Чтение онлайн

Сколько в этом маленьком отрывке поэзии, какая удивительная живопись, сколько здесь оттенков и какая игра красок! Надо быть настоящим художником, чтобы так осторожно, с особым, щемящим душу лиризмом передать смятение Романа, уловить все нюансы его настроения, которое так гармонирует и с этой веткой, осыпанной серебряными звездочками, залитой голубым огнем с холодными, крошечными огоньками, что вспыхивали и гасли на заснеженных елках, и тонким, крепким запахом молодой коры и снега.

А в какой праздничный наряд одевается природа, когда Роману снова и неожиданно улыбнулось счастье. В этот день даже обыкновенный камешек, вмерзший в нерастаявший под крутым берегом реки голубовато-зеленый лед, кажется янтарным и необычайно красивым. После встречи с Дашуткой на мельнице день показался Роману «необыкновенно ярким». Он «счастливыми глазами глядел на небо, на бегущие по нему легкие золотистые облака. Потом улыбнулся жаворонку, трепетавшему в синеве».

Вспомним, наконец финал «Даурии», встречу Романа с родными местами. Тяжелый путь прошел этот человек. Он видел, как японцы топтали его милую с отроческих лет забайкальскую землю, пережил сотни опасностей и смертей. Позади остались жизнь в лесной партизанской коммуне, тайное посещение родительского дома, которое едва не закончилось собственной гибелью, разведка и сражения, бесчисленные сражения. Не раз над его головой проносились со свистом пули, пережил он и мучительные минуты в ожидании смерти, и только находчивость и хладнокровие товарищей по несчастью спасли его от неминуемой гибели. За эти годы Роман потерял близких и дорогих ему людей: пал под шашками карателей его отец Северьян Улыбин, шальная пуля настигла бежавшего из-под расстрела Тимофея Косых, наставника и старшего друга Романа. Все это теперь в прошлом. И вот, сгорая от нетерпения, возвращается он на родину после многих боев и походов... «Необыкновенно хорошо, — говорит автор, — было в эти дни на душе у Романа Улыбина». Возмужавший и загорелый, много повидавший на своем веку человек, он мало чем походил на прежнего Романа. От былого осталось в нем только одно чувство, которое никогда не умирало: аромат и запахи земли отцов, трепетная радость родных полей и перелесков. «Ясным июньским закатом подъезжал он на потном, усталом коне к Орловской. Вокруг виднелись на взгорьях и косогорах квадраты и прямоугольники пашен, нежно зеленеющие перелески. В придорожных кустах заливались на все голоса пернатые песенники, куковали на старых вербах кукушки. Усилившийся к вечеру аромат цветущей, черемухи сладко тревожил и волновал Романа, будил в его памяти давно забытые весны».

Воистину гимном радости жизни встречает родина своего верного сына, победившего недругов, не раз глядевшего в глаза смерти. Сколько в этом радостном пробуждении природы великолепия и ликованья, ярких красок, неуемной игры расцветающих сил, вечного обновления жизни. Обильным теплом, купаясь в собственной щедрости, заливает ожившую многострадальную землю Забайкалья весенее солнце, погромыхивает гром, без умолку шумят реки. «В мае прошли по всему Приаргуныо первые грозы. От обильных дождей прояснился насыщенный дымом весенних пожарок воздух, буйно взыграли речки, весело зазеленела земля. Не успел отцвести по лесам багульник, как распустилась в долинах черемуха. В осыпанных цветом ветвях ее от зари до зари распевали птахи, хмелея от терпкого запаха, брали взяток дикие пчелы. В горячей струящейся синеве смеялось от собственной щедрости солнце, таяли над хребтами пушистые облака, неугомонно шумели речки. Все живое радовалось и спешило жить».

И хотя Романа поджидает еще один тяжелый удар, еше одна встреча с нелепой и трагической смертью, буйная, языческая радость жизни приглушит в душе его и это неожиданное горе. Мальчишеские голоса, с удалью и задором поющие партизанскую песню о прославленном командире партизан Журавлеве, оживляют Романа, только что с тяжелым сердцем покинувшего кладбище, где покоился прах Дашутки.

Пейзаж у К. Седых органично, естественно и непринужденно врастает в эмоциональную основу повествования. Не только Роман, но и другие герои «Даурии», правда, в несколько меньшей, может быть, степени, но обязательно тесно погружены в этот красочный, многоголосый, источающий запахи мир. Разнообразие световых и звуковых тонов в «Даурии» просто поразительное. На берегу омывающей Мунгаловский речушки Драгоценки «белеют, как будто осыпанные снегом распустившиеся вербы», «глядится в воду никлый старюка-камыш, стелется «волнистый туман». Лес на северных склонах сопок полыхает «фиолетовым пламенем цветущего багульника». Воздух переливается «тонким, сладостным ароматом багульника, смолистой горечью молодой хвои». Над степью тихо реет «золотой свет заката». От сопок «тянутся тени, пересекая прибитую дождями дорогу». В полях «пахнет молодым острецом и мышиным горошком». А рядом, где-нибудь в придорожных кустах, заливаются щеглы и синицы, звонко кукуют беспокойные кукушки.

В тенистых чащах у него «целый день беззаботно снуют и посвистывают полосатые бурундуки, в лохматых гнездах на старых лиственницах кричат сизоклювые воронята, голубые и белые бабочки, сверкая, как самоцветы, садятся на влажный моховник», что купает в студеной воде свои бледные листья, Вдали же «голубеют затянутые текучим маревом горные кряжи». В залитой солнцем траве «неуемно трещат кузнечики», лениво и жалобно тявкают тарбаганы. На болотах неумолчно квакают лягушки, вскрикивают спросонья чибисы». А вот целая гамма запахов от свежескошенной травы: «Трава источала крепкие смешанные запахи. Приторно-сладкий запах исходил от цветущей солодки, жесткий стебель которой Семен держал в руке; терпкую горечь струила полынь. Медовый аромат земляничных листьев перебивала резким и сильным душком чемерица».

