Лиорская мельница
Шрифт:
Римма закончила писать и уставилась на Брака поверх блокнота:
– Это все, что ты знаешь о Черном Костре?
– Именно о нем – да. Но есть еще старая тогвианская легенда о Предвестниках…
– Ересь, – проворчал Фолдис, но продолжил внимательно слушать.
Брак прокашлялся, поднял взгляд и продолжил свой рассказ. Ему отчаянно не хватало потолка трака, но он представил себе знакомые закорючки на грязном полотнище тента, и они послушно проступили, ожили на темно-зеленой ткани, щедро делясь своими историями.
Ему было хорошо.
Глава 24
– ...Но почему оранжевый? Их же зам-метно!
– А им плевать. На “Капитане” стоят такие гравки, что он может даже в воздух ненадолго подняться, не заблокируешь. А догнать его в степи невозможно, Графу даже запретили участвовать в ежегодном турнире Ямы. Да и в других, я уверен, тоже. Иначе они с Курильщицей смело могли бы еще до старта гонки рисовать во весь борт метку победителей. А оранжевый цвет, по слухам, потому что в тарге нет ни одного эйноса качеством ниже оранжевого. Я боюсь даже представить, сколько эйра жрет эта машина. Не удивлюсь, если любого, кто попытается угнать “Капитана”, разнесет прорывом эйра по всем вольным землям, вместе с таргой. Слухи такие ходят...
– А правда, что они добирались до южной оконечности материка?
– Кто знает? Подтвердить их слова все равно некому, но я бы не удивился. Если кто и успеет провернуть это за семь дней, то только “Капитан”.
– А почему “Капитан”?
– Курильщица назвала в честь бывшего нанимателя. Тот был настолько редкостный неудачник, что когда они с Графом покупали самую убогую и кривую таргу на торге, вопрос об имени даже не стоял.
Ночь уже давно перевалила за середину, гразгов на яхте наверняка не осталось, но расходиться никто не спешил. Хорошая еда и вино раскрепостили, развязали языки и сгладили различия в происхождении. Даже заносчивый Фолдис расслабился и подобрел, а уж после того как Андео вернулся с гравицепа с комплектом для игры в забойку…
Периодически к столу подходили смутно знакомые клановые, поприветствовать троицу северян. Особенно уважительно здоровались с Эртауго. Даже Чегодун приходил, заставив калеку невольно вздрогнуть, но старший сборщик Котобоев внимания на парня не обратил. Может, не узнал, или сделал вид, что не заметил.
Брак устал, вымотался и хотел спать, в голове шумело, но уходить не хотелось. После его рассказа о Пылающем Предвестнике, Римма вцепилась в него клещом и принялась основательно копаться в мозгах. Она быстро смекнула, что в знании различных историй калека выходит далеко за рамки обычного фольклора кочевников, и принялась исподволь расспрашивать о жизни парня в перерывах между рассказами. Затем Фолдис отметил его внешность, заметно отличающуюся от большинства клановых. Эрт принялся расспрашивать о работе в мастерской…
Брак вначале не особо стремился распространяться о себе, ограничиваясь односложными ответами, но собеседники свое дело знали туго. Да и пиво сыграло свою роль, развязав язык и притупив осторожность. Сперва он рассказал про Симу и ее страсть к историям, затем упомянул про свое появление в клане. Оговорился о своем Поиске и напарнике.
Шаг за шагом любопытствующие северяне вытягивали из подвыпившего парня подробности его жизни. О делах клана он особо не рассказывал, да и не знал толком ничего. Зато о себе выложил почти все.
О том, как более десяти лет назад семья Котобоев наткнулась на обломки разбившегося о скалы гравицепа, где среди болтающихся на воде кусков обшивки обнаружили едва живого и насмерть замерзшего ребенка. Как семейный лекарь, тогда еще почти стройный Холик, отпилил беззвучно плачущему мальчишке ногу ниже колена, распухшую и синюшную от укусов шипохвостов. Брак этого почти не помнил, но судя по рассказам матери, сил на то чтобы закричать у него просто не было.
Рассказал о приемных родителях, молодых и полных сил сборщиках. Сима и Джус уже несколько лет не могли завести детей, и отчаявшаяся женщина ухватилась за возможность вырастить хотя бы чужого ребенка. Благо Джус, удачливый и полный энтузиазма, привез из Поиска новехонький трак, так что место у них было. Он даже не возражал особо, пребывая в надежде, что рано или поздно Сима все же понесет. Увы, этим надеждам не суждено было сбыться.
Рассказал о своей первой поделке, кривоватом рулевом рычаге для отцовского трака и первом знакомстве с Часовщиком. О том, как помогал не отличавшейся высоким ростом матери добираться до потолка кабины с прутком в руке.
Об отношении к себе среди Котобоев Брак не распространялся, к тому же, после рассказа о смерти матери на него накатила мрачная апатия.
Собеседники, по счастью, быстро это заметили и перевели разговор на более жизнерадостные темы.
К примеру, что за приметная оранжевая тарга стоит на торге и кто ее владельцы?
– Так она ходила с Рейколмом? – задумчиво протянул Эрт, хрустя медузкой. – У нас к нему отношение другое. Он в свое время знатно покуролесил в Доминионе и поднял на уши весь Нью-Арк. Я могу найти сотню эпитетов, но назвать его неудачником у меня язык не повернется. А уж какие истории о нем ходят на островах…
– У Вольных Земель долгая память. Странно, я не вспоминал про него два года, а за сегодня вы уже вторые.
– Тебе надо чаще выбираться в люди, – Римма отложила блокнот и потянулась. – Я за один вечер записала больше, чем за весь предыдущий месяц. Столько историй пропадает.
Доми приобнял ее за плечи и они о чем-то тихо заговорили.
Фолдис убрал последнюю фигурку в богато украшенный ящик и удовлетворенно откинулся назад, прикурив от столешницы длинную сигару. Он два раза разгромил Брака в забойку, после чего явно поддался в третьей партии, позволив калеке вырастить гигатрак и задавить себя силой. Республиканцу явно не хватало новых противников, а играл он так, будто сам шарг подталкивает его под локоть. Глядя на Брака сквозь сизые клубы дыма, Фолдис спросил:
– Так ты говоришь, что сам построил скиммер, и вся эта возня с медузами нужна была для добычи гравки? Он хоть ездит самостоятельно?
Брак утвердительно кивнул.
– Еще как. Завтра мы с напарником будем учиться его водить, надеюсь нам хватит двух дней до конца схода.
– Это впечатляет. Любой тупой дикарь с островов может взять дубину побольше и что-то сломать. Неважно, откуда этот дикарь и насколько он умен. Просто дубина будет крепче, а сломать он сможет больше. Самые сильные дикари способны ломать целые страны, ввергая их в обьятия войны. Но копни поглубже, и под громкими титулами и богатой одеждой ты обнаружишь все того-же тупого дикаря. Даже жаль, что нам не встретился по дороге твой напарник.
Брак представил себе Логи, яростно долбящим кувалдой по стене Нью-Арка, и усмехнулся. Воображаемый толстяк пыхтел, утирал пот, но продолжал свое бессмысленное занятие.
– Вы еще сможете его застать послезавтра.
– Зачем? – Фолдис глубоко затянулся и выразительно кивнул на охранников. – К чему мне тратить свое время на поиск того, что и так меня окружает? Искать самый вкусный глоток воды, плавая в реке?
– Логи не такой, – Брак не мог не вступиться за толстяка, хотя в глубине души тоже считал его туповатым дикарем. – Просто он не всегда может держать себя в руках.