдомекъ.

Ральфъ не далъ часовому долго раздумывать, сдлалъ ему дружескій знакъ рукой въ вид прощанья и вышелъ изъ сней вмст съ обоими своими спутниками. У выхода изъ дома ихъ встртилъ другой часовой, загородившій имъ дорогу и рзко обратявшійся къ Ральфу:

— Что все это значитъ, старикъ? Васъ тутъ чуть ли не цлый взводъ: одинъ, два, трое. Чего добраго, среди васъ находится и самъ нашь плнный офицеръ. Говорите-ка, старина, говорите: кто да кто съ вами? Вдь васъ, говоря по правд, многіе и то ужъ подозрваютъ, будто вы шпіонъ генерала Гоу. Васъ недавно видли въ совсмъ неподходящей компаніи и уже поговариваютъ, что васъ самого пора посадить подъ замокъ.

— Слышите, господа? — со спокойной улыбкой обратился Ральфъ къ своимъ спутникамъ. — Вотъ что значитъ не наемникъ, а сознательный борецъ за свободу! Какъ онъ остороженъ и бдителенъ! Ну, разв найдутся въ королевскихъ войскахъ такіе врные часовые? О, свобода, свобода! Какія чудеса ты длаешь съ людьми!

— Ну, ужъ ступайте, — сказалъ часовсй, забрасывая ружье за спину черезъ плечо. — Если бы что-нибудь у васъ тамъ случилось нехорошее, про то зналъ бы часовой, которыц въ самомъ дом, и не пропустилъ бы васъ.

Часовой снова сталъ мрно прохаживаться взадъ и впередъ, мурлыкая «Янки-дудль», а Ральфъ и его спутники быстро пошли по улиц, желая какъ можно cкope удалиться отъ дома. Когда они завернули за уголъ на другую улицу и были уже довольно далеко, Ральфъ подошелъ ближе къ Ліонелю и съ торжествомъ проговорилъ вполголоса, сжимая кулакъ:

— Я его теперь держу вотъ какъ! Теперь онъ уже не опасенъ! За нимъ надзирають три неподкупныхъ патріота!

— Про кого вы говормте? — спросилъ Лірнель. — Кто этотъ вашъ плнникъ, и какое преступленіе онъ сдлаіъ?

— Я говорю про того, кто только по виду человкъ, а на дл лютый зврь. Про тигра въ человческомъ образ. Но онъ у меня въ рукахъ, — повторилъ старикъ съ довольной улыбкой, видимо, шедшей изъ глубины души. — Это такая собака, такая собака!.. Дай Богъ, чтобы онъ до самаго дна самъ испилъ чашу рабства.

— Послушайте, старецъ! — сказалъ съ твердостью Ліонель. — Я пошелъ съ вами въ тотъ разъ сюда изъ самыхъ непредосудительныхъ побужденій, — это вамъ лучше, чмъ кому-нибудь, извстно. Я послушался васъ, находясь во временномъ затемненіи разсудка вслдствіе разныхъ причинъ. Я забылъ тогда клятву, которую только что далъ передъ алтаремъ, беречь и защищать вотъ это слабое, непорочное существо. Теперь заблужденіе разсялось. Въ эту минуту мы съ вами разстаемся навсегда и никогда больше не увидимся, если вы сейчасъ же, немедленно, не исполните тхъ торжественныхъ общаній, когорыя вы подтверждали мн нсколько разъ.

Торжествующая улыбка, придававшая лщу Ральфа противное выраженіе, разомъ исчезла. Онъ внимательно и спокойно выслушалъ Ліонеля и уже собрался отвчать, но тутъ вмшалась Сесяль и сказала дрожащимъ голосомъ:

— Не надо останавливаться ни на одну минуту. Едемте куда угодно, только не будемте здсь задерживаться. За нами, бытъ можетъ, уже гонятся. Я могу идти съ вами куда угодно, только пойдемте.

— Ліонель Линкольнъ, я васъ и не думалъ обманныать, — сказалъ Ральфъ торжественнымъ тономъ. — Провидніе уже направило насъ на нужную дорогу, и черезъ нсколько минутъ мы будемъ у цли. Позвольте этой робкой, дрожащей женщин возвратиться въ селеніе и пойдемте со мной.