Чтение онлайн

– Почему Вы все это мне рассказываете? – Лиса понимала, что молчаливый старший, неспроста вдруг разговорился.

– Потому, дорогая нисса Варрама, что Вы довольно интересная фигура. Не последняя в этой странной игре на уровне Империи. А мне не повредит небольшой козырь в торговле с Императором за жизни северцев, которых он вот-вот призовет на защиту рубежей.

– Что дает Вам основания считать меня, как Вы говорите «интересной фигурой»?

– О том, что Император разыскивает сбежавшую адептку знаю не только я. И в то, что он с таким усердием ищет ничем не примечательную личность, я не поверил ни на секунду, полагаю, как и остальные, получившие указ. А он был разослан во все уделы, да и, думаю, во все уголки Империи. Так что, куда бы Вы ни двинулись, везде Вас ожидает «тёплый» приём. И потом, сроки, с которыми до нас доходит почта, даёт мне основание полагать, что в центральных городах указ получили давно, а значит, и времени на подготовку у них было больше. Я же его получил за три дня до того, как за Вами явился тот офицер. Признаться, увидев его, я уж было подумал, что не удастся мне задуманное. Но, Вы здесь, а офицера поблизости я не вижу. Стало быть, Светлая Богиня на моей стороне. А Вам некуда бежать.

– Верите в Светлую? – удивилась девушка.

Старший делано улыбнулся.

– И в Хозяйку Севера тоже. И в Нанука – ее хранителя. Здесь на Севере, нисса Варрама, выживает тот, кто верит. А уж в кого – дело десятое.

Лиса услышала звон бубенчиков и посмотрела на шамана. Тот безмолвно поднялся и направился к выходу. Девушка почти поверила в то, что Нуте-нли собрался оставить своих гостей выяснять отношения, но тот подошел к висящим на стене у выхода перьям, оказавшимся на поверку головным убором из длинных перьев и кожаной бахромы, полностью закрывшей шаману глаза. Нуте-нли надел головной убор, снял со стены большой бубен с колотушкой и, не спеша, направился обратно к очагу.

– Камлать будет, – понизив голос проговорил старший. – Вот и увидим, нисса Варрама, чему быть, а чего не миновать.

Лиса хотела было ответить самоуверенному гостю, что-нибудь едкое, но сдержалась. Чего силы тратить? Уходить нужно. И так ясно, что они здесь все заодно. Но уйти не дал Нельг. Как-то угадав, что она собирается вставать, он положил ей руку на запястье. А, поймав взгляд из-под нахмуренных бровей, покачал головой.

– Нуте-нли может тебе помочь, – сказал он. – Давай останемся. Посмотрим на камлание. А уж после уйдем.

– Уйдете? – расслышал окончание фразы старший и покачал головой. – Нет, нисса Варрама. Уйти Вам вряд ли удастся.

– В одиночку останавливать собираетесь? – насмешливо спросила Лиса.

Старший снова неприятно улыбнулся.

– В одиночку, в одиночку.

И от этих его слов стало неуютно. Словно грядущие неприятности настигли их, затаившись за порогом. Она качнула головой, стряхивая ощущение. Все хорошо. Там за порогом не неприятности. Там Эш. И тишина. Дающая надежду, что все будет хорошо. Она взглянула на шамана, тихо, но уверенно ударившего в бубен. А вдруг и впрямь поможет? Перевела взгляд на Нельга и кивнула.

– Подождем, – коротко сказала она и повернувшись, сосредоточилась на шамане, игнорируя пронзительный взгляд старшего.

Старик пел настолько гнусаво, что поначалу девушке очень хотелось, чтобы он замолчал. Будто ребенок, который ноет и выпрашивает у подножия Храма подаяние. Звук его голоса проходился по нервам раз за разом. А ещё запахло пряными степными травами. Найдя источник аромата, девушка удивленно отметила, что пока они разговаривали со старшим, шаман успел раскурить в плошке травы и теперь тонкая струйка чуть горьковатого дыма поднималась к продуху. Аромат тоже не относился к ее любимым, добавляя причину для недовольства. Лиса прикрыла глаза. Да, так бороться с раздражением было легче. Она вздохнула и сквозь ресницы посмотрела на закрывшего глаза старшего. Сосредоточенное лицо его было сухо, будто осенний лист. Значит, старший тоже умел погружаться в себя. А она уж было подумала, что бездушнее человека сложно сыскать.

Старший выглядел вполне спокойным и уверенным. Лисе не хотелось думать, но похоже, вывод напрашивался сам собой. Он пришел не один. И основания для уверенности у него были. А вот у нее они полностью отсутствовали. Нужно было предупредить Эша, ребят. Лиса взглянула на Нельга. Рамелец не смотрел на нее, неотрывно следуя взглядом за шаманом. Как же, боится пропустить что-нибудь интересное. Что же потом напишет в своих сказках севера? Вот ведь, навязался на голову, сказочник. А толку – чуть.

– Нельг, – шепотом позвала она рамельца.

Но вместе с ним на Лису посмотрел и старик. Точнее, посмотрел его странный головной убор, полностью закрывающий глаза шамана. А тот все продолжал гнусаво, со скрипом петь свою странную песню. И все-таки она вполне ощутила этот взгляд. Пришлось смириться с тем, что до конца обряда подать какой-либо знак Эшу, она не сможет и покачать головой на молчаливый вопрос рамельца.

Обтянутая кожей колотушка ударила по расписанному волчьими клыкастыми мордами бубну. Лиса вздрогнула. Словно недовольство шамана высказывала его колотушка. Довольно громко. Удар, другой. И вдруг все смолкло. Замолчал и шаман. Ровно на секунду. Но в эту секунду девушке показалось, что она оглохла. Даже противный свист заскрежетал в ушах.

