Чтение онлайн

Но душа доводы разума слушать не желала. Горечь кровь отравляла, тревога изнутри жгла, будто углями раскалёнными.

И ведь знал, что Эрика в надёжных руках, что Ильд за ней приглядывает, а он точно Лисичку никому в обиду не даст. Значит, нет повода для волнений.

И уж тем более не было повода скучать по ней, ведь ничего нас не связывало, чужие мы друг другу. Но пытаясь убедить себя в этом, я лишь зло посмеивался над собой – ну, ну, братец, давай ври себе и дальше, убеждай, что ты ещё в силах из этих силков выбраться!

Знаешь ведь, Волк, капкан любви прочно держит, никого по своей воле без жертвы не отпускает. Захочешь вырваться – придётся лапу отгрызть. А это больно, очень больно…

Сердце кровоточило так, словно я уже попытался это сделать.

Пытка становилась невыносимой. И когда уже поздним вечером, затемно, мы добрались до заранее условленного места неподалёку от Зоряни, и ратники стали обустраиваться на ночлег, я отозвал Ивара в сторону и сообщил, что отправляюсь дальше прямо сейчас. Мы сразу решили, что дружина в саму Зорянь не пойдёт, будет ждать знака в лесу, дабы разбойников не спугнуть – вдруг в поселении у лиходеев сообщники есть.

– Ночью? – изумился предводитель воинов. – Обожди до утра – отдохни, выспись! Ты, конечно, Стальной Волк, но нельзя же так! Да и по темноте… как пойдёшь-то?

Я только усмехнулся:

– Ночь для Волка – мать родная. В зверя перекинусь – к рассвету уже в Зоряни буду. Как только решим охоту нача ть, я тебе весточку пришлю. Ждите!

Мы простились, и, вновь нацепив серую шкуру, я тотчас бросился дальше. Безошибочно выбирая путь в ночных сумерках, я знал наверняка, куда нужно бежать, ведь там ждала она. Порой мне даже чудилось, что я слышу на таком расстоянии, как тревожно и гулко бьётся сердце моей Лисички.

Головокружительный медвяный аромат Эрики на улочках спящей Зоряни уловил без труда, и тотчас усталость отступила, будто крылья за спиной выросли. Я помчался на её запах, а он привёл меня к тому постоялому двору, где мы сразу по приезду разместились. Значит, Ильд тут и остался. Знакомый запах Рыжего я тоже улавливал, как и сотни других, чужих, но манил меня непреодолимо только один, самый сладостный и желанный аромат.

Я перекинулся в человека и практически взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньку.

Лишь у самой нашей комнаты приостановился, переводя дух, оробел внезапно. А когда потянулся к ручке, дверь неожиданно сама распахнулась, и предо мной вдруг оказалась она – та, которой я грезил всё это время.

Озарённая утренним неверным светом, Эрика как будто сияла. Сквозь тонкую ткань рубашки проступали манящие очертания изящной фигурки. Льняные локоны золотым дождём свободно стекали по плечам. А зелёные глаза горели таким восторгом, таким счастьем.

– Вир… – шепнула она и уткнулась в меня, оплетая тонкими ручками, обжигая сквозь рубаху горячим дыханием.

И вот тут-то я и понял, что разлука была ещё не самым ужасным моим испытанием…

Встреча оказалась куда мучительнее и страшнее.

Дальше всё было, как во сне… Смутно помню, как в ответ обнял её, прижал к себе крепко, как шептал что-то, успокаивая мою Лисичку, а заодно пытался унять собственное сердце, сорвавшееся в галоп. И обуздать не желающее мне больше подчиняться тело.

Внезапная близость Эрики такой огонь во мне пробудила, что я едва не забыл обо всех своих обещаниях и клятвах. Сейчас полжизни отдал бы за право сорвать с её губ поцелуй, и не только… Кажется, ни одну женщину за всю свою жизнь я не жаждал так сильно, как эту острую на язычок, милую, а порой вредную девчонку.

А когда она сказала, что ждала меня…

Кажется, в этот миг я потерял себя окончательно. Опаляющее пламя страсти я мог бы, наверное, пересилить, но в ослепительных золотых лучах всепоглощающей нежности и признательности сгорел без остатка.

Я не мог больше противиться себе, своим желаниям и этому нестерпимому притяжению. Сначала я поцеловал её в висок, едва коснувшись губами бархатной кожи.

– Как же я… – О, Великие, сколько я хотел ей сказать! Но позволил себе лишь скупое: – Соскучился!

А потом меня угораздило заглянуть ей в глаза. И всё – утонул в тот же миг в этом бездонном зелёном омуте.

Я потянулся к её губам. И в этот раз Эрика не отпрянула, не попыталась меня остановить.

И этот желанный до безумия поцелуй почти случился… Я уже ощутил сладостную мягкость её губ, трепет дыхания…

Но тут появился Ильд!

Очнувшись от наваждения, я отпрянул от Эрики. Она, смутившись и покраснев, метнулась за своей шалью, видно, сообразив, что стоит перед нами в одной нижней рубашке.

Ильд радостно приветствовал меня, а я с трудом нашёл в себе силы ответить.

Меня разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, мне хотелось от души врезать Рыжему за то, что его угораздило появиться так не вовремя. Я его сейчас почти ненавидел. С другой стороны, я был безмерно благодарен своему другу, причём, за то же самое, за что жаждал его разорвать – это неожиданное появление.

Не войди сейчас Ильд, и неизвестно, что я успел бы натворить. Точно опозорил бы себя тем, что нарушил слово. Но это ещё полбеды.

Я страшился того, что мог напугать Эрику, обидеть, лишиться её доверия. Ведь обещал, что не подойду больше, не трону, что ей за свою честь рядом с нами опасаться не нужно. Но вот сейчас я был совсем не уверен, что мне хватило бы лишь одного только её сладостного поцелуя.

Разумеется, я никогда бы не тронул женщину против её воли. Но меня не покидала странная, пугающая уверенность, что сейчас этого и не требовалось – Эрика не стала бы мне противиться. Поддавшись сиюминутному наваждению, мы могли наворотить такого, о чём вскоре пожалели бы. По крайней мере, она – точно.

И я пожалел бы тоже. О том, что всё случилось вот так – пожалел бы.

Лисичка – честная, чистая девица. С ней так нельзя. Нельзя.

Да и мне это не нужно! Вернее… кажется… мне совсем другое от неё нужно…

Я вдруг ошеломлённо понял, что мало мне такой вот короткой вспышки страсти, мало единожды дорваться до желанного юного тела. Вся мне она нужна, вся без остатка.

И… кажется... навсегда…

***