Лиса. Путь без права на выбор
Шрифт:
– Чего не может быть? – вкрадчиво проговорил постоялец.
Лиса потерла глаза и вновь взглянула в окно. Снега еще не было и окна не покрыл еще ледяной узор, потому и видно было хорошо.
– Пару лет назад там жила семья нира Фаррана, он был оценщиком…Как странно.
– И что же странного? – требовал продолжения мужчина. Лиса перевела взгляд на него, поясняя.
– Этой зимой многие болели, легочная марь. Знаете, что это?
– Приходилось встречать. – кивнул он. – После неё мало кто выживает.
– Да, – согласилась Лиса, вновь смотря в окно. Смотреть ему в глаза было невозможно. Он будто прожигал в ней что-то. – но в этот раз болезнь забирала почему-то немногих. Только вот семья нира Фаррана… Светлая Богиня всех забрала.
– Так что же странного? – мужчина больше не смотрел в окно, напротив, сосредоточившись лишь на ней. И Лиса опять почувствовала опасность. Слишком близко он стоял. Так близко, что тепло, исходящее от него, касалось ее кожи. Упорно не переводя на него взгляд, она смотрела только на дом нира Фаррана.
– Там, – она указала на улицу, чувствуя, как от этой нереальной картины по рукам и спине побежали мурашки. – там стоит…сам хозяин дома.
– Вы уверены? – в голосе мужчины слышалась улыбка и Лиса все же посмотрела на него. Тот и впрямь улыбался. Но от его улыбки ей стало еще страшнее. Глаза мужчины потемнели, из серых превращаясь в чёрные. Улыбка исчезла, губы его стали сухими и тонкими. Лисе показалось, что светлый день за окном померк, а ее медленно затягивает в омут, в чёрный омут его зрачков. Он не раскрывал рта, но она услышала.
– Покажи. – его шёпот будто отразился от тысячи стен одновременно. – Покажи, покажи, покажи, …кажи, …кажи, …жи, …жи…
В голове Лисы эхо все ещё звучало, а перед глазами пробежали картины сегодняшнего утра в этой комнате, как она вытирает пыль, моет пол, вынимает камень, несёт его к окну, кладёт на место. Вот заходит постоялец и она опять, теперь уже чётче видит черты его лица, и снова его взгляд в спину вызывает мурашки. Потом следуют картинки с завтрака, вот Юма, Вален краснеет, Трейс хохочет, нирра Альма качает головой, нир Морис улыбается.
Все это пролетает перед глазами Лисы, и в следующее мгновение она вновь стоит перед мужчиной в его комнате, а за окном день. Резкое возвращение забирает ее последние силы, и она начинает медленно оседать. Голова кружится неимоверно. И страх возвращается. Лиса пытается позвать на помощь, но выходит лишь слабое мычание. Оказывается, мужчина не дал ей упасть, усадив на тот самый табурет спиной к стене. Она улавливает в его взгляде заботу. Удивляется. Глаза его вернули серый пасмурный цвет, но губы все ещё сомкнуты в линию. Кто он? Что с ней сделал? Почему никак не позвать на помощь? Что ему нужно от неё? И почему так тихо, ведь окно нараспашку. Она же чувствует холодный ветер. Пахнет пылью и лошадьми. Лису замутило. Нет, нет. Мята. Откуда здесь запах мяты? Ах да, у незнакомца в руках что-то. Флакончик. Снадобье? Яд? Он что, хочет отравить ее? Она с ужасом смотрит на него. Он что-то говорит, но слова доносятся до неё как из колодца.
– Нет. Не яд. – разбирает она.
– Лиса, – слышит она голос Юмы. – Лиса, что с тобой? Что Вы с ней сделали?
Слова слышатся уже чётче. Она находит взглядом сестру. Нет, нет, он ведь и ее тоже сейчас…Но мужчина говорит Юме, что Лисе стало плохо, а он лишь дал ей понюхать мятные капли. Юма зовёт отца. Через минуту появляется нир Морис и тут у Лисы окончательно темнеет в глазах.
Глава 3
«Темно. Почему так темно?»
