Чтение онлайн

Солнце уже склонялось к горизонту, жара спала. К гигатракам присоединился еще один, “Ворчала”. Значит, Волноломы уже здесь. Из Глотки, взревывая двигателями, неторопливо выползала цепочка черно-синих машин с покатыми обводами корпусов. И вправду, похожи на волноломы. Странно только, что на “Ворчале” не видно одной из знаменитых парных баданг. Вместо левого ствола на крыше топорщатся рваные металлические обломки, наспех сведенные садмами.

– Глядите-ка, Бракованный выполз из говновозки! – знакомый до омерзения насмешливый голос вынудил Брака отвернуться от созерцания застывших гигантов. – Гляжу, папаша Джус еще не пустил тебя на корм движку?

– Движок мной подавится, я худой и жесткий. А вот в тебе дерьма столько, что хватит дотянуть до Нью-Арка.

– Это мышцы. Литые и крепкие как, сталь.

– Литое у тебя только брюхо. Боюсь, что даже трюме "Мамаши" не хватит железа, чтобы его прикрыть.

– Это верно, – самодовольно похлопал себя по объемистому пузу Логи, – Не зарывайся, Брак. А то скажу отцу, что ты его опять Жирным называл, он тебя поколотит.

– Не скажешь. Как я, после такой подставы, смогу тебе гнездо чинить? Опять, небось, все расшатал? – Брак попинал переднее колесо и сделал вид, что внимательно рассматривает рессоры.

– Я же не виноват, что из тебя механик как из пердежа эйр. Все на соплях сводишь. Кстати, посмотрел бы, а то я когда слезал пруток какой то погнул и гогглы разбил. Отец увидит, взбесится.

Брак поморщился. Логи ему не сильно нравился, слишком шумный, наглый, да и насмешки у него злые. Но толстяк во многом полезен.

Для своих семнадцати, парень обладал телом крупного взрослого мужика. Лысый как коленка, жирноват, но заплыть пока не успел, к тому же делает вид, что тренируется. На первый взгляд глуповат, но компенсирует это какой-то сверхъестественной бытовой хитрожопостью, которая позволяет первым получать пайку жранины. И так во всем.

Брака он пару лет назад взял под свою навязчивую опеку, поняв, что иметь у себя под боком механика может быть выгодно. Логи вертелся рядом, успешно отгонял других задир и зачастую протаскивал Брака в места, куда даже самому толстяку доступа не было. Взамен требовалось нахаляву помогать ему с ремонтом всякой мелочевки и периодически водить в мастерскую к Часовщику, которого Логи безмерно уважал после подгона Там-Тама. Невеликая плата за защиту от нападок желающих поиздеваться над калекой.

Придется лезть чинить гнездо, иначе толстяк целую неделю будет дуться и злобствовать. А Большой Сход не то время, когда можно позволить себе ходить в одиночку. Насильственная экспроприация, мать ее.

Брак смерил взглядом стоящий рядом трак Жирного и сказал:

– Посмотрю. Не сегодня, мне еще подвеску мучить, да и разложиться надо.

– Договорились! – обрадованный тем, что удалось свалить работу на чужие плечи, толстяк разулыбался. – Глянь заодно и Там-Тама, кажется банка криво сидит.

Брак покосился на прислоненную к кузову кувалду. Та покосилась в ответ. Не то, чтобы покосилась, но криво нарисованный на бойке глаз глядел недобро. Логи никогда толком не мог объяснить, зачем его намалевал, но смотрелся Там-Там действительно жутковато. Кроме глаза, кувалда могла похвастаться коротким жахателем с обратной стороны бойка и скверной привычкой вырываться из рук при ударе. Толстяка это не смущало, он упрямо продолжал тренироваться махать неподъемной бандурой и разве что не облизывал ее. А может, и облизывал втихаря.

– Логи, это кувалда. И жахатель, который свел Часовщик. Я скорее поверю, что “Мамаша” прямо сейчас сорвется и улетит, чем в то, что банка криво сидит, – Брак наклонился над кувалдой внимательно осмотрел крепеж. – Не криво. Кто банку качал? Едва не лопается.

