Чтение онлайн

Земля. Ленинград, 1942 год, конец апреля.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Звук метронома, в этот час размеренный и неспешный, разливался рекой по улицам блокадного города. Неторопливый, мерный стук, подобный биению сердца давал понять горожанам, что сейчас на улицах относительно безопасно.

На сей раз Дева Судеб со своим спутником оказалась в весеннем Ленинграде, залитом ярким апрельским солнцем. Безоблачная погода здесь редкое явление. Вот и сейчас со стороны Финского залива по лазурной синеве города плыли пушистые бело-сизые облака, так похожие на сахарную вату.

Город пережил суровую, страшную зиму, взятый в смертоносное кольцо силами врага. Тогда с каждым днем становилось все сложней и горче, безнадежность и тоска опустились на Ленинград плотным саваном, через который не проникал даже скупой луч зимнего солнца. И без того скудные порции хлеба стали еще скуднее, лютые морозы отнимали последние силы у людей и крохи тепла в квартирах. Скованный льдами, израненный Ленинград, когда-то шумный, многоголосый и наполненный жизнью, теперь, казалось, остановился вместе со всеми, равнодушно и смиренно глядя в бездонные глаза смерти, которая тогда стала незваным гостем в квартирах и на улицах. Смерть, однажды придя в город, стала полноправной его хозяйкой, каждый день играя с людьми в жуткую лотерею на выживание.

По транспортным венам города больше не циркулировали троллейбусы и трамваи, что еще больше осложнило жизнь горожанам, и теперь путь от дома до работы или проруби в реке мог стать смертельным, забирая жалкие остатки сил. Демон войны, известный для смертных под именем Адольф Гитлер ликовал, все еще веря в свой скорый, как ему казалось, триумф. Пусть, не так, как он задумал изначально, пусть. «Сравнять город с землей!» - таков был приказ деспота. Людские страдания питали его силой, дарили энергию, и демоническое нутро кровавого палача удовлетворенно урчало, получая желаемое.

Но даже в это темное и невыносимо тяжелое время, когда казалось, что надежда вот-вот истает, как огарок свечи в луже горячего воска, сердце Ленинграда ни на минуту не замирало, продолжая упрямо биться вопреки всему, сквозь стужу и бессилие блокадных дней, удивляя своей непокорной стойкостью врага. Голод отбирает жизненные силы у тела, беспощадно гася их тлеющие искры, но он не может забрать волю к жизни. Сила воли у ленинградцев оказалась крепче, чем знакомый им с детства гранит. Город не сдался. Заплатив за это страшную цену, Ленинград не встал на колени и не склонил головы. Люди продолжали жить, даже чувствуя ледяное дыхание смерти в затылок и видя ее каждый день.

Александра, потеряв всех, кто был ей дорог, еще помнила родные улицы, окутанные роковой безысходностью и белым покрывалом снега, словно посмертным одеянием, по которым, подобно эфемерным призракам медленно брели люди, каждый по своим делам. Вот, кто-то замедлив шаг, покачнулся, словно сломанная фигурка в музыкальной карусели, и упал на студеную землю. День за днем тех, кто не вынес суровых, нечеловеческих условий существования, становилось все больше и больше. Все настолько привыкли к смерти вокруг, что уже переставали ее воспринимать, как что-то из ряда вон.

Александра же, чувствуя порой, как смерть кружит вокруг нее, словно желая загнать свою жертву в угол, не хотела мириться с этим и сдаваться в ее холодные объятия, поэтому еще усердней принималась за свои повседневные дела или работу. И откуда только силы брались в этом истощенном, тщедушном теле? Девушка не думала об этом. Перед ней стояли более важные и насущные вопросы. Упрямо вгрызаясь в эту жизнь зубами, она искренне верила, что темные времена, пленившие ее родной город, не смогут длиться вечно, и однажды, всеобщие страдания все-таки кончатся.

С наступлением весны город словно стряхнул с себя посмертный саван, преждевременно наброшенный на него врагом. На улице заметно потеплело, а значит, стало меньше смертей. Возобновились занятия в школах, снова открылись многие предприятия, и даже питание стало чуть лучше. По улицам вновь застучали колесами трамваи, подобно крови, вновь запущенной по венам города. Ленинград просыпался от летаргического сна, мелкими глотками вдыхая весенний воздух, отмирая после зимней стужи, расправляя плечи, а вместе с ним поникшие плечи расправила и сама Александра, поверив в то, что возможно, самое страшное уже позади. «В принципе, все непоправимое для меня уже случилось, - рассуждала она про себя. – Что еще может быть страшней? Нужно брать себя в руки и жить дальше. Уныние точно мне не поможет, и расстроит моих родных там».

Девушка продолжала работать в госпитале санитаркой, а после работы, два часа, как полагалось по приказу администрации, вместе с другими горожанами помогала убирать город от последствий блокадного кошмара. Даже в самые тяжелые минуты воля к жизни горела в ней жарким пламенем, невольно согревая тех, кто находился в этот миг рядом с ней.

На раскрытой ладони Девы Судеб появилась нить жизни Александры. Сейчас решалась ее участь – быть этой нити длинной или короткой. Все решить должна была одна лишь встреча. Да или нет…

Девушка не торопясь шла по улице и о чем-то разговаривала с приятельницей, работавшей с ней в одном госпитале. Ветер развивал полы ее длинного пальто, несколько коротких серебристых прядей выбились из-под тонкого платка. На худом, заостренном лице непокорным изумрудным огнем горели глаза.

– К Первомаю привезут картофель на посадку. Вот как раз на той большой клумбе во внутреннем дворе около первого корпуса и посадим, - сообщила ей приятельница.

– А на соседней клумбе можно будет посеять кабачки, - рассуждала Александра. – Моя бабушка умела готовить очень вкусные оладьи из них.

– Вот вырастим урожай и отправим тебя на кухню готовить кабачковые оладьи для всего госпиталя, - пошутила спутница Александры, и девушки засмеялись.
– Охранять это все только придется, - посетовала она.- Составлю список дежурств.

– Меня впиши обязательно, - попросила ее Александра.

– Ну, конечно же впишу нашу первую активистку! – с улыбкой промолвила девушка, и вскоре они попрощались, и та свернула на соседнюю улицу.

Дальше Александра шла одна к трамвайной остановке. Подставив лицо апрельским лучам солнца, она с улыбкой вздохнула, даже не представляя, что прямо сейчас решается ее судьба. Она спокойно следовала по наизусть выученному пути, задумчиво разглядывая то окна зданий, то бездонное небо над ней и совершенно не подозревала, что подобно мотыльку, летящему на губительный свет вечерней лампы, она идет навстречу тому, кто невольно приведет ее к смерти.

– Пойдет она с-с-с ним или нет? Какой с-сделает выбор? – шелестящим шепотом промолвил туманный спутник Девы Судеб. – Признаюсь, я взволнован.

– И я тоже, - ответила она, продолжая пристально следить за Александрой. – Ведь от этого выбора зависит слишком многое. Не согласится с ним уйти, и проживет долгую жизнь, останется работать в ставшем ей родном госпитале и даже выучится на врача. Умрет глубокой старушкой, но тогда в назначенный час ее душа еще будет пребывать на отдыхе в Небесном мире. А значит, не сможет воссоединиться с душами двух магов-соратниц, которые к тому времени уже обретут новую жизнь. В таком случае, Триумвират опять не соберется воедино.