В книге К. Седых все это живет и сверкает, сливаясь с настроением героев, придавая особую эмоциональную окрашенность всему повествованию, буквально ошеломляя читателя этим неуемным, буйным цветеньем жизни, которая так и бьет почти с каждой страницы романа. Изящная акварель пейзажной живописи усиливает целостность и остроту художественного впечатления, доставляя высокую радость эстетического наслаждения.

Жизнь прекрасна — утверждает всей логикой развития характеров и картин писатель. Она всегда в движении, в солнечных бликах, в меняющейся игре света и теней, в переливах звуков и красок. Ощущать эту красоту, радоваться ей — величайшее благо, выпавшее на долю человека. Свой восторг перед щедростью жизни, земной красотой писатель настойчиво стремится внушить и читателю, заставить его в изумлении остановиться перед тем непередаваемым очарованием, которым нас дарит природа. «Утренние просторы земли повиты тончайшим шелковьем лазурного пара, и сверкает земля горячими красками, какие не выдумает ни один художник. Никогда не передаст он того, как тянется к солнцу на мшистом утесе горная астра — золотой огонек в жемчужной оправе, как светится алым рубином подгрудок птахи, распевающей на молодой березке, как струится стеклянной рябью воздух в ясное утро после дождя».

«Даурия» — полотно широкого эпического плана. Высокое художественное мастерство, верность правде жизни, ярко и сочно выписанные человеческие характеры, подкупающая прелесть пейзажных зарисовок, захватывающий рассказ вдумчивого художника о судьбах крестьянства Забайкалья в годы революции и гражданской войны обеспечили «Даурии» непреходящий интерес у читателей и прочное место в литературе.

В 1957 году появился новый роман К. Седых — «Отчий край». Перед читателем вновь ожили и засверкали пейзажи величественного Забайкалья с его суровыми вьюжными зимами, знойным летом, пьянящими запахами весны, заговорили, пришли в движение, обуреваемые страстью борьбы его люди, в большинстве своем наши давние знакомые — Роман Улыбин, Василий Андреевич, Семен Забережный, Ганька, Елисей Каргин и другие.

«Отчий край» — прямое продолжение «Даурии». Повествование в нем доводится до 1922 года, т. е. до окончательного завершения гражданской войны на Дальнем Востоке. Последние кровопролитные бои с остатками белогвардейщины, разгул унгерновских и семеновских карателей, широкий размах партизанского движения, окончательное размежевание двух борющихся лагерей, первые трудные шаги по налаживанию новой жизни, драматические перипетии отдельных человеческих судеб, думы и чаяния народа в этот сложный период революции — вот что в первую очередь привлекает внимание художника.

На страницах романа развертывается широкая картина героической борьбы народа в последний период гражданской войны, Прослеживая судьбы своих героев — Ганьки и Романа Улыбиных, Семена Забережного, писатель вводит нас в самую гущу событий — жестоких боев, изматывающих и изнурительных отступлений, нового натиска, знакомит с настроением основной партизанской массы.

С наибольшей художественной убедительностью в новом произведении Седых выписан образ Семена Забережного, бесстрашного командира партизан, казака-бедняка и коммуниста, на долю которого выпала нелегкая судьба. Семен Забережный — человек горячего сердца, отзывчивый и задушевный, с близкими ему людьми сердечный и мягкий, жесткий и колючий со своими противниками, до болезненности принципиальный и честный. Если в «Даурии» образ Семена Забережного, особенно в первых частях романа, оказывался где-то на периферии, то в «Отчем крае» он выдвинут автором на передний план. Особенно ярко и сочно написаны те сцены и главы книги, в которых действует этот человек. Живо запоминаются и возвращение партизан во главе с Семеном в родной Мунгаловский, и нерадостная встреча с умирающей в тифозной горячке женой, и последующее его председательство, и по-детски наивное и чистое увлечение сельской учительницей.

Раскрывая различные грани характера своего героя, писатель воссоздает неповторимую атмосферу этой одновременно суровой и романтической эпохи. На глазах читателя проходит вся борьба, порой с ошибками и заблуждениями, которую ведет Семен Забережный по налаживанию новой жизни и быта. Здесь и взаимоотношения между только что вернувшимися партизанами и остальной массой казачества и открытие клуба с его первыми ростками культурно-просветительной работы в далеком забайкальском поселке, и первая свадьба по-новому, без попа, и первые собрания сельской бедноты, и реквизиция кулацких домов и многое другое — новое и необычное, радостное и трудное.

Колоритные подробности быта, поведения партизан, картины зверств карателей, формирование на базе партизанских соединений первой народно-революционной армии прекрасно переданы художником в сценах, изображающих перипетии судеб братьев Улыбиных — Ганьки и Романа. Особенно хорош в «Отчем крае» образ Ганьки. Под пером писателя образ этого подростка превращается в живой, полнокровный характер. Читатель с интересом следит за первыми шагами его партизанского житья-бытья, переживает вместе с ним трагедию разгрома госпиталя, последующую встречу с партизанским патрулем, отсиживание в тайге в обществе скрывающихся от мобилизации крестьян, участие в грандиозной манифестации трудящихся Читы по поводу освобождения Владивостока от интервентов и белогвардейцев и присоединения буферной Дальневосточной Республики к России.