Чтение онлайн

– Сейчас важно другое, Юма. – произнёс тихо и серьезно Вален. – Какое воздействие было оказано на Лису. И что теперь делать. Мы ничего не сможем предъявить мастеру Истеру. Он маг, Лиса.

Юма нахмурилась. Трейс сидел как на иголках. Нирра Альма о чем-то размышляла, внимательно слушая то, о чем говорил Вален.

Лиса же понимала, что это все объясняет. Все странности этого человека, все его действия. Всё, кроме того, что она смогла увидеть то, чего не должна была видеть. Если только это не было каким-нибудь внушением. Кто их знает, этих магов.

– Подумаешь, маг. – не унималась Юма. – Разве он не обязан обеспечивать нам спокойную жизнь без магических опасностей? Разве не в этом смысл их существования?

– Нет, Юма. – ответил Вален. – Маги нам ничего не должны, как и не обязаны отчитываться перед нами за свои действия.

– Он не сказал, что будет со мной? – голос Лисы был тихим, но вопрос услышали все.

– Он не просто маг, Лиса. – в голосе Валена сквозило сожаление. – Он Имперский сыщик.

– Что это значит? Я не понимаю. – Лиса снова утратила логичность собранных и связанных ею событий.

Вален посмотрел на неё, и девушка поняла, что видит в его взгляде отчаяние и обреченность, свою обреченность.

– Это значит, что он подчиняется лишь Магистерству и Императору. И в его власти сделать все, что угодно. Даже асс Бреор Крестский ему не указ.

Часы, висевшие напротив входа в кухню, оглушительно пробили десять часов вечера. Лиса по привычке отметила, что девятый удар звучит хрипло, а значит нир Морис так и не сносил их артефактору. В голове было звонко и пусто.

– И что же такая шишка-пустышка делает у нас в трактире? – звонкий голос Трейса разорвал тишину.

Юма угукнула, на этот раз для разнообразия поддержав младшего брата. Лиса заметила, что нирра Альма хмурится, словно решает для себя как поступить. Вален же лишь пожал плечами и взлохматил брату волосы.

– Возможно ищет что-то. – хриплый голос, произнёсший эту фразу, заставил всех вздрогнуть. На пороге стоял сам предмет спора и, ничуть не смущаясь, разглядывал уютное семейное собрание. Лиса почувствовала, как сжимается под его взглядом и, нарочно выпрямила спину, не позволяя страху завладеть собой, ну хотя бы создать видимость этого.

– Мастер Истер. – проговорила нирра Альма, поднимаясь. – Проходите, прошу Вас.

В ее голосе не было ни малейшего намёка на упрёк, но, тем не менее, все поняли ее фразу именно так. И сам постоялец в том числе. Однако ничуть не смущаясь, он прошёл на кухню и опустился на стул нира Мориса, занимая вместе с ним и главенство за столом. Юма сжала руку Лисы под столом, показывая, что не даст сестру в обиду. Девушка сжала ее руку в ответ.

– Думаю, что следует прояснить ситуацию. – голос мастера Истера неприятно резал слух, Лиса вдруг захотела, чтобы он замолчал. Она чувствовала, что если он сейчас скажет то, что собирается, то весь ее мир рухнет. И все же она подняла на него взгляд. На миг ей показалось, что его глаза черны, как тогда, утром. Но нет, на неё, именно на неё, смотрели пасмурно-серые, колючие глаза. Лиса попыталась представить человека, сидевшего рядом с ней совсем маленьким. Она всегда так делала, когда пыталась избавиться от страха перед людьми. Представляла их маленькими детьми, нашкодившими или беззаботно-веселыми. И это всегда срабатывало. Всегда. Кроме этого раза. Тогда пришлось сосредоточиться на том, о чем говорил неприятный гость.

– …не стану. Несмотря на то, что любопытство могло привести к, хм…, крайне неприятным последствиям. Вся ваша семья может не ожидать от меня никаких ответных или отсроченных мер и в будущем…Но… – маг замолчал.

Лиса отметила, как заходили желваки на лице Валена и как побледнела нирра Альма.

– Но, – повторил мастер Истер. – Лиса отправится со мной.

– Прошу прощения, мастер Истер, – голос нирра Мориса заполнил всю кухню, а следом за голосом появился и сам глава семейства. Он взял себе табурет, стоявший около комода, и, пробормотав Лисе, «Подвинься детка», уселся между ней и магом.

– Ещё раз прошу прощения, мастер Истер, за оплошность, совершенную моей дочерью, однако я несу ответственность за неё перед Светлой Богиней и людьми, так собираюсь поступать и впредь.

– Но она Вам не родная, нир Эйс. – заметил маг, а Лиса отметила, что в его глазах блеснул смех.

– Я принял Лису в свою семью, назвав ее дочерью в Храме Светлой Богини и не собираюсь отступаться от данного мною слова. И раз уж нир маг…

– Асс маг, – поправил его мастер Истер.

– Простите великодушно, раз уж асс маг заявляет, что считает инцидент исчерпанным, не вижу причин для того, чтобы Лиса покинула сей дом.

