Чтение онлайн

Опиравшийся на костыли человек, которого она видела перед собой, был ее мужем.

— Чего вы хотите? Что вы делаете…

Не закончив фразы, она наблюдала, как он медленно подходит к ее кровати, не отрывая от нее взгляда. Глаза выдавали его намерения.

— Элизабет…

— Нет, — произнесла она, — я не…

— Не знаете сами, чего хотите, — договорил он вместо нее.

Элизабет вскочила с постели и хотела дотянуться до лежавшего на стуле халата. Их разделяло теперь совсем небольшое расстояние. Он взял подсвечник в левую руку и, протянув правую, стянул с ее плеч бретельки. Вначале одну, затем другую. Сорочка упала, обнажив ее до пояса, и теперь его рука легла ей на грудь.

— А теперь скажите, чего вы боялись. Скажите, что знали, что произойдет и что вы, как и я, не можете этого предотвратить. Ну, говорите же, — повторил он, лаская ее, — что вас пугает?

— Что вы вынудите меня заниматься любовью, — прошептала она, облизав пересохшие губы.

— Вы уверены? — спросил он, подталкивая ее к постели, — а может быть, дело не во мне, а в том, что вы боитесь мне это позволить?

— В том и другом… — сказала она, чувствуя, как ее спина касается матраца. — Любите меня, Тэвис.

Он поцеловал ее и, зажав ее подбородок между двумя пальцами, заставил шире разомкнуть губы. Страх, восторг и желанье охватили ее.

— Ч-черт, — неожиданно вырвалось у него, и, поняв, что ему мешает боль в ноге, она попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал ее к себе. — Я скажу, когда станет нестерпимо больно. Я знал, что ты этого хочешь, только не думал, что признаешься.

— Наши желания наконец совпали, — пробормотала она.

— Ты даже не представляешь себе, до чего ты права.

Все было так и не так, как тогда, на шлюпе. На этот раз Тэвис занимался любовью со своей женой. Ему не надо было спешить, и он дарил ей наслаждение и наслаждался сам много часов, узнавая ее тело и помогая ей познать свое. Каждая новая судорога блаженства казалась Элизабет более сладостной, чем предыдущая.

Он заснул, когда предрассветная мгла отступила, нежно обняв ее и прижимая к себе как ребенка. Только когда дыхание его стало ровным, а сон глубоким, она высвободилась и осторожно встала с постели.

Подойдя к столику, который стоял возле кровати, она хотела выключить лампу, но ее взгляд упал на его обнаженное тело, она не стала отводить глаз. Он не был накрыт, и она могла разглядеть его крепкие мышцы, гладкую, чуть загорелую кожу. Солнечный свет, проникая в окно, согревал его, но Элизабет, взяв одеяло, накрыла его так, как тысячу раз накрывала Вилли, и поцеловала, откинув со щеки темные пряди.

— Я не перестану тебя любить, — прошептала она и, поворачивая выключатель, подумала, что ее любовь — вроде лампы в освещенной солнцем комнате, — ярко горит, но почти не заметна.

Элизабет стояла на нантакетской пристани, ожидая, пока Тэвис попрощается с капитаном. Он рассеянно потирал больную ногу, и она думала о том, сумеет ли он когда-нибудь забыть совсем о том, что случилось. По ее вине он чуть не стал калекой. Слава Богу, что ей удалось отвезти его в Бостон. Сейчас он чуть-чуть прихрамывает, но она надеялась, что и это со временем пройдет. Она сделала все, что зависело от нее. Сердце ее ныло от предчувствия разлуки, но она знала, что должна поступить так, как решила, и оставить его.

— Тэвис? Тэвис Маккинон, это ты? — послышался чей-то голос.

Обернувшись, Тэвис и Элизабет увидели спешащего к ним Натэниела.

— Ты как новенький! — радостно воскликнул приятель Тэвиса, обнимая его.

— Еще месяц, и все будет совсем нормально, — согласился Тэвис.

Немного понаблюдав за друзьями, Элизабет заметила, что капитан Барроу собирается уходить, и окликнула его.

— Миссис Маккинон, — удивился капитан, — я могу чем-нибудь еще быть вам полезен?

Тэвис и Натэниел были увлечены беседой, и Элизабет заговорила с капитаном.

— Я хотела бы знать, когда вы возвращаетесь в Бостон? — спросила она.

— Послезавтра, мэм, — удивленно ответил он.

— Я бы хотела зарезервировать место.

— Одно?

— Два. Для меня и сына.

Капитан Барроу выглядел совсем озадаченным. Он посмотрел на Тэвиса, потом снова на Элизабет.

— Буду счастлив доставить вас, миссис Маккинон… и вашего сына. Я сообщу вашу фамилию старшему помощницу. Ваш багаж должен быть готов к погрузке завтра в восемь пятнадцать утра. Мы отплываем во время прилива в среду.

— Благодарю вас, капитан.

— Рад услужить вам, мэм. Всего доброго.

Капитан ушел, а Элизабет увидела перед собой озадаченного Натэниела и испуганного мужа.

— В чем дело? — спросил Тэвис.

— Я возвращаюсь в Бостон.

— Зачем?

— По-моему, ты знаешь.

— Не надо меня дурачить. Объясни, в чем дело.

— Ой, Тэвис, ну неужели надо начинать все эти разговоры сначала?

— Да, черт возьми! Я должен знать, зачем тебе понадобилось ехать. Мне казалось, что после того, что… В общем, все будет по-другому.

Не поднимая глаз, чтобы не смотреть на Натэниела, она сказала:

— Я даю тебе свободу, Тэвис. Это то, к чему ты всегда стремился. Вилли я заберу с собой в Бостон. Мы с ним начнем новую жизнь.

— Почему?

В его глазах она видела страсть, за которую любая женщина готова отдать жизнь. Но страсть и любовь — не одно и то же. Этот урок она усвоила.

— Элизабет, — просил он, — скажи, почему?

— Потому что наш брак — ошибка. С самого начала все было не так. Нет. Не надо ничего говорить. Дай мне закончить. Я знаю, что я виновата. Ты — жертва моих девичьих фантазий. Ничего не получится. Ты думаешь, что меня той уже нет, а во мне живут два человека. Я — прежняя, и я — настоящая.

— А если свобода мне не нужна?

Элизабет вдруг поняла, что она ужасно устала. До того устала, что ей безразлично, что их слышит Натэниел Старбэк. Пускай слышит хоть весь Нантакет. Да и что тут слушать? Ее безответная любовь к Тэвису давным-давно перестала быть секретом, и едва ли это кому-то по-прежнему интересно. Даже сплетни могут надоесть до смерти. А у нее больше нет сил.

— Элизабет, ты ответишь мне наконец? Я говорю тебе, что мне не нужна свобода и нужна ты!

— Это не имеет больше никакого значения. Я столько лет гонялась за тобой, Тэвис Маккинон, что потеряла покой. А теперь я хочу обрести его снова. Я устала. Я хочу жить в тишине и воспитывать сына. А теперь — оставь меня.