– Отличная банка, в самый раз.

– Когда рванет, будет поздно. Пузень твой разнесет в клочки.

– Не рванет. Да и пузо у меня крепкое.

Разговор затих сам собой. Убедившись в том, что с ненаглядной кувалдой все в порядке, Логи потерял интерес к Браку и, взвалив Там-Там на плечо, отправился вглубь форта, откуда уже доносились первые робкие запахи еды.

Брак продолжил проверять трак. Спустил и вновь поднял тяжелые якоря со стесанными зубьями, убедившись, что ничего не заело. Выдвинул четыре опоры, в которые, ругаясь и исходя потом, загнал кувалдой по паре заточенных штырей с плоскими шляпками. Стержни в камень входили плохо, звон стоял оглушительный, но на Джуса здесь, как и в любом другом деле, полагаться было нельзя. А незакрепленные опоры это верный путь к потере трака. То движок проснется и взбрыкнет невпопад, то какой-нибудь идиот врежется на своей тарге. Всякое бывает. Да и уклон тут есть, хоть и незаметный. Укатится трак в ближайшую расселину – без гигатрака не выудишь.

Напоследок Брак выволок из кабины конденсатор. Подцепил шлангом к баку и потащил наверх, карабкаясь по сведенным к корпусу железным дугам. Взгромоздив конструкцию на крышу, вставил основание треноги в пазы, с усилием раздвинул крестовину и крутанул. Сетчатые чашечки поймали богатый эйром ветер и принялись неспешно вращаться. Через какое-то время они как следует разгонятся, а по гибкому шлангу начнет неспешно капать эйр. Много так не соберешь, но на мелкие эйносы и частичную заправку бака хватит. Благо здесь, у кромки океана, воздух эйром перенасыщен, а ветер сильный. А к кислому запаху можно притерпеться.

Океан на горизонте начал погружаться в темноту, на поверхности замерцали первые голубоватые отблески. Темнеет на Плеши быстро, очень скоро ночь окончательно вступит в свои права. Чем темнее вокруг – тем ярче и отчетливее будут проступать на поверхности воды светящиеся голубым пятна. В самые темные часы, когда небесные глаза прикрывают свои веки, весь океан до самого горизонта превращается в колышущийся призрачный кисель, бесконечно мерцающий и изменяющийся. Ветер подхватывает и несет на своих плечах дымку испарений, потоки эйра в воздухе смешиваются в причудливом танце и уходят выше, запуская свои призрачные щупальца вглубь степи.

Ночной океан Брак любил. Напрашивался наблюдателем на прибрежных стоянках, высматривая сквозь линзы окуляра самые яркие пятна. Джус был против и неоднократно заявлял, что раз есть возможность спать - надо спать, а не морозить задницу на верхотуре. Но дальше бурчания дело не шло, и Брак по-прежнему при каждой возможности пытался напроситься на вышку. Глаза у него были острые, память хорошая, так что восхитительная возможность провести ночь наедине с океаном выпадала нередко.

К тому же, от ночных дозоров была польза. Среди прочих Браковых пожитков, в тайном, намертво сведенном в борту трака хранилище, лежали два старых окуляра. Один он честно заработал за долгие бессонные ночи, а второй украл: какой-то растяпа забыл свою наблюдательную трубку в крохотной комнатушке под крышей "Мамаши". Пропажи хватились быстро, окуляры ценились за способность усиливать свет эйра, что здорово облегчало поиск его источников. В семье Котобоев не было мастеров, которые смогут изготовить окуляр. Часовщик даже не знал, откуда берутся линзы, поэтому приходилось покупать устройства втридорога на торге и рынках свободных городов. У Чернолапых был умелец из рабов, но его год назад умыкнули со стоянки у Ямы. Ловкачей не нашли, даже не удалось выяснить, кто именно похитил ценного мастера. То ли островитяне, вечно рыщущие по Гардашу в поисках новых эйносов, то ли клановые. Те же Коты вполне могли такое провернуть.