– Вы изъясняетесь вовсе не как хозяин трактира, нир Морис. – Лиса услышала во фразе мага издевку и вдруг отчетливо поняла, что он играет с ними, со всеми. Ведь он прекрасно знает, что никто не сможет запретить ему сделать так, как он желает. Так зачем же он все еще ведет беседу? Зачем заставляет нира Эйса, нирру Альму и даже Валена придумывать поводы, способы ее оставить? Ему просто скучно, и он нашёл способ себя развеселить. Среди магов не нашлось оппонентов, и он развлекается за счет простых людей, изначально не имеющих таких же прав, как у него? Ее отношение к мастеру Истеру изменилось. Она перестала уважать его. Да, она боялась его, но невольно уважала. До этого момента. Маги в ее представлении были незыблемым авторитетом. Недостижимые? Да. Всесильные? Да. Возможно, на ее мнении о магах отразилось отношение к ним Юмы, но тем не менее, так оно и было. А теперь, видя, как созданный ею образ непогрешимого всемогущего защитника разрушается, она почувствовала нестерпимое разочарование. Наверное, именно это и заставило ее сказать:

– Перестаньте, нир Морис, неужели Вы не видите, что он играет нами. Ему все равно, что Вы или я чувствуем. Он уже давно все решил и лишь наслаждается представлением.

Тишина, разлившаяся по кухне оглушила. Даже Трейс замер, с испугом глядя то на Лису, то на мага. Вален сжал кулаки, видно, намереваясь защитить ее в следующий момент. Глаза мага и правда потемнели, предвещая бурю, но Лиса твёрдо встретилась с ним взглядом. Страх отступил, уступая место снисхождению и жалости. Почувствовав эту жалость, мастер Истер сжал зубы, играя желваками, словно сдерживая себя. После резко поднялся со своего места, с неприятным скрипом отодвигая стул, и направился прочь из кухни.

На пороге он остановился и, не поворачиваясь, бросил:

– Выезжаем на рассвете. 

Холодный ветер задул добрую горсть снежинок ей за шиворот. Лиса поежилась, натягивая стянутый ветром капюшон. До станции телепорта было уже рукой подать, стремящаяся ввысь звезда призывно переливалась разными цветами. Мастер Истер шёл впереди, время от времени отклоняясь то вправо, то влево, отчего ветер бросался снежинками, попадая Лисе то в левый, то в правый глаз. Они шли уже с полчаса, и девушка недоумевала, отчего маг не взял и на этот раз экипаж. Хорошо, не экипаж, ну хоть захудалую пролетку. Погодка-то не для гуляния. Оставалось радоваться тому, что ее родной саквояж ничего не весил. Мастер Истер соблаговолил повесить на него артефакт, удививший Лису до того, что она несколько минут не решалась взяться за ручки. Ее саквояж, конечно, не был таким огромным, как у нира Эйна, их соседа по улице, который два раза в год ездил к своей любимой теще в гости в соседнее селение. Они с Юмой частенько наблюдали за ним из окон и даже спорили, сколько вещей он возьмёт на этот раз. Количество вещей измерялось саквояжами и тюками. У Лисы же все вещи уместились в одном небольшом саквояже, учитывая то, что на улице давно заканчивался грязень и снегу уже не приходилось удивляться. А значит, почти все тёплые вещи были на ней. Большого богатства нажить ей было негде и некогда. Наследство же… Лиса, подумав о наследстве, сжала левую ладонь в кулак внутри рукавицы, ощутив, как оттягивает палец не по размеру большой перстень. Вот оно, ее наследство.

От мамы ей почти ничего не досталось. Все их имущество городские власти забрали пользу казны. А что поделать? Долги ведь как-то нужно было погасить. Нир Морис же, хоть и попытался, но закладную на дом выкупить не смог. И что уж там такого ценного было в их доме? Нет, для Лисы, конечно, было. Для неё ценными были и старые доски, и прохудившаяся крыша, и даже печка, что так и норовила время от времени выпустить порцию едкого пепельного дыма, когда Лиса подкидывала в неё полено. Но для города, что для города было в том доме таким ценным, что за закладную на него просили сумму, вдвое превышавшую стоимость «Трактира за углом»? Так и оказалось, что дом со всей мебелью и почти всеми вещами отошёл в казну. Осталась пара маминых платьев, ее зеркальце, стеллаж с книгами и вот этот самый перстень. Нирра Альма вручила его Лисе в ту, самую последнюю ночь в доме семьи Эйсов. Прикрыв от снега глаза, Лиса вспомнила ее взволнованный взгляд, словно всегда размеренная и всезнающая нирра Альма впервые не могла подобрать слова. «Это перстень твоего отца, Лиса. Дита, – на глаза уставшей женщины набежали слёзы, – отдала мне его на хранение незадолго до кончины, и в последнюю нашу встречу попросила вручить его тебе в качестве подарка на восемнадцатилетие. Вот я и собиралась сделать это, да видно не судьба».