Чтение онлайн

Снег пошел еще сильней, Лиине пришлось сделать глаза щелками, чтоб что то разглядеть. Порыв ветра ударил по щеке наотмашь и девушка прикрыла лицо рукой.

Внезапно плотный, тяжелый воздух прорезали предупреждающие крики, топот лошадей и через расступающуюся толпу вихрем пронеслись два всадника. Темный плащ последнего развевался, как крылья огромной птицы.

– Рисэтр Алан.
– глухо сказал Лейнар, прижав жену к себе - Гад недостреленный...

– Который из них?
– спросила Ли из под варежки - Второй?

Уилбер кивнул.

Тем временем снежная буря стихла так же внезапно, как и началась - явно, постарался кто то из магов. Умением начинать и останавливать осадки владели в равной мере и Водные, и представители Кланов Воздуха.

В Зале Прощания, набитом представителями магических Кланов так, как пироги бывают набиты начинкой, стояла плотная тишина. Тишину эту, казалось, можно резать ножом и намазывать на хлеб, как жирное масло. Она была сейчас завесой - тугой, как экран. Завесой от всего мира, шумных улиц и падающего снега.

И внезапно - легкое движение, чуть слышный шепоток, мелкий детский всхлип (многие были с детьми) и все прочь... Снова тишина, нарушаемая только стеклянным треском свечей, еле слышным, больно, болезненно чарующим.

Правитель лежал в центре зала, на столе, застеленном белым бархатом, расшитым по краям орнаментом, означающим распахнутые крылья птиц - символы Клана воздуха, синие птицы. Лейнар как то мимоходом назвал этот узор: "дохлые синие птички", но Лейнар это Лейнар...

Сэтру Каменному вообще мало что нравится, а вот Лиине казалась красивой мелкая бисерная вышивка. Покойный Глава Клана был одет в костюм в той же цветовой гамме и с таким же орнаментом. Руки Правителя, сложенные на груди, переплели сине - белыми цветами и оттого...

– Гляди, Линка!
– не удержался сэтр и опалил ухо жены горячим фырчком - Старик Воздушный расцвел! И вот чего сейчас то старается - цвести при жизни надо.

– Уилбер!
– девушка задохнулась сразу от негодования и дикого смеха, рвавшегося из груди - Вот как ты...

"...можешь" - утонуло в платке, прижатом к ее губам, и в плече мужа, который, с нарочито - скорбным выражением лица привлек жену к себе, гладя по спине и нашептывая:

– Не плачь, Лиина... на все воля Богов!

Рисэтры, сыновья Правителя, переглянулись между собой и потом старший из них, Дейн, стал говорить. Говорил он долго, много, красиво и все не по существу. Что то было сказано о войне, что то об осиротевшем Арнере, что то и о тяжелом бремени власти, которое они с братом готовы разделить теперь наполовину...

– Конечно, - шепнул сэтр одними губами - Делить так делить... У парней теперь что баба одна на двоих, что мир...

Иномирную красавицу рисэтрам пришлось разделить забавно: когда они поняли, причем все разом, что выше собственных интересов для них спокойствие Арнера, Богов и братская любовь, да и вообще любовь любая, то и решили ничего не разделять, так и оставшись втроем. Благо, братья до сих пор были дружны между собой, а постель широка, да и иномирянка не против. Пофыркала, пофыркала и согласилась.

Сперва противилась было:

– У меня дома так не положено!

А потом сдалась, не у себя дома уже, а в чужой монастырь, как известно...

Ли шикнула на мужа, досадуя сейчас, что нет рядом Вороны, которая приструнила бы сэтра Каменного - по правилам людям - слугам Высших, предоставлялся для скорби другой зал.

Сэтре Лейнар вдруг показалось это неожиданно несправедливым - почему так? С некоторых пор люди стали ее семьей, они любили ее, несмотря на внешность, грязное прошлое и Темную Суть Праантар.

Никто: ни кухарки, ни горничные, ни нянька, ни дворник, кучер или лодочник ни разу не позволили себе даже косо глянуть в сторону отщепенки. Люди поддерживали ее, да и Лейнара тоже, хотя он и не желал этого признавать. И вот сейчас их не было рядом.

Она так углубилась в эти мысли, что мало слышала и плохо помнила пространные речи рисэтров и приближенных, шепот и легкую суету, само прощание - сожжение и даже ощущение коричной горечи выпитого ликера как то быстро ушло из памяти...

Будто и не было ничего. Вот так жизнь и пролетает - в пламени, суете привычных дел подходит к концу, чтоб потом остаться терпкой горьковатой каплей алкоголя на кончике языка и последними, прощальными словами:

– Он был достойным Правителем!

И пусть даже не Правителем, а кем угодно - садовником, торговцем, целителем, возчиком, уборщиком либо почтарём...

Какая кому разница - главное, не вором и не предателем! Вот это то и в самом деле гадко.

Мало помнила девушка и разговоры, и приветствия - тихие, вежливые: им с Лейнаром и другим - от них с Лейнаром, и объятия здесь же находящихся близких: как ты, Лиина? Хорошо. Все хорошо, Эрдана. Все хорошо, отец. Заедем как - нибудь... Заедем, успеется.

Не подумала она даже тогда о том, что может и не успеться. Война стихает, рисэтры оборону неплохо держат вопреки ворчанию Каменного, но только ли войны отбирают у нас родных и близких? Если бы так!

Сэтр безошибочно всегда угадывая настроение жены и на этот раз не ошибся, почувствовав Линкину боль.

Когда сели за стол, невзирая на этикет (а когда он на него взирал, ворча постоянно, что все эти нормы выдумали болваны, не имеющие собственного мнения), обнял Ли за плечи, обдав теплом и слабым запахом табака. Обнял, сдавив каменной тяжестью рук выползшую было наружу хандру, и легким смешком свернул шею вонючей гидре. Похороны и поминки события печальные, но что поделаешь?

– Ешь, Ли.
– он мягко придвинул тарелку - Поешь. И не плачь.

Вот еще, она и не собира... Или собиралась? Да, похоже собиралась... Как так?! Ведь просто мысли, ничего больше! Просто мысли, а уже выползли на щеки мокрые змейки слез...

Вздрогнув от смущения и извинившись, Лиина встала из за стола. Опершись на руку подбежавшей прислуги, кивнула, намереваясь отойти в комнату отдыха, чтобы умыться, выпить фансовых капель и привести себя в порядок.

Как вдруг...