Лиса открыла глаза и сначала подумала, что ослепла. Но потом до неё дошло, что на ее лице что-то лежит. Она провела рукой, нащупав всего лишь влажное полотенце. В комнате было тоже темно, однако лунный свет просвечивал сквозь хлопчатые шторы, которые Юма называла цветочными. Она посмотрела на кровать сестры, но не увидела ее.
– Юма, – вышло совсем уж шепотом. Лиса прочистила горло. Пить хотелось невыносимо. – Юма.
Темнота казалась всепоглощающей. «А вдруг он их всех…» Даже мысли подернулись холодом от жуткой догадки. Она помнила все, что произошло. И ей до сих пор было страшно находиться с этим человеком под одной крышей. Приподнявшись на руках, девушка прислушалась к себе. Голова уже не кружилась и, что удивительно, даже не болела. Была небольшая слабость и все.
– А может мне все приснилось? – пробормотала она. – Ну, хорошо, не приснилось, привиделось.
В доме было тихо. Обычно слышались хоть какие-нибудь звуки. Лиса прислушалась. Ничего. Лишь ее дыхание. Не слишком мерное, кстати. Она глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.
Пол показался ей слишком грубым, когда ее ноги коснулись деревянных досок. Сорочка с шорохом скользнула по ногам. Сорочка. Значит ее переодели. Тишина резала слух. Лишь дойдя до двери Лиса обнаружила, что та закрыта и вздохнула немного свободнее. Причина тишины отыскалась. И правда, стоило ей открыть дверь, как она услышала шум голосов и увидела свет в конце коридора.
Юма, Трейс и Вален отыскались в общей кухне. Мальчики сидели за столом, сестра же мерила кухню шагами.
– И что с того, что он «мастер»? – говорила она, обращаясь к Валену.
Вален выглядел неважно. Лиса остановилась в дверях и только тут сообразила, что стоит в одной сорочке. Она развернулась, но тут же вынуждена была остановиться. Юма налетела на неё как ураган.
– Лиса, ты проснулась. Ой, ты бледная. Что? В сорочке? Ерунда. Сейчас принесу чего-нибудь. Ещё не хватало гулять в твоём состоянии по лестнице туда-сюда. Быстро все отсюда. – Юма повернулась к братьям с таким грозным видом, что даже Трейс ретировался без звука.
Все-таки приятно, когда о тебе заботятся и любят тебя просто так. Лиса поймала себя на мысли, что тоже привязалась к Эйсам за эти пять лет. Конечно, она не воспринимала нирру Альму как маму, но все же та была ей дорога. За пять прошедших лет Лиса не могла припомнить ни одного случая, когда бы ее отругали просто так или попрекнули куском хлеба. Она понимала, как ей повезло. Повезло, что у мамы оказалась такая подруга, а у той такая семья.
И вот сейчас, когда все, кроме нира Мориса (ну не мог он бросить трактир, лодочники, как и говорила Юма заполнили весь небольшой зал) собрались за столом, пришлось объяснять, что произошло. И как бы ни было стыдно, признаться в том, что вытаскивала камень и рассматривала его без разрешения владельца. Рассказывая об этом, Лиса опустила глаза, предчувствуя заслуженное осуждение. После того, как она замолчала, над столом повисла тишина. Если ее сейчас выгонят из дома, они будут абсолютно правы. Но несмотря на ожидающие ее неприятности, расстраивало девушку только, что они будут плохо о ней думать. Лиса вздохнула.
– Конечно, не следовало брать то, что тебе не принадлежит, Лиса, – спокойно проговорила нирра Альма. – но тебя оправдывает то, что ты сделала это лишь по молодости, глупости и из любопытства. А не ради наживы. Думаю, что это само по себе уже послужило тебе уроком и наказанием.
Нирра Альма вздохнула и Лиса, осмелившись взглянуть на хозяйку дома, с облегчением обнаружила в ее глазах лишь волнение за себя.
– Ну что ты, Лиса, – обняла ее Юма, заметив слёзы в глазах сестры. – Вот если бы это была я, то не только посмотрела, но ещё бы и рассказала всем об этом.