Я брел по берегу реки куда глядят глаза.В воде плескались мотыльки, тонули образа.Качалась банка от бычков, трещала стрекоза.Я брел по берегу реки куда глядят глаза.Мазутной радуги дуга бутылку вдаль несла.За нею – клипер «Крузенштерн», обломок от весла.Купала голову свою церквушка в бездне вод.И чайкой белой шелестел забытый «Идиот».
«Репей, пусти меня, пусти!..»
Репей, пусти меня, пусти!Что прицепился, точно шар земной.Еще и колешься! Прости!И я лечу. А ты, как конь гнедой.Упала ночь. Невидимый злодей.О, одинокая пчела, забывшая свой улей!Так древняя природа средь полейМеня своей настигла пулей.
Подчас
Куда-то завалился час последний мой.Во трещину иссушенного шагами пола,В ведро, что глубину свою водойЛишь меряет день ото дня и год от года?В сундук, что кашляет в углу в пыли,Или за рамку копии Перова, мой Бог?Но нет, в кармане спишь, прелестный друг.Я не бужу тебя, смотри.И, значит, страхи и сомнения все вдругТы прогоняешь, что ни говори.
«Мой конокрад! Украл Пегаса ты…»
Мой конокрад! Украл Пегаса ты.Твой стих стучит копытами в ночи.Когда и кто тебя училТоптать веселые цветы?Звон колокольчиков прощальный,Бесчисленных в бескрайнем поле,Кому – преграда для погониИль плач по ком-то поминальный?Кто был с Пегасом обрученТревожной, ненадежной узойИль конь лишь толь носил обузу?И вот тобою он спасен!А я склоняюсь головойК пустым листам чудных сомнений.Мой стул – заправский конь для лени —
Скрипит устало в час ночной.
«Коли я совру невольно, накажите вы меня…»
Коли я совру невольно, накажите вы меня.Отвяжите, уведите белогривого коня!Он костями в поле ляжет, не умеющий судить.Лишь змее одной накажет свою голову хранить.Над горами, над лесами, к звездам носит он меня.Учит слушать плач метели, шорох крыльев соловья.Если ж статься, в гневе грозном мою голову пробьетОн копытом, будто словом, то наступит мой чередЧереп бренный свой оставить в диком поле на веку.Чье-то сердце болью ранить иль приютом мотыльку.
Любовь
Растерялась речка в половодье.Вышла из знакомых берегов.Там, где было мелководье,Утонул вчера чертополох.Утонули лебеда, крапива,Лопухи, репейник и чабрец.Лишь подсолнух тянет горделивоК Солнцу свое солнце. Молодец!– Вам, друзья, осталось ждать недолго.Скоро воды невзначай сойдут.Я для вас смог б выпить Волгу.Пусть не Волгу, а хотя б Оку.Видно, в нем – вся тайна мирозданья,В росте и сияньи головы.Да и речушка растеклась в признаньиВ своей к нему единственной любви.
Сердце
Часы его назло годам, природеРасстроены. Конца пути не ждут.И лишь одной угодно модеМелодию знакомую поют.Куда спешить? Что было, то и будет.Умолкнет сердце, не спросив врача.Да кто, друзья, его осудит?К нему не подберут ключа.Механика его надежно устарела.Твердит о прошлом поэтическом веку.Поэт – не часовщик. И неумелоРасходует счастливую судьбу.
Осень
В седеющей дали небесУсталое сокрылось Солнце.И только тонкий луч окрестОткрыл земле свое оконце.Ужели ищет он ежа,Что на опушке дремлет мирно?Иль подгоняет муравьяК воротам, от грозы, старинным.Быть может, греет желудь он,Что вознесется вечным дубом.Иль птице отдает поклон,Пока не приключилась стужа.Но вот пропал. Седая хмарьГрозится первым снегопадом.И пня лесного календарьПоследний лист ласкает взглядом.
Равновесие
Шуршит песок в моем сердце —В старых песочных часах.Слышу. А все не верится,Что это и правда так.Тик-так, так-так, тик-так…Чашек весов равновесиеПодвластно песчинке одной.Правда, а все не веритсяПод Солнцем и под Луной.
Вдалеке вдали
Туманные дали безмолвно зовут.Корабли вдыхают ветраИ идут за моря.Туда, где у Ганга пылают костры.Где прах, несомый водой, окропляет поля.Туда, где гневный АнкорВзглядами каменных девПронзает леса.Где дикие тигры в чащобах ревут.Где нон над рисовым полемПлывет на ветру.И черный дракон парит в вышине.И таинства Вонг —Безумной и женственной Вонг —Газеты столбцами крадут.Где я побывал и где не бывал.Где рикша-старик крутит педали,Плывет над ночной мостовой.И белый неон пишет на мокром асфальтеЗабытое имя Хонг Минь.
Я был во Вьетнаме
Я был во Вьетнаме и видел леса,И горы, и реки, и все чудеса.Однажды летел на большом самолетеИ видел дракона в волшебном полете.И пальмы я видел, и видел мосты.И мне не забыть такой красоты.По тихому морю средь скал бесконечныхМы плыли на лодке однажды беспечно.И шли по тропинке мы к пагоде Будды.Платанов до неба вовек не забуду,Друзей своих никогда не забуду.И улиц Ханоя, и Тео [2] причуды,И лавок торговых, где все продается,Часы и костюмы, и маска смеется.И зала музея столетних архатов.И стел Ван Миеу за длинной оградой.Зеленого пруда с летучею мышкойИ старую, мне непонятную книжку.Я был во Вьетнаме. Как будто однажды.Давно иль недавно. И это – не важно.И если мне скажут: готовься в дорогу,Взгрустну я от счастья, наверно, немного.
2
Тео – вьетнамский традиционный театр. Стелы в честь знаменитых ученых Вьетнама, стоящие на спинах каменных черепах в ханойском литературном храме Ван Миеу.
Кузнечик и конь
И мал и велик – кузнечик и конь.По полю летят навстречу заре.И звезды сверкают, и Солнца огоньВстает на высокой горе.Вот, ветер друзья вдвоем обогнав,Стоят на вершине горы.И запахи ветра и девственных травВдыхают в награду они.
Всегда с вами
На клавиши дождь капает бессильно.Заглавная, «Прошу», – курсивом.И точки, и тире.А в вышине кружится змей.Зеленый, красный весь. Весь.Павлина жарче. В вышине.И девочки – в своих нарядах ярких.– Не на войне! Не на войне?
Светофор
Известен! Открыв документ,Я нарываюсь на комплимент.На этом, на маленьком, фотоПохожи Вы на бегемота!Позвольте! Зеленый пиджакВот только купил,Слезы в глазах,Я – крокодил!Здесь крокодилам, я знаю, – зеленый.А бегемотам —Красный, простите,Как рот растворенный.Что ж, проходите…Желтый жирафНа желтый, своей головойПроник на этаж.Вы видите? Здесь – он.А бегемот?!А бегемот…В дверь не пройдет.Ему, извините,Не нужно и фигу.Он не пролезетИ в «Красную книгу».Что ж, проползайте…Вас ждут наверхуЗаяц, жираф и кенгуру.