Потому, когда колотушка вновь пришла в движение, на этот раз мерно стуча в одном ритме, Лиса закрыла глаза от облегчения.

Там-там-там. Там-там-там. Звук бубна проливался бальзамом, залечивая растревоженную боль. Да, этот звук ей нравился. Он ударял в самую душу, напоминая барабаны орчанок. Там-там-там, там-там-там. Как тогда, во время обряда в пустыне. Звон шаманских побрякушек слился со стуком колотушки, отгоняя нежеланные мысли. Вот уже и песня старика не звучала так ужасно, будто дополняя музыку. «Охой, –пел старик. – Охооой». Кого он звал? Говорили, что шаманы разговаривают не только со Светлой. С мертвыми душами тоже. И кто знает, может с Темными Богами? Тогда уже точно ничто не поможет. Но бубен ритмично ухал, да и бубенчики звенели уж больно весело, нет, эта песня не для Темных. Она для нее. Там-там-там. Там-там-там…Да и песню, мнится, пел уже не старик, а кто-то, кого она слышала прежде. Знакомый голос, но она, погружённая в мотив, не могла вспомнить, кому он принадлежал. И шепот, далекий шепот слышался сквозь неразличимые слова песни. «Исса….исса…ассниссссь…лышиииишь…няааа…ышииишииишь…енняяяааа». Шепот был странным, будто эхо в Южных горах. Она попыталась разгадать, что ей говорят. Но в ушах по-прежнему было лишь: «ышшиииишь…исссаааа». И вдруг шепот стал грубее, медленнее, а голос, шептавший слова – ниже. «шу…анкакушууу…сениии… анкакушууум… аладжаааам».

Резкий удар колотушки выдернул ее из сна, успевшего стать кошмаром. Лиса открыла глаза и увидела кожаную бахрому прямо перед собой. Шаман наклонился к ее носу, так неистово стуча колотушкой о бубен, что звон бубенчиков на его одежде и на самой колотушке слился в один непрерывный звук.

Будто увидев, что девушка открыла глаза, шаман замер. И снова тишина разлилась вокруг. Старик молча отодвинулся от девушки и, вернувшись на свое место у очага, опустился на пол.

Взгляд Лисы выхватил замершего старшего, до сих пор пребывающего в той же позе, в какой она видела его до этого. С тем же отрешенным выражением лица. Она повернулась и посмотрела на Нельга. Слышал ли рамелец то, что слышала она? Слышал ли кто-нибудь, помимо нее?

Но сказочник сидел с остекленевшим взглядом, неестественно выпрямив спину. Что он сейчас видел – она не знала, но от его вида ей стало жутко.

– Они спят, – пояснил шаман. Голос у него оказался неожиданно приятным в отличие от пения. И даже северный акцент она не уловила в этих двух словах.

– И я? – спросила девушка.

Маска шамана повернулась к ней. Перья на головном уборе качнулись, и Лисе показалось, что у того на голове сидит птица. Крыльями она закрывает старику уши и шею, а лапами вцепилась в его волосы. Голова же птицы была спрятана под левое крыло, как будто она спала. Девушка взглянула на кожаную маску, сплетённую словно клетка из прутьев. Вместо кожаных тесемок вились тонкие ивовые прутья. Вот во что вцепились лапы птицы, а вовсе не в волосы шамана. Да был ли сам шаман здесь? Нет. Лиса видела лишь странную птицу, сидевшую на пустой клетке, стоявшей на огромном валуне. Девушка огляделась – и вот, уже не шатер шамана вокруг, а ровная светло-бежевая степь. Высушенные солнцем травы гнулись к земле от еле дующего жаркого ветерка, волнами расходящегося по степи. Лиса тоже ощутила жар и подняла голову к небу, посмотреть, далеко ли до вечерней прохлады. Но светила видно не было. Лишь бескрайнее бледное небо. Она вновь повернулась и наткнулась на взгляд птицы. Та, уже успела вытащить голову из-под крыла и теперь внимательно рассматривала девушку.

– Ты кто? – спросила Лиса у птицы, протягивая руку, чтобы погладить ее по красивым шелковистым перьям.

Птица открыла клюв и вдруг каркнула совсем по-вороньи, а перья под рукой Лисы окрасились в чёрный цвет. Перед ней сидел уже ворон, блестя чёрными бусинами глаз. И когти его уцепились уж не в прутья клетки, а в скользкие чуть шевелящиеся тела чёрных змеек. Лиса с отвращением отдёрнула руку и отступила на шаг. Ворон каркнул снова, тряхнув головой, а потом и всем телом. Его чёрные блестящие перья слились воедино, стирая меж собой границы и принялись таять, плавясь и превращаясь в столь же чёрную жижу. Контур птицы оплыл, как свеча. Небо вокруг затянуло тьмой. Жижа все текла и текла, булькая и стекая к ногам девушки. Она отшагнула, потом еще и еще. До тех пор, пока не поняла, что эта черная смоляная масса уже затопила все вокруг. И даже земли не было видно нигде, лишь маленький островок вокруг ног Лисы остался нетронутым. А из жижи начали вздуваться пузыри. Они вздувались, разрастаясь почти в рост девушки, и лопались с громким треском, друг у друга перехватывая эту странную очередь, все ближе и ближе подбираясь к ней. Она, поняв, что отступать больше некуда, безрезультатно пыталась воззвать к Стихии, чтобы защититься от неясной опасности. Над ее головой по мглистому небу прокатился раскат грома.