Чтение онлайн

– Я сказал Джезабел только то, во что верю сам. А ты слышала, мама, что о Мире сейчас говорят в Карде?
– всё же решился он.
– Её, как прабабку, считают ведьмой, вампиршей...

– Пусть лучше так, чем правду.

– А что - правда?

– Сестра совершила страшный грех в юности...
– Агата замолчала. Она долго всматривалась в лицо сыну, как бы ища ответа на вопрос: не сделаю ли я хуже, если скажу? Всё же она не решилась:

– Впрочем, она сполна за него заплатила. Мира с детства была сказочницей... Я напишу ей. Её обрадует новая сказка о carere morte.

На закате дня Винсент вновь отправился к гроту.

"Больше не поддамся!
– повторял он про себя.
– Это не любовь, это всего лишь чары carere morte... Как я мог забыть, что Низшие очень сведущи в них?! Я сегодня же расстанусь с ней. Да, эта встреча - последняя встреча!"

На землю спускался вечер. Винсент уже миновал рощу, он почти бежал берегом реки к месту свидания. А Несс, тихий и бездонный, пил сумерки и наливался их синевой.

Едва он увидел Линду, ждущую его в зачарованном месте у грота, все указания рассудка были забыты. Он вновь ослеп, перестал видеть её проклятие. Девушка сидела на корточках на знакомом синем пледе. Она оделась сегодня как в день их первой встречи, в волосах мерцали красные искорки заката.

Винсент замер, тщетно пытаясь вспомнить заготовленную фразу. Вежливая и равнодушная, она должна была мгновенно создать стену между ними, очертить границу, которую ни один из них более не перейдёт.

Линда мило наклонила голову набок, шутливо изучая пришедшего. "Что же ты?" - беззвучно прошептала она.

– Сегодня будет вечер нашей последней встречи, - сорвалось с его губ.

– Я уже знаю это, - она улыбнулась.
– Иди ко мне.

Дальше было безумие и колдовство. Он подошёл к ней, слепо ткнулся лицом в протянутые к нему руки, в сложенные горстью ладони. Винсент боялся, что это прикосновение будет подобно струе ледяной воды, что кожа вампирши покажется ему холодной как камни грота, и колдовство рассеется. Но её кожа была тёплой, и он вздохнул и отдался общему безумию. Они сгорели и возродились из пепла, как птица-Феникс. "Ты погубила меня", - шептал он ей, когда на небе вспыхнули фейерверки звёзд. "Ты воскресил меня", - крикнула она на рассвете, протягивая руки к бледному, не отдохнувшему за краткую летнюю ночь солнцу.

Но вот солнце выползло из-за горизонта полностью, и Винсент стряхнул остатки безумного ночного сна. Перед ним вампирша. Низшая, подлейшее среди carere morte создание.

– Кто подослал тебя ко мне?
– тщательно и всё же недостаточно ровно проговорил он.

– Подослал?
– Линда в одной сорочке нежилась на солнце. Она открыла хитрый кошачье-зелёный глаз и тут же закрыла. Отвернулась. Недовольно повела белым голым плечом.

– Ты играешь со мной. Зачем? По чьему приказу?
– он остановился, поражённый.

Её кожа золотилась на солнце. И она была согрета не только его лучами, но и жаром внутреннего солнца-сердца! Винсент по-прежнему не чувствовал её проклятие, но теперь не чары carere morte были тому причиной! Неужели проклятие растворилось как лёд в потеплевшей крови Линды? Винсент закрыл глаза. Да, и в том мире, доступном ему единственному, вампирша сияла незамутнённым светом. Вампирша ли? Немного холодной черноты осталось лишь у её сердца. Но он сможет растопить этот лёд одним касанием ладони...

Линда вздрогнула от его прохладного прикосновения.

– Что ты делаешь?

– Я...

– Проверяешь, бьётся ли моё сердце? Да, и также часто, как у тебя. Иногда carere morte способны ненадолго приблизиться к жизни смертных. Высшая точки любви, также как сильный страх пробуждают сердце бессмертного, дарят проклятому несколько минут жизни.

– А я хочу подарить тебе всю жизнь, - зашептал он со вновь проснувшейся нежностью, окончательно забыв о недавних подозрениях.
– Не шевелись. Закрой глаза и думай о хорошем.

Винсент сосредоточился на проклятии вампирши... Нет, этот лёд не таял! Через несколько минут собственная рука, прижатая к остывающей коже Низшей, показалась ему выточенной из той же грязно-чёрной ледышки. Холод лианами оплетал вены, подбираясь к сердцу, но юноша не отступал. Наконец Линда сама оттолкнула его руку и села.

– Довольно, - тихо запретила она.
– Ты только мучаешь себя. Так ты не исцелишь carere morte. Ты погубишь себя!

– Ты не знаешь, какой у меня дар! Я способен на это! Просто...

– Ты не знаешь, какой у тебя дар!
– Линда отвернулась, закусила губы, боясь, как бы с них не сорвалась тайна. Винсент отодвинулся. Подозрения вновь заполняли его несчастную голову.

– Говори же, Линда! Ты надеялась, на рассвете я буду в полной твоей власти?! Ха! Говори!

– Да, надеялась!
– выкрикнула она.
– Хорошо, если ты так хочешь... Твой дар проклятый! Он никогда не даст тебе исцелить вампира. Разве за три года ты был хотя бы близок к этому? Ты напрасно мучаешь себя. Мне жаль тебя! Каждую ночь ты обречён смотреть кошмарный сон Карды...

– Откуда ты знаешь о моих экспериментах? Кто подослал тебя?

Вампирша молчала. Она порывисто встала, будто вздумала сбежать, но тут же опустилась на место.

– Владыка Низших? Нетрудно догадаться! Вы все подчинены ему, он дал вам мечту о мире, где вас никто не назовёт Низшими... Вы чуть ли не молитесь на него! Говори! Что Конору нужно от меня?

– Помоги мне с корсетом, - взамен потребовала она. И заговорила.

– Ты знаешь, кто ты? Конечно же, нет. Если б ты знал, что твой дар, разве вёл бы себя так легкомысленно? Ты Избранный, ты владеешь Даром, тем самым, из легенды - великой, опасной силой! И кричишь об этом на весь город! Если б не Конор, два десятка вампиров уже передрались бы между собой за право доставить тебя Владыке! Ты можешь вести себя тише?

– Что Дэви нужно от меня?

– Ты вдруг стал поразительно не догадлив!
– Линда разъярилась окончательно.
– К чёрту это!
– она отобрала корсет, в лентах которого Винсент успел основательно запутаться, и принялась натягивать платье прямо на сорочку.

– Ты говоришь таким тоном, будто старая сказка верна от первого до последнего слова. Но почему я должен верить ей? Я не видел ни Избранных, ни Великого вампира, ни...

– Старейшие помнят их! Они видели их, они говорили с ними. Дэви снова нужен Великий вампир. И если только ты попадёшься ему...